Данила Конев – Пятый мир (страница 24)

— И ты надеялась на такой исход, — взволновано прошептал Макс. — Но ведь среди этих охотников был и мой отец. Как бы он тогда сегодня стоял бы на площади без добычи? Отец стал бы не героем, а изгоем, как и мы, если бы не прошли церемонию. Ты об этом подумала?

Хель потупилась в землю и, стараясь не смотреть на Макса, произнесла:

— А мне нравится твой отец, я бы была не прочь, если бы он ушел с нами.

— Куда? В изгнание? — простонал парень. Черныш тихо поддел мокрым носом руку хозяина, пытаясь его успокоить.

— И какой у тебя план? — поинтересовался Эльф.

Хель на секунду замолчала, словно обдумывая, стоит ли говорить об этом.

— Вы должны поклясться, что никому не скажете об этом.

— Клянусь, — произнес Эльф, подняв обе руки, как это делали обычно дети.

— И я клянусь, — вздохнул Макс.

— Хорошо, — удовлетворенно сказала Хель. — Там на площади говорили про девушку, которую зовут Анна, Азр ее поймал возле нашего поселка.

— Лазутчицу? — удивился Макс.

— Возможно, так это или нет, но, похоже, она дорога королю людей. Я пойду на церемонию и незаметно убегу, когда все будут идти по дороге через лес к реке. Все пойдут на церемонию, и я легко доберусь до тюрьмы, где держат пленницу. Если я освобожу ее и доставлю в Заброшенный Город, то король людей позволит мне остаться и отпустит пленных домой, я так думаю.

— Но тюрьму охраняют охотники, которые ни на какую церемонию не уйдут, — напомнил Эльф.

— Я хорошо их знаю и что-нибудь придумаю по ходу, — заверила Хель. — Главное, как потом быстро удрать, не оставив следов.

— Вечно ты ищешь приключений. И вот сейчас эта задумка выглядит как очередная блажь. Ты могла бы перейти в стаю охотников, они редко, но принимают девушек. Тебя бы приняли, отец мог замолвить слово. Могла бы стать лодочником, дядя Эльдор бы постарался, я уверен. И тогда ты бы получила свои приключения, сколько влезло. А потом я бы женился на тебе, нарожали бы деток и жили счастливо в большом доме с видом на Снежную реку. И Веревочка, и Черныш были бы с нами, только в другом состоянии. Волки в среднем живут сколько, лет десять? Они все равно вскоре умрут, а так бы они умерли только вместе с нами, лет через пятьдесят или больше!

— Макс, милый, ты мне очень дорог, но я не люблю тебя и не хотела бы заводить семью и рожать детей ни с тобой, ни с кем-то другим, — смущенно возразила Хель. — Мне кажется, я не создана для такой жизни. Хотя, может, через какое-то время, но точно не сейчас, когда мне только что исполнилось семнадцать. Нам не суждено быть вместе, мы из разных миров. Я не хочу оставаться здесь, а ты отказался идти со мной. Прости…

— Ну и катись к Мертвому богу! Катись куда угодно! — воскликнул Макс, и глаза его наполнились яростью и болью.

— А мне идея нравится, я бы пошел с тобой, — серьезно сказал Эльф. — И вариант соединиться сегодня с Номом меня тоже не слишком привлекает.

— О, Эльф, я буду безумно рада такой компании! — воскликнула девушка, заключив друга в объятия.

Хель не ожидала от этого тихого парня такого шага. Решиться на побег и навсегда отрезать себя от общества, в котором вырос — это было тяжело. Но все же ее переполняло счастье, что кто-то поддержал ее, что она не будет одна на том пути, который сегодня выбрала. Кроме того, Хель спасет еще одного волка, а это стоит многого.

— Захотел отбить ее у меня? — толкнув Эльфа, прорычал Макс.

— Макс, прекрати немедленно, — сказал Хель. Ее голос был тверд и решителен. — Ты выглядишь, как осел! Я пришла попрощаться, а ты закатил такую сцену и поднял руку на друга, не ожидала от тебя.

— Хорош друг, я смотрю, — пробурчал Макс.

Черныш стоял в полном непонимании того, что случилось с хозяином и почему он ругается на тех, с кем вырос и кто был его стаей.

— Я пошел, а то опоздаю на церемонию. А вы оба валите, куда хотите. Я вас больше не держу.

Глава 21

После того как Макс ушел, оставшееся время до церемонии Посвящения друзья провели в саду заброшенного дома, планируя побег. Эльфу понравился план Хель. Будет слишком подозрительно, если они не появятся на начале церемонии. Скорей всего, их сразу хватятся. Поэтому проще улизнуть в момент, когда все подростки будут идти к реке через лес по узкой тропинке, заросшей всевозможной растительностью.

— Там есть отличный овраг справа, — с уверенностью сказал Эльф. — Я там собирал малину на днях. Сделать буквально шаг, и ты уже скрылся в густой траве. В темноте вообще будет легко.

Далее они разделятся. Эльф с Номом уйдут обратно в поселок к лодочной станции, где возьмут небольшое парусное судно и подготовятся к отплытию. А Хель и Веревочка отправятся напрямик к тюрьме. Она попытается выкрасть ключи у охраны, которая, скорей всего, будет спать, и освободить Анну. Таков был их наскоро придуманный план. Лучшего у них не было, как и времени что-то обдумывать. Друзья ударили по рукам и поспешили на площадь, где вот-вот должна была начаться церемония Посвящения.

Она начиналась на заходе солнца, когда его последние лучи касались земной поверхности и затухали, уступая место ночи. Молодые парни и девушки, которым исполнилось семнадцать лет, вместе со своими волками собирались на площади. Там подростки выслушивали приветственные речи от главы старейшин, вождя клана и высокого жреца, а после цепочкой по одному направлялись по лесной тропе на берег Снежной реки, недалеко от впадения в Великое озеро, где и проходило слияние. Когда Хель и Эльф вместе с волками добрались до площади, на ней уже было полно народа. Они быстро вписали свои имена в лист прибытия и прошли к остальным.

— Вы самые последние, — проворчал Бихт, который в этом году в последний раз отвечал на церемонии за пересчет участников. Скоро ему исполнялось шестьдесят лет, и он переходил в разряд стариков.

— Но мы же успели, — возразила Хель, одарив его самой шикарной улыбкой, на которую она была способна.

Тут были все, вон одноклассник Хель Эдурд, который собирался, подобно своим отцу и матери, стать служителем. Справа стоял Галик, с которым Эльф когда-то ходил вместе на хоровое пение. А рядом с ним находилась Ани, которая была влюблена в него уже лет сто, но все никак не могла признаться в этом. И с каждым рядом сидел волк, который сегодня соединится со своим хозяином. Всего сто семьдесят девять подростков в этот день станут волкодлаками.

Хель искала глазами Макса, но так и не могла понять, где он. «Может, в самом начале, у лобного места», — подумала девушка.

С двух сторон площадь окружал густой преимущественно сосновый лес, возле которого стояло лобное место, небольшой пьедестал, на котором расположились Хоруг, Рохт и Гальвин. Все они были разодеты в праздничные наряды, подчеркивающие величие события. Позади лобного места сколотили деревянные трибуны для родителей подростков, которых сегодня посвящали в полноценные члены клана Железных Клыков. Остальные зрители стояли немного поодаль, в стороне.

Первым взял слово Гальвин, который напомнил о триединстве богов и благословил новое поколение волкодлаков на защиту интересов клана. Далее шел Рохт, произнеся короткую речь тихим голосом, которую ни Хель, ни Эльф толком не расслышали. И наконец очередь дошла до Хоруга. Он говорил долго и с чувством, стараясь вдохновить каждого юношу и девушку, зажечь в их сердцах огонь. После этого будущие волкодлаки со своими животными выстроились в цепочку по одному и направились по узкой тропинке в лес, на входе в который каждый получил по факелу, горящему в руках. По бокам от тропинки также стояли факелы, а рядом молодые волкодлаки, которые прошли этот путь в прошлом году. Ночь окончательно опустилась на этот мир и наполнилась запахом дыма и криками.

— Пока мы едины, мы непобедимы! Железные Клыки! — слышалось повсюду, эхом отражаясь от деревьев и унося звуки к реке.

Хель и Эльф шли вместе с остальными. В отличие от других, они молчали, пытаясь не пропустить среди теней мелькающих факелов нужный им овраг. Положение осложнялось тем, что рядом вертелся молодой волкодлак, который старался зарядить толпу. В какой-то момент Хель начало охватывать отчаяние, ведь до воды оставалось уже очень мало времени. Вдруг они уже пропустили заветный овраг и вот-вот выйдут к реке? Тогда все пропало. И тут Эльф схватил Хель за руку и потащил вбок.

— Мы на минутку, отлить, — пояснил он шедшему за ним Торбуну, который пожал плечами, дескать, «иди куда хочешь».

Волки молча последовали за хозяевами. Все четверо вмиг оказались в зарослях папоротника и быстро стали удаляться от тропинки. Друзья погасили факелы и откинули их в сторону. За ними не гнались, видимо, в атмосфере общего угара никто не заметил их исчезновения. Эльф, Хель и волки неслись по лесу что было сил. Парень старался ориентироваться по звездам, чтобы не сбиться с пути. Наконец Эльф остановился, разглядывая огонек, мерцающий вдалеке.

— Кажется, это тюрьма. Хель, тебе туда, а я возьму правей, на лодочную станцию. Когда все будет готово, то подам сигнал, дважды ухнув совой.

Хель молча кивнула, а затем обняла и поцеловала Эльфа в губы.

— Попутного ветра, — сказала она ошалевшему от ее поступка парню, после чего побежала вместе с волчицей в сторону тюрьмы.

Перед самой тюрьмой Хель приказала Веревочке остаться в кустах, а сама, вымазав грязью лицо и взъерошив волосы, направилась к входной металлической решетке, у которой одиноко горел единственный факел. Постучав по ней, Хель дождалась заспанного охранника Аслауга, подошедшего посмотреть, кого принесла нелегкая в столь поздний час. Это был достаточно полный мужчина с короткими седыми волосами, одетый в черный камзол, форму охранников тюрьмы. Подойдя ко входу, он немало удивился.