Данила Исупов – Империя пустоты: дверь (страница 1)

Данила Исупов

Империя пустоты: дверь

Пролог: "Тень Империи"

Пролог: "Тень Империи"

Пепел.

Его было так много, что казалось – небо решило похоронить город заживо. Он оседал на брошенные игрушки, развороченные баррикады и пустые гильзы, смешиваясь с кровью в уродливую серо-багровую грязь. Пепел падал даже там, где уже не осталось ничего, что могло бы гореть – будто сама земля тлела изнутри, как труп, забытый на поле боя. Воздух гудел от тишины – не той, что предшествует буре, а той, что наступает после. Когда уже некому кричать.

Где-то вдалеке рухнула башня Сената, и ударная волна пронеслась по улицам, сметая последние витражи с изображением Великого Правителя. Его лицо, выложенное из тысяч стеклянных фрагментов, рассыпалось в прах, словно насмешка над бессмертием имперской власти. Стеклянные осколки, словно слепые птицы, вонзились в землю, отражая пожар, пожирающий центр города.

– Они идут, – прошептал Магистр, стирая пальцем кровавую пену с губ.

Его доспехи, некогда чёрные, как космос между звёзд, теперь напоминали лоскутное одеяло из вмятин и трещин. Каждая царапина на них была историей – ударом, который он отразил, раной, которую пережил. Нагрудник с гербом Ордена – стилизованным глазом, пронзённым мечом – был расколот пополам. Сквозь трещину виднелась синеватая плоть, испещрённая пульсирующими прожилками. Они шевелились, как черви под кожей, и Магистр знал: это не просто яд. Это метка. Приглашение для тех, кто ждёт в тени.

– Ад не за горами, мальчик.

Виктор, прижавшийся к обгоревшей колонне, не ответил. Его руки дрожали. Не от страха – от яда. Тот самый нейротоксин, что капал с клинков гвардейцев, теперь пульсировал в венах, превращая мышцы в свинцовые гири. Он сжал кулаки, пытаясь остановить тремор, но пальцы лишь бессильно скользнули по рукояти меча. Клинок, подаренный Магистром в день посвящения, был покрыт именами павших – и теперь Виктор чувствовал, как чужие жизни жгут ему ладони.

– Почему они не стреляют? – выдавил он.

Впереди, в дымной завесе, чётко вырисовывались силуэты. Гвардия Безумия. Те, кто носил артефакты Бездны и служил не людям – а чему-то древнему, что шепталось в криптах под городом. Их доспехи, словно вторая кожа, сливались с тенями, а шлемы не имели глаз – лишь гладкие пластины, отражающие агонию жертв. Их фазовые клинки светились ядовито-зелёным, но… они не атаковали. Просто стояли. Будто ждали.

Магистр хрипло рассмеялся:

– Ждут. Как падальщики. Чтоб ты сам сдох от ран.

И тогда Виктор услышал. Не ушами – костями. Гул, идущий из-под земли. Будто что-то огромное поскрёблось о каменные плиты, пробуждаясь после векового сна. Звук напоминал скрежет зубов, но слишком громкий, слишком… осознанный. Как будто сама земля пыталась что-то сказать.

– Что это?..

Старик не ответил. Вместо этого он снял шлем. Его лицо, изуродованное шрамами и синими прожилками артефактной чумы, исказилось в гримасе – то ли от боли, то ли от предвкушения.

– Надевай.

Он протянул Виктору чёрный шлем с выгравированными рунами. Тот же, что лежал в Святилище под собором. Тот, что, по легендам, выбирал носителя.

– Но… я не…

– Ты либо надеваешь его, либо мы оба сгниём здесь! – Магистр впился пальцами в его плечо, и Виктор почувствовал, как стальные перчатки впиваются в плоть. – Кодекс Безумца – не догма. Это крик души, которую ещё не сожрала тьма!

Где-то впереди щёлкнули усилители костюмов. Гвардейцы сделали шаг вперёд – синхронно, как марионетки.

Виктор натянул шлем.

И мир взорвался.

Дополнение: "Воспоминания и пробуждение"

Шлем не просто надевался – он вгрызался.

Мгновение – и Виктор увидел себя со стороны. Мальчишку в рваном плаще, бегущего по руинам родного квартала. В руках – игрушечный меч. За спиной – крики.

– "Виктор!" – зовёт мать.

Но он не оборачивается. Потому что знает: если обернётся – увидит, как её разрывает на части что-то с слишком длинными руками.

Голос в шлеме шептал, будто бы в сам разум:

– Ты помнишь, как умерла империя? – прошептал кто-то. Не Магистр. Не гвардеец. Оно.

Шлем наполнился чёрной жидкостью. Виктор захлёбывался, но не мог задохнуться – жидкость была частью его теперь, как кровь, как воздух.

– Она не умерла. Её стёрли. Как ошибку в учебнике.

И тогда первый гвардеец пал.

Когда Виктор поднялся, один из гвардейцев уже лежал у его ног. Не убитый. Стёртый. Его доспехи были пусты. Как будто кто-то вынул человека, словно кость из рыбы, оставив лишь оболочку.

Магистр смотрел на него с чем-то между ужасом и гордостью.

– Теперь ты – Тень Империи.

Город горел.

Гвардия Безумия отступала.

А Виктор чувствовал, как голос смеётся у него в голове.

– Начнём с начала.

Глава 1: "Директива 117"

Монитор в шлеме мигал, выводя кроваво-красные строки:

– СОСТОЯНИЕ БРОНИ: 2%.– ОРГАНИЗМ: КРИТИЧЕСКОЕ.– ДУША: АКТИВАЦИЯ…

Виктор не понимал, что значит последняя строка. Он не понимал вообще ничего, кроме всепоглощающей боли.

Его технокостюм – вернее, то, что от него осталось – дымился, как перегретый реактор. Пластины брони, некогда идеально подогнанные, теперь свисали лоскутами, обнажая изуродованную плоть. Нагрудник был пробит в трёх местах, и через пробоины сочилась кровь, смешиваясь с чёрной маслянистой жидкостью из повреждённых трубок. Жидкость пульсировала, словно живая, с каждым ударом сердца проникая глубже в раны. Каждый вдох обжигал лёгкие – где-то внутри грудной клетки хрустели осколки рёбер.

Перед ним, медленно приближаясь, шагал Он.

Гвардеец. Такой же, как те пятеро, что Виктор уже отправил в ад. Но этот был другим. Его броня не просто светилась – она пульсировала, словно живая. А сквозь щели в шлеме, вместо глаз, лился зелёный огонь. Огонь, в котором Виктор увидел отражение собственной смерти.

– И это всё? – голос противника напоминал скрежет шестерней. – Лучший из мятежников?

Виктор попытался встать. Не получилось. Ноги не слушались. Они были словно чужие, налитые свинцом, пропитанные ядом. Где-то вдали, за стеной огня, рвались снаряды – это штурмовая группа врага добивала последних защитников района.

– Директива 117 активирована, – внезапно прошипел в шлеме механический голос. – Плен недопустим.

Он знал, что это значит. Последний протокол.

– Уничтожить себя, – добавил голос.

Гвардеец занёс фазовый клинок. Зелёное лезвие осветило перекрёсток, бросив мерзкие блики на груды трупов. Трупов его людей.

И тогда…

– БОЛЬ – НЕ ВРАГ, – заревело внутри Виктора. Не его мысли. Не его голос. – ЭТО ТОПЛИВО.

Автоинъекторы впились в шею. Лёд и пламя хлынули в вены.

– БЕРСЕРК: АКТИВИРОВАН.

Мир взорвался в алой пелене.

То, что развернулось внутри шлема, можно назвать осознанием

Боль исчезла.

Вместо неё пришло ясновидение.

Виктор видел всё:

– Каждый мускул гвардейца, готовящегося к удару.– Трещины в его броне, скрытые под слоем энергии.– Сеть капилляров в собственных глазах, лопающихся от перегрузки.

Но главное – он чувствовал Его.