Данила Конев – Пятый мир (страница 12)

Тот продолжал молча наблюдать за происходящим.

— Вставай и дерись!

— У тебя нет чести!

— Трус!

Нападавшие не унимались, но как ни старались, Рогдар продолжал молча лежать на полу, с ужасом глядя на происходящее.

— Немедленно прекратите это! — раздался чей-то знакомый голос.

Это был Хартиг, он стоял спокойно и властно, старый воин, чья голова была покрыта сединой, но в мышцах еще чувствовались твердость и сила.

— Халди, Барей, Ньял, разве вы не знаете, что за нападение на товарища во время охоты полагается суровое наказание? Или, может, вы думаете, что закон писали старейшины не для вас? — голос его звучал сурово и твердо, он не терпел возражений, волкодлаки отступили от своей жертвы.

— Мы лишь хотели проучить Рогдара, — ответил Ньял. — Пытались вызвать его на кулачный бой, но этот трус, недостойный носить звание охотника, лег на пол и предпочел не защищать свою гнилую честь.

— Хар сказал, что Рогдара будут судить старейшины, это же подтвердил и Грака, наш новый командир, которого мы избрали, — резко ответил Хартиг. — Не ты, Ньял, простой охотник, а ста-рей-ши-ны. Это понятно?

Все трое кивнули и молча разошлись по своим местам. Рогдар был спасен, во всяком случае, на время. Он встал, отряхнулся и молча отошел от остальных. Когда страх отпустил, нахлынуло чувство унижения и злобы. Рогдар был чужой этим волкодлакам, был чужой отцу, который засунул его помимо воли в стаю охотников. Он винил себя за трусость и винил отца за свое детство. На этой охоте охотники должны были представлять собой единую стаю, одно целое, но не было и дня, когда бы он по-настоящему ощущал прочную связь с остальными. Одиночество и страх были его спутниками всю сознательную жизнь. Другие чувствовали это, но не жалели, не помогали ему, а даже наоборот, нападали при каждой удобной возможности. Как будто они получали от этого удовлетворение или что-то иное, о чем Рогдар не мог и помыслить. Он ненавидел их, желал им смерти, но не мог осуществить это сам. Месть оставалась все эти годы без ответа, словно боги отвернулись от Рогдара или вообще никогда не смотрели в его сторону. Больше всего на свете сейчас он желал, чтобы кто-то пришел и наказал обидчиков. Так, чтобы те запомнили раз и навсегда. Смерть, смерть этим грязным выродкам.

Она пришла незамедлительно, из дальнего, забитого мусором, темного перехода, в который никто так и не заглянул. Смерть явилась за его обидчиками в обличии пары гигантских белых медведей, с ревом ворвавшихся в зал, где собрались волкодлаки. Дикий нечеловеческий рев раздался ровно в ту секунду, когда охотники расселись, приструненные Хартигом. Никто не понял, откуда взялись эти звери в аэропорту.

Волкодлаки повскакивали с мест и накинули на головы волчьи шкуры. Битва началась. Волков было шестеро, а медведей всего двое, однако охотники сильно уступали в размерах свирепым гигантам, вставшим на дыбы и размахивающим лапами с острыми когтями-крючьями. Уже через считанные секунды после начала боя гигантская лапа опустилась на голову одного из волков, раздался оглушительный визг, и тот отлетел в сторону, тотчас приняв свой первоначальный облик. Это означало только одно — охотник был мертв. Рогдар успел взглянуть на тело, в углу с раздробленной головой лежал Барей. А тем временем битва продолжалась, волкодлаки пытались приблизиться к нападавшим, чтобы вцепиться зубами в горло, но медведи не подпускали их близко, размахивая передними лапами и все время наступая. Ситуация осложнялась и тем, что у волкодлаков не было лидера. Охотники всегда славились железной дисциплиной, выполняя приказы своего командира. Это было их самым сильным и одновременно самым слабым местом. Без предводителя волкодлаки действовали разрозненно, каждый бился за себя. Медведи этим умело воспользовались, разделив охотников на две группы. Хартиг, Халди и Ньял вертелись под ногами у белого медведя, наступавшего справа. Магнус и Рогдар пытались справиться с противником на левом фланге.

Один из медведей взял массивный металлический шкаф, стоявший в углу, и с силой швырнул его в Магнуса, который не успел увернуться и, потеряв сознание, остался лежать придавленный. Не понятно было, жив он или мертв. С этой минуты Рогдар остался один на один с белым великаном. Смерть в виде медведя, издав раскатистый рев, неслась на него с неизбежностью. Он вспомнил момент, когда безликий был готов вступить с ним в схватку, которая грозила стать последней для Рогдара. Тогда он отступил, но сейчас отступать было некуда, казалось, волкодлак загнан в угол. Собрав все свои силы, Рогдар прыгнул на медведя, целясь ему в горло. Этот бросок оказался для гиганта неожиданным, и тот, не успев среагировать, взвыл от боли, когда зубы волка впились в его плоть. Рогдар почувствовал во рту вкус крови, заполняющей его пасть. Казалось, он одержал победу, но не тут-то было. Медведь начал бешено мотать головой, пытаясь сбросить волка вниз. Рогдар, пытаясь удержаться, попробовал впиться когтями медведю в бок, но смог только немного поцарапать того. Истекающий кровью зверь изменил тактику и с силой ударил Рогдара об стену. На секунду рассудок волкодлака помутился, и он, разжав зубы, упал на пол. Дыхание было учащенное, перед глазами все расплывалось, охотник с трудом пытался прийти в себя. Белый гигант прижал его лапой к полу, не давая возможности подняться. Смрадный запах из его пасти был настолько резким, что смог привести Рогдара в чувство. Пара черных глаз смотрела на него, этот взгляд поразил Рогдара: в нем было что-то не звериное, разумное. Это явно был не простой медведь.

— Кто ты, Андурин тебя подери?!

Рогдар был в полной власти медведя, но тот не торопился нанести последний удар. Принюхавшись, зверь убрал лапу с груди волка и, повернувшись, пошел прочь. Не веря глазам, Рогдар попытался встать, но медведь обернулся и громко заревел, как бы предупреждая волкодлака о том, что тот должен оставаться на месте. И в тот же миг зверь захрипел и упал на пол, из его рта текла кровь, а из раны торчал металлический прут. Противник был повержен, а над его телом стоял Грака в своем человеческом облике. Другой медведь развернулся и поспешил скрыться в том же темном коридоре, откуда и пришел. Волкодлаки не стали гнаться за ним: в узких темных коридорах аэропорта гигант имел бы слишком очевидное преимущество. Охотники вернулись в свое обычное состояние и только тогда заметили, что не только они перестали быть зверьми. На полу, вместо медведя, лежал мертвый человек.

— Оборотень! — удивленно воскликнул Ньял.

— Но ведь мы знаем всех оборотней в нашем мире, и люди не умеют превращаться в белых медведей.

— А самих белых медведей ты часто встречал? — угрюмо спросил Хартиг. — Они водятся далеко от этих мест, у берегов Холодного моря. Я видел их однажды в землях клана Северного Братства, но не думал, что встречу в Заброшенном Городе.

— Но все же даже на севере белые медведи — это просто свирепые звери, а не люди в ином обличье, — добавил Ньял.

— Вначале какие-то неизвестные люди, напавшие на нас у озера, теперь оборотни-медведи. Мне кажется, или тут происходит что-то неладное?

— Магнус, я думаю, не у тебя одного такие же подозрения, — взял слово Грака. — Мне кажется, что за нами кто-то следит.

— Для чего?

— Возможно, охотятся на тело безликого.

— А что, вариант, — согласился Хартиг. — И это явно не один из кланов.

Среди волкодлаков раздались крики.

— А кому еще нужен безликий?

— Это точно клан Белой Длани!

— Тихо! — скомандовал Грака. Тотчас все замолкли. — Никто до сих пор не встречал медведей-оборотней, равно как и тех странных людей в масках, что напали на нас. Здесь явно творится что-то неладное. Сейчас главная и единственная задача — не разбираться в том, кто и почему преследует нас, а доставить тело безликого в целости и сохранности к церемонии. Верно говорю?

— Да, верно, командир.

Грака удовлетворенно кивнул, довольный тем, что заручился полной поддержкой отряда.

— А где Барей и Магнус?

— Грака, они пали в бою, — ответил Хартиг, указав на тела обоих охотников.

Командир отряда подошел к придавленному металлическим шкафом телу Магнуса и наклонился над ним.

— Он дышит, — тихо сказал Грака. — Помогите мне.

И с этими словами волкодлак схватился за шкаф, собираясь его отодвинуть.

Глава 12

Эльф лежал в своем гамаке, растянутом между двумя вишневыми деревьями, достаточно крепкими, чтобы выдержать его вес. Этот гамак он сам соорудил, когда искал достаточно уединенное место вдали от окружающих. Здесь парень чувствовал себя в безопасности и умиротворении. В гамаке он мог валяться часами и нередко даже проводил там всю ночь, засыпая под трели насекомых. А под ним, свернувшись в клубок, мирно похрапывал его волк Ном, который был столь же ленив, как и хозяин. В этот момент никто и ничто не могло заставить Эльфа покинуть любимое место. Но сегодня был особенный вечер, поэтому Эльф и Ном встали со своих лежанок, направившись к калитке, у которой уже стояли Хель и Макс вместе с волками.

— Я рад, что этот парень все же тебя нашел, — улыбнувшись, обратился Эльф к девушке.

— Он нашел меня у себя дома.

Макс только хмыкнул, скорчив недовольную гримасу.

— Добро пожаловать в мой сад!

— А где твои родители? — спросил Макс.