Данила Штульберг – Нити судьбы. Похождение Уго (страница 3)

– "Скорее! Не теряйте время!" –  подбадривал старший караванщик, его голос звучал как команда, и все начали торопиться. Верблюды, почувствовав азарт, начали шагать быстрее, их шаги звучали как ритм надежды.

В воздухе витал запах свежести и зелени, который манил всех вперёд. Некоторые караванщики начали петь традиционные песни, подбадривая друг друга и создавая атмосферу веселья.

“О– о– о, оазис, мы к тебе спешим,

Смех и радость нас зовут, мы уже бежим!

О– о– о, оазис, ты наш светлый путь,

Скоро будем пить и в воде тонуть!”

– "Скоро мы увидим воду!" –  воскликнула одна из женщин своему маленькому дитя, указывая на горизонт, где уже виднелись силуэты пальм.

Дети, с нетерпением подбегая к своим родителям, задавали вопросы о том, как будет выглядеть оазис, и мечтали о том, как будут плескаться в воде. Взрослые делились историями о своих предыдущих остановках, когда оазисы были настоящими убежищами в пустыне, полными жизни и радости.

Габид ехал в повозке с двумя тенебрами (один из пустынных народов, от слова "тень", что символизирует их вечные поиски укрытия от палящего солнца.) и один из них, по имени Бака рассказывал, что когда он был молод, их небольшой город на самом Юге пустыни собрал самый большой караван на то время. Он насчитывал сотню голов верблюдов и больше трёх сотен горожан. Это был первый поход для большинства, включая самого Баку. Мало кто понимал, зачем они идут, ведь продавать в их городе было нечего, а где искать другие поселения они не знали. После долгого пути они нашли оазис, там были и пальмы и вода, но оазисцы –  местные жители не приветствовали гостей и к вечеру угостили всех отравленным соком кактуса. Выжило лишь с десяток мужчин, отходивших в этот вечер на разведку местности, включая Баку. Но издали увидев море трупов они не осмелились вернуться. Они подождали пока стемнеет, запрыгнули на ближайших верблюдов и исчезли кто куда. С тех пор Баку не доверяет людям, особенно оазисцам.

Когда караван наконец достиг оазиса, все замерли от восторга. Перед ними раскинулось живописное место с ярко– зелёными пальмами, цветущими растениями и кристально чистой водой. Вода блестела на солнце, как драгоценный камень, и путники бросились к ней, забыв боль в ногах.

– "Мы сделали это!" –  закричал один из всадников, погружая руки в воду и расплёскивая её вокруг. Это смутило местного жителя, он закричал, что вода не бесконечная и чтобы они использовали кокосовые половинки для питья, но жаждущих караванщиков это не останавливало.

Смех и радостные крики заполнили оазис и все, наконец, могли отдохнуть, насладиться свежими фруктами и поделиться друг с другом историями о своих приключениях. Этот оазис стал не просто местом остановки, а настоящим праздником жизни, где каждый мог восстановить силы и зарядиться энергией для дальнейшего пути.

Первым делом Габид попросил помочь проводить его брата Адама в последний путь, он отказался хоронить брата в песках, там, где всё это и произошло. Его тело было закутано в плотные ткани и одеяла, чтобы защитить от солнца и песка. Смотреть на него Габиду караванщики запретили, они не впервые сталкиваются с этим.

Положив руку на Адама, Габид почувствовал, как сердце его сжимается от горя. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь лёгким шёпотом ветра, который нёс песчинки по поверхности земли. Караванщики, собравшиеся вокруг, стояли с уважением, понимая, что этот момент – не просто прощание, а целая история, полная воспоминаний и любви.

Габид закрыл глаза, вспоминая все мгновения, проведённые с братом: их совместные приключения, смех, споры и поддержку в трудные времена. Он знал, что Адам всегда был рядом, и теперь, когда его не стало, мир стал немного темнее.

Караванщики начали выкапывать небольшую яму в тени пальм, чтобы укрыть тело от палящего солнца. Габид стоял в стороне, чувствуя, как внутри него нарастает боль. Он знал, что похороны в пустыне – это не просто ритуал, а способ сохранить память о тех, кто ушёл.

Когда яма была готова, они аккуратно положили тело Адама, завёрнутое в ткани, в землю. Габид подошёл ближе, и, несмотря на запреты, он не мог удержаться от того, чтобы взглянуть на своего брата в последний раз. Он прошептал: "Я всегда буду помнить тебя, Адам. Ты живёшь в моем сердце".

Караванщики начали засыпать яму песком, и каждый из них бросал по горсти, как будто отдаёт дань уважения и любви. Габид почувствовал, как слезы катятся по его щекам, и он не стеснялся их. Это был момент, когда горе и любовь слились воедино.После того как последний комок земли был положен, один из караванщиков поднял голову к небу и произнёс молитву, призывая духи пустыни беречь Адама. Остальные присоединились к нему, создавая в воздухе атмосферу единства и поддержки.Габид, не в силах больше оставаться, сделал шаг назад и посмотрел на оазис – место, где жизнь продолжалась, несмотря на утрату. Он знал, что теперь Адам стал частью этой земли, частью их истории. С каждым вдохом он ощущал, как память о брате будет жить в его сердце, как и в сердцах всех, кто знал и любил его.

Нахождение в оазисе продолжалось уже неделю, местные начали хорошо ладить с караванщиками и только тенебр Баку ворчал на всех кругом отказываясь пить из кокосовой половинки, окунавшись в воду с головой.

В один из вечеров, когда солнце зашло за горизонт и окрасило небо в розовые и пурпурные тона, Габид заметил девушку, она сидела у костра и что– то плела разложившись клубами разноцветных нитей. Она была красивой, с длинными русыми волосами, которые развевались на ветру, и с глазами, полными загадки. Она пела тихую, мелодичную песню, и её голос, казалось, уносил его в другое время и место, где не было боли и потерь.

Габид не мог отвести от неё взгляд. В её песне он услышал отголоски своих собственных страданий, и это было как будто маленький огонёк надежды в его сердце. Он подошёл ближе, и, не зная, что сказать, просто сел рядом. Девушка заметила его и улыбнулась.

– Ты грустен, странник, – сказала она, не отрываясь от своего занятия.

– Я потерял брата, – тихо ответил Габид, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. – Он был мне всем.

Девушка кивнула, понимая его горе. – Я потеряла семью, когда была маленькой, мы перебирались сюда из соседнего поселения и началась песчаная буря, не помню как я добралась до сюда, – призналась она. – Но жизнь продолжается. Мы должны находить силы, чтобы двигаться дальше.

Габид почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. Эта девушка, которую он не знал, уже помогала ему. Они начали общаться, и вскоре он узнал, что её зовут Алея. Она была из далёкого оазиса, где её семья управляла маленьким рынком. Вместе они делились историями о своих жизнях, о потерях и надеждах.

С каждым днём Габид становился всё ближе к Алее. Она была для него как свет в конце туннеля, который он долго искал. Их разговоры становились всё более глубокими и личными. Он понимал, что, хотя Адам никогда не вернётся, жизнь продолжается, и она может быть прекрасной, даже если в ней есть боль.Они гуляли под звёздным небом. Вокруг них царила тишина, лишь изредка слышались звуки природы. Габид чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Он остановился и посмотрел в её глаза.

– Алея, – начал он, – я никогда не думал, что смогу снова чувствовать себя счастливым после потери. Но ты показала мне, что жизнь продолжается, и я хочу быть с тобой.

Она улыбнулась, и её глаза блеснули. – Я тоже чувствую это, Габид. Ты стал для меня важным человеком.

С тех пор их связь только крепла. Они вместе исследовали окрестности, делились мечтами о будущем и строили планы. Габид начал чувствовать, что его жизнь снова наполняется смыслом.

С недели на неделю караван продолжит свой путь, но теперь Габид не чувствовал себя одиноким. Он нашёл в Алее не только утешение, но и любовь. Их взаимоотношения становились всё крепче, и каждый день приносил новые радости и открытия. Они делились мечтами о будущем и строили планы на жизнь после завершения путешествия.

«Габид, подойди– ка сюда, я нашёл свежие карты у местных в библиотеке, подержи так, – старший караванщик протянул Габиду угол карты, чтобы тот помог её полностью раскрыть,–  итак, мы находимся вот здесь, если пойдём на восток, то выйдем к горам, оттуда вдоль подножия опишем круг и никаких больше пустынь. Месяц и мы будем валяться в настоящей траве и пить холодную воду с горной речушки», –  с огнём в глазах проговорил караванщик.

«Мне уже собирать верблюдов ?» –  спросил стоящий рядом возничий, на что старший ответил, чтобы на восходе солнца верблюды уже были в сборе.

Габид был впечатлён, ведь гор он ещё не видел, да и обыкновенной травы он не встречал уже многие месяцы.

Но не все разделяли этот энтузиазм, старик Бака сидел на спящем верблюде и бубнил себе под нос, что всё знает о том оазисце.

«От меня ничего не утаишь, мне с кокосовых половинок пить, а ему из золотого графина, тьфу!» –  пробубнил Бака

Это услышал Габид и подошёл к старику

– «Ты о чём это говоришь Бака?»

– «О чём, о чём, оазинец этот, золото прячет под касбой своей, сам видел как он нектар с золота пьёт.»

– «Ты говоришь о том невеже, который запретил тебе купаться в оазисе, потому что от туда все пьют?–  посмеявшись над Бакой сказал Габид.