Данил Корецкий – Возвращение не гарантируется (страница 6)
— Честно? Не обидишься? На колхозника… И запашок потный…
— Почему я должен обижаться? Я сам из деревни. Правда, колхозов уже давно нет…
— А как же ты этих горилл прогнал? Я ведь вначале подумала, что тебя Петр Николаевич прислал — он многих лихих ребят знает… Но у него таких, как ты, и не найдется…
— Кто он такой, твой Петр Николаевич?
— Владелец «Сапфира». Но эти его вроде не уважали… Тогда кто ты и откуда взялся?
— Я же тебе сказал: Евгений, из деревни!
— Прикалываешься… Ну, как хочешь. Евгений, так Евгений, из деревни, так из деревни! Мне все равно. А куда ты везешь бедную беззащитную девушку?
— А куда тебе надо?
— На Шипиловскую. Хотя… Черт! — Она звонко шлепнула себя по лбу. — Совсем забыла!
Евгений, или кто он там был на самом деле, не задал естественных в подобном случае вопросов типа: «А что случилось?» или «Что ты забыла?». Виолетта, или Женя, сама должна была объяснить свою реакцию.
— Совсем забыла! — убитым тоном повторила она. — Хозяйка же выгнала нас с Галкой!
— За что?
— Да ни за что! — раздосадованно воскликнула девушка. — К Галке пришел один — типа в гости, нажрался, как свинья, стал ко мне лезть, скандалить… Короче, получилась драка, Галка ему бутылкой из-под шампанского башку разбила… Ну, там, скандал, соседи, скорая, полиция, все дела… Вот Марья Ивановна и выставила нас за дверь! Я, вообще-то, собиралась в клубе ночевать, но эти козлы все планы обломали…
Она в очередной раз опасливо оглянулась.
— Гляди, и правда отстали…
— Так куда везти-то? — не выказывая раздражения или нетерпения, сказал тот, кто назвался Евгением.
— Завидую, ты такой спокойный… А я всегда дергаюсь. Ну, давай в «Незабудку» на Малой Грузинской. Там до утра перекантуюсь. А потом надо будет шефа просить уладить этот вопрос… Да и Галка людей знает… Хотя против Рыбака никто идти не захочет. А они, между прочим, меня могут и до утра найти…
— Сказал же — никто тебя искать не будет. И про Рыбака забудь — он же не китобой.
— А кто такой — Китобой? Я про такого никогда и не слышала.
— Китобой бьет китов, — терпеливо разъяснил Евгений. — А рыбак ловит маленькую рыбешку.
— Ну и что? При чем он здесь? И почему про Рыбака забыть?
Евгений вздохнул.
— Короче, хочешь, я тебя к себе отвезу? Только утром сразу уйдешь!
Она внимательно смерила его взглядом и вздохнула.
— Вот всегда так получается… Ну ладно, давай…
Евгений жил на улице Циолковского, в старой хрущевке, в однокомнатной, практически пустой квартире. Пыльные гардины, старый раскладывающийся диван, ободранный стол, телевизор, древние буфет и шифоньер, несколько стульев. Судя по аскетичной, с минимумом посуды кухне и практически девственному холодильнику, он редко готовил, а может, вообще никогда не ел дома. И водку не держал, что для одинокого мужика было особенно странно.
Женю все это не очень удивило, хотя она уже отвыкла от откровенной бедности. Конечно, в родном Шахтинске квартирка была похуже: без удобств и с печным отоплением. И в Москве ее первое жилье мало отличалось от этого, но за два года она постепенно поднялась по лестнице успеха и сейчас жила уже в просторных, хорошо обставленных и удобных апартаментах. То есть жила во вполне достойных условиях… До вчерашнего дня! Если бы, конечно, Галка была трезвой и не разбила голову этому идиоту, то они продолжали бы роскошествовать в «трешке» сталинского дома с мусоропроводом на кухне и в пяти минутах ходьбы от метро. Или если бы он не напился в зюзю… А еще лучше, если бы подруга не приглашала в дом таких гостей! Хотя у каждого своя работа… Да и что толку думать о том, что уже произошло?
— Я первый в ванную, — сказал Евгений. — Сегодня был тяжелый день, а помыться не успел…
— Давай, — сказала девушка. — А я всегда принимаю душ после выступления. И тебе советую!
— Советчица! — усмехнулся хозяин. — Если бы я выкупался и ехал чистый, но на сорок минут позже, то где бы ты сейчас была?
Женя на миг представила, и ее передернуло.
— Извини! Можешь всегда мыться дома…
— Спасибо за разрешение! — Дверь в ванную закрылась.
Она заметила, что хлипкая щеколда не поможет надежно запереться. Ну и ладно — что ей терять? «Снявши голову, по волосам не плачут», как любила говорить бабушка. Она знала много мудрых народных пословиц, и внучка почти все запомнила, да и новые выучила. Ей очень нравилась вроде бы поговорка Красной Шапочки: «Чего мне бояться? Лес я знаю, секс люблю…»
Пока Евгений находился в ванной, девушка порылась в своей объемистой сумке, выставила, чтоб не мешали, литровые бутылки с шампунем, гелем, лосьоном; надела сценический наряд — красные туфли на толстой прозрачной платформе, белые чулки с резинками и красное кружевное белье, которое больше показывало, чем скрывало, хотя стоило несусветных денег — наверное, именно поэтому. Привычно осмотрела себя в мутное шифоньерное зеркало. Вроде все в порядке, как всегда, только свезенные до крови колени портили впечатление. Ну да ладно! Стараясь ступать бесшумно, что в тяжелых «копытах» было нелегко, Женя прошлась по комнате, более подробно знакомясь с обстановкой.
На полке в буфете увидела интересную статуэтку: слон, поднявший хобот, как будто трубил тревогу. Вырезан он был из черного дерева, явно грубовато, такое впечатление, что вручную, обычным острым ножом. Во всяком случае, это не заводская поделка, которые сотнями штампуют на конвейерах сувенирных фабрик. Рядом стояла фотография, на которой Евгений с каким-то парнем, оба в военной форме, касках и парашютах с заправленными под них автоматами в обнимку позировали на фоне каких-то джунглей. На обороте было написано: «На память Скату от друга Гепарда».
— Что ты там рассматриваешь? Положи на место! — раздалось сзади.
Она и не услышала, как Евгений вышел из ванной. Он был в плавках и наброшенном на плечи махровом полотенце.
— Не бери ничего без спросу! — раздраженно сказал он и только тут среагировал на ее наряд. — Ничего себе! Ты стриптизерша, что ли?
— Догадливый, — кивнула она. — А ты думал, я кто?
Он усмехнулся.
— Да я думал — обыкновенная проститутка. После того, что ты рассказала про вас с Галкой. Да еще ногти накрашены на руках, на ногах, да и полный кошелек долларов. Что я еще должен был подумать?
Женя сделала вид, что обиделась.
— Вот многие так и считают, что стриптиз — то же самое, что и проституция. А на самом деле это танцы, как в балете, еще сложнее, кстати.
— Прям-таки сложнее? — усмехнулся Евгений.
— Да, представь себе! Ты видел, чтобы балерина лазила по шесту вниз головой? А я это проделываю каждый день…
Он только развел руками.
— Да я и не был никогда в театре. Но знаю точно, что балерины догола не раздеваются!
— И я догола не раздеваюсь! Только бюстгальтер иногда снимаю!
— Пацаны ходили, другое рассказывали.
— А-а-а… Так это приватный танец, в отдельном кабинете. Если засунут сто долларов в трусики, то я их сниму на пару минут. Но это и все: сняла, надела… Тут ничего такого нет, охрана следит строго… Бывает, приватник у столика, он дешевле, это вообще невинно — прямо в зале, свет горит! Приспустила — и тут же надеваю! На глазах у всех — никто ничего плохого не подумает!
— Конечно! — хмыкнул он. — У тебя и сейчас белье такое, что можно не снимать: и так все видно!
— Кому видно, тому стыдно! — привычно отбрила она. Это была уже не бабушкина, а вторая любимая Галкина поговорка.
— А зачем ты сейчас так вырядилась? Шеста у меня нет, представление ты уже отработала…
— А мне больше и надеть нечего! Вещи мы в камере хранения оставили, а с собой взяла только то, что понадобится.
Евгений осмотрел бутылки с косметикой.
— Зачем такие здоровые с собой носишь?
— Так они дешевле выходят. Хочешь, натру тебя гелем? Для кожи полезно…
— Обойдусь. У меня кожа жесткая, как у ската. — Он вытер голову полотенцем и бросил его на стул.
Женя ойкнула: на мускулистом теле ее спасителя розовели шрамы — круглые, линейные, звездообразные… На предплечье, на спине, на бедре…
— Что это у тебя?!
— Ничего. Не обращай внимания.
— Ты что, воевал?
— Да нет, так, случайно получилось.
— А вон у тебя и фотография военная.