Данила Носаев – Ямато-моногатари (страница 17)

Видно, что лишь отзвук

Остался от увядающих цветов.

62

Дама по имени Носан-но кими и монах Дзодзо [164] , как никто, любили друг друга. Обменялись они клятвами в беспредельной любви. Носан-но кими:

Омофутэфу

Кокоро-ва кото-ни

Арикэру-во

Мукаси-но хито-ни

Нани-во ихикэн

Любящее

Сердце совсем другое,

Чем я думала.

Что же могу сказать я

Прежним возлюбленным? —

так ему послала, а монах Дзодзо-дайтоку отвечал:

Юку сувэ-но

Сукусэ-во сирану

Кокоро-ни ва

Кими-ни кагири-но

Ми-то дзо ихикэру.

Для сердца,

Не знающего, как жизнь

Может сложиться,

Только ты одна существуешь —

Вот что я скажу о себе.

63

Ныне покойный Укё-но ками тайно сблизился с дочерью одного человека. Отец ее однажды прознал об этом, очень бранился и не пустил к дочери Укё-но ками. Печальный, тот вернулся домой.

И вот наутро сложил и послал:

Са мо косо ва

Минэ-но араси ва

Арлкарамэ

Набикиси эда-во

Урамитэ дзо коси

Вот такой, верно,

Буря в горах

Бывает.

Вернулся я, сожалея

О склонившейся ветке [165] .

64

Хэйтю привел однажды в дом к своей жене молодую даму, к которой был неравнодушен, и поместил там. Жена стала браниться и в конце концов выгнала женщину. Хэйтю, то ли он во всем жене повиновался, но, хоть и жаль ему было ту даму, он ее задержать не посмел. Жена так сердилась, что к той и подойти было нельзя, и тогда он приблизился к ширмам в четыре сяку длиной, встал около и сказал: «Между людьми такое бывает, чего и не ждешь. Где бы ты ни была, не забывай меня и пришли письмо. Думаю, что и я смогу тебе написать». А дама к тому времени, завернув свои вещи в сверток, послала за экипажем и как раз ждала его. Очень было ей грустно. Наконец она уехала. Через некоторое время приходит письмо:

Васурару на

Васурэ я синуру

Харугасуми

Кэса татинагара

Тигирицуру кото

«Не забудь!»

И не забудет

Весенняя дымка,

Что сегодня поутру встала,

Свою клятву [166] .

65

Когда Нанъин-но горо [167] был правителем Микава, он завязал отношения с Иё-но го, служившей во дворце Сокёдэн [168] . Как-то он сказал ей: «Хочу прийти», но она послала ему передать: «Ухожу во дворец, в покои фрейлины опочивальни».

Тогда он:

Тамасударэ

Утито какуру ва

Итодосику

Кагэ-во мисэдзи то

Омофу нарикэри

За занавесками

Во дворце, говоришь,

Значит,

Не показываться мне

Решила ты [169] —

так он сказал. И еще:

Нагэки номи