Данила Скит – Пшеничная вдова (страница 1)
Данила Скит, Сумеречная Грёза
Пшеничная вдова
Глава 1. Ошибка солнца
– Отец, не делай этого, – рыжие кудри Исбэль стреножила толстая коса, белая атласная лента терялась в ней, словно в закатной морской пене. – Блэквуды самые сильные на континенте. Нам их не одолеть.
– Моя милая сестрица, прежде чем заиметь корабли, нужно научиться ими пользоваться, – Лорел был из тех мужчин, кто искренне считал, что женщины искусно выдают себя за людей, и всегда расстраивался, когда притворялись они исключительно хорошо. Например, как Исбэль. – У нас есть корабли, и прежде всего мы должны их защищать.
– Как? Нападая на соседей?
– Да разве это соседи? Варвары! Защитить суда от простых воров гораздо проще – их можно найти, даже договориться с ними. Что можно сделать с Блэквудами? Ничего! Они хуже пиратов и хуже всех воров. Потому что топят добро вместе с нашими кораблями. Договориться с ними невозможно.
– А разве мы не зашли в их воды? – Исбэль взглянула на старшего брата большими малахитовыми глазами.
Отец наблюдал за ними, переплетя толстые пальцы под подбородком.
– Море неспокойно по весне, корабли уходили от непогоды. Это были не фрегаты и не боевые галеры, а простые торговые судна, – Лорел подошел к Исбэль вплотную, оперевшись о край резного стола, покрытого глянцем. – В следующий раз они пересекут границу и начнут топить в наших водах, а не своих.
– Но король Бернад предупреждал, чтобы наши корабли не заходили на их территорию.
– Дело не в том, что суда зашли на их территорию, а в том, что это наши суда. К остальным они относятся прохладно, ровно так, как и полагается северянам. Эти варвары давно должны замерзнуть в своих льдах, но, видимо, ненависть к нам их порядком греет.
Рассвет только зачинался. В голубом, с белыми оборками платье Исбэль походила на облако, плывущее в небесах. На волосах играли янтарные лучи зари, отчего рыжее пламя прекрасных локонов становилось еще ярче.
– Знаешь, почему Теллостос называется сердцем морей? – спросил Лорел не без доли ехидства.
Девушка посмотрела на брата с подозрением. Но тот молчал, и улыбался совершенно невинно, поэтому Исбэль разомкнула губы:
– Почему же?
– Потому что он – сердце морей. Это же очевидно, – подколол ее Лорел. Он наклонился ближе и поцеловал рыжую макушку, придерживая лоб Исбэль ладонью. Принцесса нахмурилась, а он лишь снисходительно улыбнулся. – Так уж получилось, что Аострэд окружен многими королевствами, и находится в самой середине. Кто еще может похвастаться доходами практически из воздуха? Было бы глупостью не воспользоваться таким подарком судьбы. Никто не сможет так проворно перевозить специи, шелка и вяленую говядину, как мы. Только если кто-нибудь нам не помешает… например, Блэквуды.
– Торговцам все равно придется пересекать наши воды. Аоэстред – шелковый путь, – нахмурилась Исбэль, запомнившая подкол Лорела. Она обязательно отомстит, но как-нибудь попозже. – Так было всегда. Что может измениться?
– Много ли выгоды приносят пошлины? Торговцы могут начать арендовать другие корабли. Те, что не вызывают у короля Бернада приступов ярости с пеной у рта. Этот мерзавец топит наши торговые суда, а это отпугивает покупателей. Перестанем сдавать корабли в аренду, потеряем прибыль. Нам останется только доход от пошлин за пересечение наших вод, а это сущая мелочь. Наш дражайший отец слишком любит золото, чтобы допустить такое.
– Хватит, – Дорвуд встал, вынув из-под стола внушительный живот. Он направился к дочери, чтобы добраться до ее макушки. – Исбэль здесь не для того, чтобы слушать твое ворчание. Зачем ты пришла, солнце мое?
– И так ясно, зачем, – Лорел покачал головой, разбрасывая медные кудри по лбу. – Это случается каждое трезубово утро, отец. У твоей любви слишком короткая память, чтобы помнить все пшеничные расходы. Когда заходит речь о пшенице, она готова караулить у двери всю ночь. Видимо, я слишком редко говорил ей, что подслушивать нехорошо.
– Кое-кто упустил лучшего корабела восточников двадцать лун назад. Не ты ли, а? Как тебе такая память? Тебе не десять, Лорел, не двенадцать и даже не шестнадцать. Возьми волю в кулак и помолчи. Неужели тебе доставляет удовольствие задирать сестру?
– Пфф. Нет, – Лорел со вздохом закатил глаза, – Все, что хотел, я уже сделал несколько лет назад. Наверняка, она все помнит.
О, да, Исбэль помнила и до сих пор мечтала подложить ему в постель мышь. Для нее так и осталась загадкой, как при таком едком характере Лорел всегда и во всем соглашался с отцом. Ему бы стать бунтарем и отвоевывать собственные порядки, но он ни шагу не ступал без его разрешения. Первый сын и наследник трона всегда уступал, когда дело доходило до принятия решений. И не сказать, что это всегда имело хорошие последствия.
Взгляд Лорела упал на бутылку красного, мирно собиравшую лучи утреннего солнца. Они улыбнулись друг другу. Темное стекло – блеснув остатками рассвета, Лорел – жемчужной улыбкой молодого кронпринца. Через несколько лун ему исполнится двадцать шесть. Весомый повод начать отмечать заранее. Свет ложился на бархат длинного дублета, такого же рыжего, как и он сам.
Минуя мраморные колонны, прохладный бриз освежал большой зал. Воздух всегда пах морем. Каменные кристаллы покрывали колонны сверху донизу, сверкая круглые сутки, была то ночь или день. Каменотес говорил, что эти колонны стояли с самого основания замка.
Дорвуд любил этот зал и гуляющие в нем ветра. Находиться в большом теле ему было жарко, здесь король пережидал знойное полуденное пекло.
На широком вычурном столе покоились сладкие Теллостокские вина. А там, вдали, веселилось голубое море. Его отблески плясали на стенах солнечными зайчиками.
– Сегодня действительно трезубово утро. Зима скоро закончится, – Исбэль вытянула тонкую шею, она очень волновалась. Каждый раз, прося пшеницу, сердце ее бросалось вскач, хотя принцесса знала, что отец ей не откажет. – Ты же дашь мне пшеницу до оттепели?
Лорел уже добрался до дна бокала, поэтому развел руками без опаски расплескать вино.
– Ты разоряешь мою казну почище, чем Блэквуды, – Дорвуд обнял дочь и поцеловал в рыжую макушку. – Грядет война. Я не могу дать тебе столько же, сколько и в прошлый раз.
– А сколько можешь? – девушка с надеждой посмотрела отцу в глаза. И отстранилась на четвертом вздохе.
Четвертый вздох… уже совсем близко. Трагедия случится на седьмом, поэтому нельзя задерживаться дольше, даже если очень хочется.
Когда-то отец походил на Лорела, был таким же высоким и стройным, как девушка. С тех пор, как ему перевалило за пятьдесят, он стал стремительно превращаться в бочонок. Сладкие персики Теллостоса сделали его самого похожим на большой сладкий персик – такой же наливистый и розовокожий. Разве только рыхлую кожицу покрывал не мелкий пушок, а жесткая и блестящая, словно медная проволока, борода.
– Сколько я могу дать тебе пшеницы? Ох, девочка моя… едва ли половину, – тяжко вздохнув, ответил Дорвуд, – Едва ли половину… Твоя доброта слепа, как новорожденный котенок.
– Может, она и слепа… Но слепые, порой, видят глубже. А еще у них хороший слух.
Лорел усмехнулся, но все же промолчал, заняв рот вином.
– В последние годы крестьяне берут вилы только в поле, ну или покидать навоз. Теллостос уже давно не видел восстаний или сильного недовольства. Все благодаря тебе, доченька моя. Народу нравится пшеница, чего уж там. Так что есть в твоих словах доля правды, – Дорвуд сделал голос погромче, чтобы до Лорела дошло каждое его слово, – Но отнятое Блэквудами может все изменить. Мы стали беднее, и люди тоже. Думаю, неплохо будет их задобрить перед наступлением. Отвезешь пшеницу, а с Блэквудами мы разберемся сами.
Король Дорвуд был не мудрым и не жестоким правителем. Зато слыл хорошим торговцем и еще большим скрягой.
«По ночам он превращается в дракона и чахнет над своими дублонами. У него огромные ноздри и длиннющие усы. И хвост такой, что торчит из самой высокой звездочетной башни», – он знал, что о нем говорят в народе.
Правда, хвоста Дорвуда так до сих пор никто и не видел, даже когда шахматные вершины звездочетной освещала самая яркая луна месяца. Красноносые пьяницы в кабаках орали, что вместо живота у короля огромный кошель. Это была самая ходовая байка, потеснившая даже грозность длиннохвостого дракона.
– Может, не нужно наступать? – в голосе Исбэль чувствовалось бесстрашие. – Блэквуды очень сильные соседи, а с сильными нужно договариваться. Когда зверь зол, не стоит злить его еще сильнее. Нет воинов сильнее на континенте, чем северяне.
– Девочка моя, каждый день мы теряем корабли, – тяжко вздохнул Дорвуд, – С ними, увы, тонут наши доверие и деньги. Мне не нужны под боком соседи, готовые вонзить кинжал тебе в спину, как только ты отвернешься испить вина.
Еще только заняв трон, Дорвуд решил, что Бернад, как монополист, должен платить двойную пошлину за провоз стали. Мечи, ковши, цепи, щиты, кованые ворота и все, до чего могла дотянуться рука глаэкорского кузнеца, весили просто непомерно. Для стали требовалась большая подъемность судна. Дорвуд считал, что за его услуги Бернад должен выложить свои денежки. Чего удумал – платить за сталь столько же, сколько за мешок лука. Не бывать такому. Сталь весит несколько таких мешков, значит, и платить он должен за несколько.