Данила Григорьев – Детство Светломира (страница 9)

– Приходите к обеду, долго не задерживайтесь! – крикнула им мама с кухни. – Мы начали варить суп из вчерашних овощей, через пару часов он будет готов.

– Конечно, мама, мы скоро будем, – громко ответил Светломир, зашнуровывая кроссовки. – Ида, хочешь с нами? Мы с папой идем чинить вертолет!

– Нет, Свет, – сестра выглянула из кухни. – Я лучше останусь дома, помогу маме, идите сегодня одни. А потом расскажете, как все было.

– Хорошо, обязательно расскажу! Мама, Ида, пока! Мы ушли! – крикнул Светломир напоследок и выскочил на улицу вслед за папой, который, попрощавшись, уже вышел из дома чуть раньше.

На улице было сыро и пахло только что прошедшим дождем. Везде стояли лужи, воздух тоже пропитался сыростью, а небо было все так же затянуто серо-белой пеленой отдыхающих после непогоды кучевых облаков. Пространство ощущалось чистым и свежим, с небольшими нотками таинственности и загадочности. Трава трепетала и шелестела, лес за домом о чем-то шептался, покачивая макушками сосен. Где-то глубоко в нем прятались волшебные лесные духи, которых Светломир и Ида видели накануне.

«Возможно, где-то там прямо сейчас ходит волшебный олень», – подумал Светломир, догоняя папу. «Интересно, как он там? И какие еще чудеса спрятаны в этом лесу?».

– Папа, папа, – крикнул он, догнав возле опушки отца. – Скажи, а существуют ли духи погоды? Дождя, ветра, ясного дня? Те, кто выходят ночью и те, кто выходят днем?

– Конечно, Свет, – папе явно понравился этот вопрос. – Разные духи есть. Ночью одни, днем другие. Мир духов такой же большой, как и наш. В ясную погоду лучше себя чувствуют одни его жители, а кто-то, наоборот, выходит из своих домов только в дождь или после него.

– Как лягушки? – спросил Светломир.

– Ну да, как лягушки, – немного подумав, ответил папа. – И не только они. Духи хорошие. Они все добрые, есть немного с характером, но, если найдешь подход, тебе каждый из них может стать другом.

Они шли по тропинке, что начиналась с опушки и уходила вбок через мокрые кусты. Папа шел впереди, осторожно неся перед собой достаточно большую вертолётную лопасть, и старался не задевать ею за деревья. Тут и там через листву виднелись яркие плоды шиповника – они как маленькие звездочки украшали зеленое царство из листьев, еловой и сосновой хвои. Воздух был таким же свежим, а в лесу еще больше наполненным влагой и запахами мокрой коры после дождя. Отец с сыном прошли ещё несколько метров, кусты вокруг поредели, и тропинка вильнула вправо.

– Ну вот, мы пришли, – сказал папа, выходя по тропинке на поляну. – Вот и наш вертолет.

Вертолет стоял на специально оборудованной площадке, выровненной и посыпанной гравием и песком. На длинном флагштоке был натянут флаг с нарисованным на нём изображением солнца, реки, домика и гор – этот рисунок давным-давно в детстве придумали Светломир и Ида по просьбе папы. Это была их собственная полётная эмблема, которую отец потом бережно перенес на флаг, и натянул его здесь – на взлетной площадке их семейного вертолета.

Воздушная машина приветствовала их легкими едва заметными отблесками солнечного света на фюзеляже, идущего от некогда яркого источника, скрытого сейчас за пеленой облаков. Вертолет был весь в каплях дождя, они стекали по красно-белому стальному боку, оставляя за собой дорожки и разветвляющиеся мокрые веточки. На площадке всюду стояли лужи воды, а в камышах неподалеку квакали лягушки.

– Давай его приделаем и, наконец, полетаем, – сказал папа. – Вот, подержи пока, пожалуйста, – он протянул Светломиру новую лопасть.

Отец, обойдя лужи, дошел до вертолета, прислонился к нему, поднялся на цыпочки и начал раскручивать покосившееся помятое старое крыло.

Наблюдать за тем, как работает папа, было очень интересно. При этом мальчик хорошо помнил, что старую лопасть во время их последнего полета помял-то как раз он сам. В тот полет Светломир первый раз взял в руки штурвал и не смог вертикально точно сесть на площадку, накренив воздушную машину в сторону и задев лёгкой лопастью за гравий и песок. Но папа, быстро пришедший ему на помощь и дернувший рычаг управления на себя, после произошедшего не стал ругать его. Отец только философски заметил, что для первого раза это нормально, и что садиться и взлетать – всегда самое сложное. Папа никогда не ругал никого из детей, понимая, что на любое следствие всегда есть своя причина и что спор и крики никак не помогут её решить. Но и мягким он тоже не был, иногда бросая на брата и сестру строгий взгляд, за которым читалась сила и уверенность, а Светломир с Идой сразу же сами понимали, что именно они сделали не так или что можно было бы сделать лучше и при этом с большим вниманием. Светломиру очень нравился их папа, он хотел походить на него – быть таким же уверенным и сильным, но при этом мягким и спокойным.

Пока мальчик думал обо всем этом, отец закончил отвинчивать старую лопасть и положил её на землю рядом с вертолетом.

– Свет, давай новую, – попросил он.

Светломир, подойдя к вертолету, протянул папе новую лопасть, и тот начал быстро прикручивать её к винту. Раньше, по словам папы, лопасти у вертолета были большие и тяжелые, но новые сплавы стали намного легче, да и в целом весь мир очень сильно поменялся за последние десятилетия. Поэтому, работа сейчас шла достаточно просто и легко и скоро была окончательно закончена.

– Вот так, – сказал отец через минуту, сделав пару шагов от вертолета и окинув взглядом то, что получилось. – По-моему, отлично. Как тебе?

– Очень красиво! – ответил Светломир. – На самом деле как новая. Полетаем теперь?

– Да, – сказал папа. – Давай, заводи сам мотор, – внезапно добавил он.

– Я? – удивился Светломир. – Но ведь я в прошлый раз наш вертолет и сломал…

– Это не страшно, – папа положил руку ему на плечо, подбадривая сына. – Не переживай об этом, мы ведь все учимся. Садись за штурвал, заводи вертолет. В этот раз ты будешь летать лучше, я в тебе уверен.

Светломир, не до конца веря своему счастью, в два прыжка залез на переднее сидение и, проверив все рычаги, повернул торчащие в замке, оставленные с прошлого раза ключи зажигания. Двигатель заработал сразу же, откликнувшись на повтор ключа, и загудел басом. Зашелестел винт, набирая обороты и разгоняя лопасти, вначале не торопясь, а потом все быстрее и быстрее. Папа прошелся вокруг вертолета, внимательно изучил, как работает винт с новым крылом, и, убедившись в том, что все работает отлично, запрыгнул на соседнее сидение рядом с сыном. Он захлопнул дверь, Светломир тоже последовал его примеру.

– Что теперь нужно сделать, помнишь? – спросил отец у Светломира.

Мальчик хорошо помнил, как управлять вертолетом, папа много раз объяснял ему это, еще до их первого полета.

– Помню, конечно. Потянуть вот этот рычаг.

– Не совсем. Для начала надо пристегнуться, – улыбнулся папа в ответ. – Не беги вперед, не торопись.

– Точно, – немного смущенно произнес Светломир. – Для начала пристегнуться. И потом потянуть за рычаг.

Мальчик щелкнул пряжкой страховочного ремня и под звуки усиливающегося свиста лопастей осторожно потянул за рычаг вверх.

– Давай, смелее, – приободрил его папа.

Светломир потянул сильнее, шасси заскрипели по песку, и воздушная машина, оторвавшись от площадки, плавно начала подниматься в воздух. Высокие ели поплыли вниз, через несколько секунд на уровне глаз уже показались их макушки, направленные в небо, а еще через пару секунд лес остался далеко внизу. Мальчик не успел в полной мере сориентироваться, как вертолет завис над деревьями, поддерживая себя в воздухе вращающимися широкими лопастями и гудя мотором. Неподалеку виднелась поляна с их домом посередине, цветником и садом, чуть дальше сквозь деревья едва просматривалась тропинка, уходящая к трассе, а справа на горизонте можно было рассмотреть дом их соседей и кусочек речки, текущей рядом с ним. Небо было серое, затянутое облаками, но дождя уже ничто не предвещало – непогода ушла на юг, сгущаясь там грозовыми тучами.

Светломир легонько потянул штурвал вверх и вперед, и вертолет не торопясь полетел над лесом. Летать на вертолете было почти так же удивительно и необычно, как и летать вне тела. Но, если вчерашние воспоминания уже начинали стираться, словно уходя на тот же более глубокий тонкий план, где они и родились, то ощущение полета в физическом теле откладывало яркий и сильный эмоциональный отпечаток в моменте здесь и сейчас.

Вертолет слушался беспрекословно, моментально откликаясь на малейшие движения штурвала. Светломир осмелел и немного прибавил скорость: винт заработал сильнее, ветер запел громче, а деревья внизу замелькали гораздо интенсивнее.

– Полетели к горам? – предложил папа.

– Да, папа, конечно, давай! – с большой радостью согласился Светломир.

– Тогда разверни вертолет чуть правее и старайся держать курс вон на ту большую гору на горизонте, – скомандовал отец. – Держи штурвал уверенно, чтобы вертолет не кренился вбок. И не гоняй пока, – с улыбкой закончил он.

Светломир улыбнулся в ответ и сделал так, как сказал ему отец – повернул машину чуть правее и взял курс на далекие горы на горизонте.

В этот раз летать было действительно проще, чем в прошлый. Это чувствовалось с самого начала, и со временем ощущение уверенности усилилось.