Данил Вектор – Сибирский мост. Вавилонская башня (страница 2)

Пока женщины приходили в себя, Ник уже стал отдавать распоряжения тоном, капитана коробля. — Берите тревожные чемоданы. Всё, как отрабатывали. Пять минут.

Через три минуты Хак и Ник, выносили багаж в небольшой грузовой отсек на посадочной площадке, заметили растерянность Энж. Ник исчез в доме и через мгновение вышел с небольшим, но вместительным чемоданом.

— Держи, — сказал он, протягивая его девушке. — Там в шкафу еще много вещей моей жены. Вы, кажется, одной комплекции. Набери себе практичной одежды. И что-нибудь тёплое. И для работы, если хочешь. У нас на борту пригодится любой специалист.

Энж взяла чемодан с благодарностью в глазах. Она скрылась в доме и через десять минут уже стояла перед зеркалом, одетая в спортивный костюм, а за спиной у неё висела сумка с парой строгих деловых костюмов. Всё-таки по специальности она была администратором, и, видимо, уже прикидывала, что на переполненном эвакуационном корабле без штабных не обойтись.

— Энж! — Хак обратился к девушке остановившись перед дверью комнаты. — Челнок почти подлетел. Пора выходить. — Он шагнул внутрь и без лишних слов забрал у неё тяжёлый чемодан.

Энж проводила его взглядом. Широкие плечи, спокойная уверенность в каждом движении, несмотря на хаос.

— Да, уже иду, — ответила она, выходя вслед за ним.

Они вышли на лужайку, где уже разворачивался посадочный модуль. Взревели двигатели, поднимая в воздух пыль и листву.

И тут Энж замерла на секунду, глядя на Хака, несшим её чемодан в челнок. Мысль, короткая и неожиданно тёплая, пронеслась в её голове, заглушая на миг вой сирен и гул двигателей:

«Какой всё-таки самец... И как всегда занят».

Энж глубоко вздохнула. Луч заходящего солнца пробился сквозь дым и пыль, упал на её грудь в вырезе комбинезона. На долю секунды свет отразился от мелких, едва заметных розовых чешуек, покрывающих кожу, и рассыпался мириадами бликов по стене коттеджа. Не замечая этого, она застегнула молнию — пора улетать с «Тиранты» — и побежала к трапу, на ходу поправляя сумку с костюмами. Прощай материнская планета.

Глава 1. Семнадцатый

Тишина в главной лаборатории центра «Восток» была не просто отсутствием звука. Она была физической субстанцией, вытеснившей воздух, — густой, слышимой, как гул в ушах после взрыва. Она висела между приборами, чьи экраны мерцали зелёными и синими волнами, расшифровывающими язык пришельца. Алина Космодемьянская сидела неподвижно, её поза была неестественно прямой, будто её вморозили в кресло оператора. Перед ней на главном экране замерла цепочка символов — не часть сложного кода или нейронной карты, а простая, чудовищная по своему значению последовательность: ИДЕНТИФИКАТОР: 017. СЕКТОР: РУКАВ ОРИОНА. ПОРЯДКОВЫЙ НОМЕР НАЗНАЧЕНИЯ: 017.

Она смотрела на эти цифры долгих десять секунд, её мозг, обычно молниеносно анализирующий терабайты данных, с трудом преодолевал простейший барьер осознания. Потом её пальцы, лежавшие на столе, медленно сжались в белые, костлявые кулаки. Она откинулась на спинку кресла, и в гробовой тишине прозвучало низкое, отборное русское проклятие, вырвавшееся из самой глубины диафрагмы, лишённое даже тени академической сдержанности:

—Твою мать. Протянула Алина. Твою же мать.

Секунду она просто смотрела в перфорированную плитку потолка, будто сверяя увиденное на экране с внутренней, нарисованной гением картой вселенной. Затем её тело резко, почти машинально пришло в движение. Она сорвалась с места так, что кресло откатилось и ударилось о стену.

—Всем тихо! — её голос, резкий как удар бича, заставил вздрогнуть двух техников у дальней консоли. — Мне немедленно и срочно нужна прямая связь с верхом. С кем именно? — С генералом, с президентом, хоть с папой римским не важно. Семнадцать. Они нас пронумеровали.

Час спустя она сидела в изолированной комнате с глушилками, глядя в монитор с гербовой символикой. На экране — сосредоточенное, непроницаемое лицо президента. Он слушал, не перебивая.

—Нет, это не про ускоритель. Мы докопались до одного из базовых, системных идентификаторов в ядре данных. Это как серийный номер на изделии. У нашего «гостя», у «Ковчега», он есть. И этот номер — семнадцать.

Она сделала паузу, давая цифре врезаться в сознание так же, как она врезалась в её собственное.

—Гипотезы? Их всего две, и обе переворачивают всё с ног на голову. Первая: он семнадцатый по счёту «Ковчег», достигший Земли. Маловероятно. В данных есть отсылка только к одному непосредственному предшественнику, чьи фрагменты, как мы полагаем, мы и нашли в вечной мерзлоте Якутии. Вторая гипотеза — Космодемьянская сделала глубокий вдох, будто перед прыжком в ледяную воду. — Мы — семнадцатые. По счёту. В наших галактических окрестностях.

— Каких именно окрестностях? «Квандрант сто на сто световых лет?» —спросил президент. Его голос стал суше, техничнее, отключилась политика, включился аналитик.

— Квандрант? Нет, даже две цивилизации для одного квандранта много— покачала головой Алина. — Масштаб на порядки больше. Судя по сопутствующим навигационным меткам, речь идёт о спиральном рукаве. Нашем рукаве. Рукаве Ориона.

В трубке повисло молчание. Не пауза для размышления, а тяжёлая, гулкая тишина, в которой тонули все возможные слова. Президент отвёл взгляд от камеры, его глаза на секунду встретились с кем-то за пределами кадра. Потом он снова посмотрел прямо на неё.

—Объясните, что это означает. Всё, что это означает.

— Это означает, — чётко, по слогам, проговорила Космодемьянская, — что в нашем галактическом рукаве, в этой конкретной ветви Млечного Пути, как минимум семнадцать звёздных систем, в которых существует, существовала или будет существовать разумная жизнь, достигшая определённого технологического порога. И это, извините за простоту, одновременно и лучшая, и худшая новость за всю историю нашего вида.

Через двенадцать часов зал заседаний Совета Безопасности ООН, экстренно преобразованный для глобальной видеоконференции, напоминал не место для дискуссий, а скорбный виртуальный собор. На гигантских экранах, разделённых на десятки секций, замерли лица глав держав, их советников, военных — всех, кто имел уровень доступа «Омега». Выражения были разные: от леденящего спокойствия до не скрываемого шока. Но всех объединяла одна черта — крайняя степень сосредоточенности. В центре этой паутины из взглядов, как в эпицентре бури, находилось увеличенное изображение лица Алины Космодемьянской. Оно было неумолимым, как приговор, высеченный на граните.

— Я буду кратка, поскольку время — фактор, который мы больше не можем тратить, — начала она, её голос, усиленный системой синхронного перевода, звучал в наушниках у каждого участника. — Мы получили доступ к системному идентификатору артефакта, известного как «Ковчег». Его порядковый номер — семнадцать. Географическая привязка — Рукав Ориона. Это не интерпретация. Это факт, выбитый в его коде.

Она сделала паузу, дав переводчикам догнать.

—Для понимания масштаба приведу цифры. Рукав Ориона. Его протяжённость — порядка 11 000 световых лет. В нём, по современным оценкам, находится от пятисот миллионов до двух миллиардов звёзд. Примерно каждый двадцатый светило — солнцеподобная звезда. Из них, по пессимистичным оценкам, каждая пятая имеет планеты в зоне обитаемости. Дальше — фильтр возникновения жизни и фильтр развития разума. Проведя расчёты через наши модели и откалибровав их по единственному известному факту — нашему собственному существованию, — мы получаем оценку: в пределах Рукава Ориона цивилизаций, достигших как минимум нашего текущего технологического уровня, должно быть от тридцати до ста. Мы — семнадцатые в этом списке рассылки.

На экране с президентом Франции кто-то закрыл лицо ладонью. Премьер-министр Японии неподвижно смотрел перед собой, его лицо было маской.

—Что это даёт? Хорошие новости? Теоретически, у нас появился потенциальный список контактов. Теоретически, мы не одиноки, и у человечества могут появиться союзники в глобальном, галактическом смысле. Плохие новости? Они гарантированно появятся. Конкуренты. Соперники. Или, что существенно вероятнее, — чуждые формы разума, чьи цели, этика и биология не имеют с нами ничего общего.

Она переключила слайд. На экране появилась схематичная карта рукава с разбросанными точками.

—Расстояния чудовищны. Десятки, сотни световых лет. Но технологии Мы не имеем ни малейшего понятия, на каком витке развития находятся цивилизации под номерами один, пять или шестнадцать. Они могут опережать нас на сотни, тысячи, десятки тысяч лет. Их «детство» могло пройти в условиях, которые мы даже не можем смоделировать. Их биология может быть кремниевой, плазменной, чисто информационной. Их мотивация — абсолютная «терра инкогнита». Нельзя исключать, что наши ближайшие, по галактическим меркам, соседи окажутся не гуманистами, а, простите за ненаучную аналогию, «слизняками, пожирающими мозги». Она показала кавычки в воздухе пальцами, жест был резким и нервным.

—Что из относительно обнадёживающего? Если в нашем галактическом квартале есть соседи То время до возможного контакта с «Пожирателями» — больше 50 лет. Им придётся пробиваться через «передовую». Через миры номер один, два, три и так далее. Каждый из этих миров — потенциальный барьер, точка сопротивления. Но! — её голос усилился. — Это палка о двух концах. Если эти миры — адекватные, разумные цивилизации, возможно, им уже сейчас нужна помощь. Или, как минимум, координация. Их барьер — это и наш будущий барьер. Их поражение — наша предварительная капитуляция. Мы оказываемся частью галактической геополитики, о которой не имели ни малейшего представления сутки назад.