Данил Корецкий – Возвращение не гарантируется (страница 47)

Так что все всё знали, но языки не чесали: у них не было принято переливать из пустого в порожнее. Обычно говорили только по делу. Печальная процедура подходила к концу, изрядно выпившие бойцы стали собираться по домам. Вдруг раздался громкий стук.

— Открывайте! Чего заперлись?!

Дверь с силой дергали, внутренняя щеколда дребезжала.

— Открывай, Генка, а то спалим твой шалман!

— Сейчас, сейчас, — испуганный хозяин подбежал, торопливо откинул защелку.

В кафе ввалились четыре крепких, наголо стриженных молодца лет двадцати — двадцати пяти, в коротких кожаных куртках и джинсах — похоже, это была их униформа. Вели они себя разнузданно и держались очень уверенно, как полноценные хозяева «Огонька», а может, и всей Алексеевки. Их не смутило, что за составленными в один длинный ряд столами сидели даже внешне серьезные, взрослые люди. И вид у них вовсе не веселый и совсем не праздничный.

— Кто тут гуляет? — агрессивно начал старший — узколобый, с носом-картошкой и быстрыми злыми глазами. — Че вы тут делаете? Кто вас сюда пустил? У кого разрешение спросили?

Такое начало было не самым удачным для общения с «кинжалистами», и отвечать наглецу никто не собирался. Ерш просто встал и толкнул его в грудь так, что тот отлетел на несколько метров и с грохотом упал на деревянный пол. Это не был какой-то особенный прием, просто толчок гораздо более сильного человека, но незадачливый «хозяин положения» так и остался лежать, разбросав руки в стороны. Как говорится, «Чужой пример — другим наука»: трое его сотоварищей не стали искушать судьбу — развернулись и выскочили наружу.

— Все, расходимся! — сказал Слон. — Они сейчас или свою шайку приведут, или оружие принесут!

Бойцы понимали, что, скорее всего, так и будет. Поэтому они свернули застолье, забрали остатки водки и еды, сели в ожидающий автобус со шторками на окнах и поехали обратно в столицу. По дороге увидели около десятка молодых парней, бегущих к «Огоньку». В руках у них были палки и арматурины, один нес ружье. На зашторенный автобус они, к счастью, не обратили внимания, хотя неизвестно, на чьей стороне оказалось счастье в этот раз…

Минут через сорок автобус пересек МКАД. Но расходиться хотелось не всем, Звезда предложил продолжить у него «на фазенде», половина третьего отделения согласилась, а Дед был всегда согласен. На попутке добрались до садоводческого товарищества, устроились на веранде, возле заменяющего домик контейнера, за столом, рассчитанным как раз на шесть человек. Разложили выпивку, закуску и продолжили общение. Вокруг голой лампочки над их головами кружилось облако комаров, которые то и дело с противным писком пикировали на ночных посетителей. Но местные кровососы не шли ни в какое сравнение с москитами Шамаханских болот или африканских джунглей, поэтому от них лениво отмахивались, но особого внимания не обращали — так же совсем недавно они отмахнулись от алексеевской шпаны. Очевидно, это сравнение пришло не в одну голову.

— Как-то неправильно все это, — начал Дед. — Мы могли в «Огоньке» спокойно досидеть, а какие-то сопляки нас, считай, оттуда выгнали… Конечно, мы могли им руки-ноги поотрывать да всю их банду к ногтю прижать… Только тогда мы бы оказались виноватыми, а они бы считались пострадавшими… А сейчас эти шакалы в Алексеевке погоду делают — и вроде все в порядке!

— Не сгущай краски, Дед! Никто нас не выгонял! — возразил Филин. — Мы и так собирались уходить. А насчет того, что «могли», так нас ведь не для того готовили! Для этих шакалов полиция есть!

Дед вздохнул.

— Когда надо решать задачи, жизнями рисковать, подвиги совершать, так мы идем вперед! Гепард, Пятачок, Оса, Рева, Огонь — погибли, Евгению скат в Красном море ногу пробил, он еле добрался до берега, Звезду тяжело ранили на болотах… Потом, конечно, награды вручили, но носить их нельзя. Льгот нет. «Потолки» низкие, выше капитана не поднимешься… И даже похороны вот так проходят…

Все молчали. Что тут возразишь?

— Так что, по-вашему, в нашей службе нет ничего хорошего? — нарушил молчание Бобер, он был самым молодым. Ерш как раз наливал, и горлышко бутылки отбивало морзянку о край стакана. Остальные напряженно ждали ответа старейшего и опытнейшего бойца.

Дед покачал головой.

— Конечно, есть! И адреналин в крови, и осознание важности наших побед, а главное все-таки — дружба! В двухтысячном, на боевых на Кавказе, меня в ногу ранило. Артерия перебита, кровь хлещет… Командир по рации связался со штабом, запросил вертушку для срочной эвакуации. Отвечают: операция с центром управления не согласована, вертолета нет, остановите кровь и выходите на базу. А кровь не останавливается. И как наш доктор прикинул — жить мне остается не больше часа. Ну, командир вышел в эфир и открытым текстом запросил помощи у всех, кто слышит. И сразу откликнулся «Ми-8». Выслушал, спросил место и говорит: «Я в паре с „Ми-24“. Место это знаю, там поляна на холме, вокруг „зеленка“, в ней „духи“. Могу сесть на минуту, но надо, чтобы вы поляну эту окружили и „духов“ ко мне не подпустили. Потом быстро уходите — „Крокодил“ все зачистит…»

Дед явно волновался. И хотя все, кроме Бобра, знали эту историю, слушали внимательно, как в первый раз.

— А мы уже вышли из боя, осталось подождать, пока «Крокодил» выжжет духов из «зеленки», как клопов, да можно возвращаться на базу. А тут пацанам опять из-за меня надо под огонь выходить… Командир спрашивает: «Прикроем вертушку?» Ребята отвечают: «Прикроем!» Короче, окружили поляну по периметру, поставили «духам» огневой заслон. Вертушка только коснулась земли, меня туда забросили, и она взлетела, за полминуты управились! И парни успели уйти, чтобы под раздачу не попасть… «Ми-24» выкосил все вокруг, а у нас больше ни «двухсотых», ни «трехсотых», повезло, обошлось! И меня вовремя в госпиталь доставили… Правда, во время операции тампон в ране забыли, потом второй раз резали. И одна нога короче другой стала на два сантиметра. Но это ерунда, главное — живой! И командование отнеслось по-человечески: я единственный хромой инструктор в спецназе, да и по возрасту рекордсмен… А если бы сел на инвалидскую пенсию, так уже бы давно копыта отбросил!

— Не волнуйся, Пал Иваныч, давай выпьем! — сказал Филин. Но сбить Деда с избранного курса было трудно: он всегда сам менял направление.

— А я, когда вспоминаю, как ребята ради меня под огонь вышли, — слеза прошибает, хотя я не очень слезливый. Кто бы еще это сделал? Вот как вы думаете, друзья этого Рыбака вышли бы за него под огонь?

— Это вряд ли! — усмехнулся Ерш. Филин, Звезда, Скат и Бобер дружно покачали головами.

— Видите, мнение единое! — удовлетворенно сказал Дед. — Тогда давайте за нашу спецназовскую дружбу! И за память!

Стаканы глухо стукнулись, и водка из них перешла туда, куда ей и положено было перейти. Хотя тост оказался не траурный, но Блина он тоже касался.

Когда Скат и Ерш возвращались по домам, разговор перешел на повседневные дела.

— Ну а как тебе Галина? — поинтересовался Скат.

Ерш задумался.

— Так-то она хороша — и смелая, и умелая, только, на мой взгляд, даже чересчур…

— Что это значит?

— Да вот то! У нее цветная татуировка знаешь где?! Вот здесь! Меня это даже шокировало, а она, наоборот, — гордится! Спрашивает: как тебе моя розочка? Оказывается, ее поэтому Сладкой розочкой зовут! Значит, эту картинку многие видели!

— Ну и что?

Ерш задумался.

— Не знаю… Мне это непривычно. Но что она сладкая — факт!

— Так что же ты раздумываешь? Знаешь восточную поговорку: «Откусил кусок пирога и все ясно: нравится — ешь, не нравится — выплюнь!»

Ерш усмехнулся.

— Будем считать, что я еще не распробовал! А у твоей Женьки такие татушки есть?

Скат покачал головой:

— Нет, она скромная. Ну, по нынешним меркам, конечно. Но мне этот пирог нравится!

При всех своих личностных недостатках, Громобой был толковым опером. И когда хотел, мог получить хороший результат. При этом, как и всегда в оперативной работе, не требовалось знаний в области математики, физики или других точных наук — достаточно было элементарной сообразительности и умения логично мыслить. Откуда мог появиться таинственный «призрак» на ночном Щелковском шоссе, где каким-то образом оказался вовлеченным в происшествие, которое закончилось тремя трупами? Стоит задать такой простой вопрос, и первая мысль, которая приходит в голову: он возвращался в Москву с работы! А судя по направленности профессиональных способностей и наличию специфических умений, трудился он не в частном фермерском хозяйстве, не копался в личном огороде и не сторожил арбузы на бахче… Больше того, за первой приходит и вторая очевидная мысль: как пчела не живет сама по себе и ее невозможно отследить и поймать сачком на бескрайних полях Подмосковья, так и «призраки-ниндзи» существуют упорядоченно, в составе некоего роя, а потому каждого из них можно отыскать на пасеке, где эти рои и вихрятся с утра до вечера, выполняя свою важную и полезную медосборную работу.

Придя к такому, несомненно достойному самого Шерлока Холмса, выводу, Громобой заменил свою броскую «Ауди» на легко вписывающуюся в загородный пейзаж «Ниву», принадлежащую кому-то из подучетного контингента, и отправился по Щелковскому шоссе в том направлении, откуда мог прибыть таинственный ниндзя. Миновав ставший печально известным «Сапфир», он сбавил скорость и принялся внимательно всматриваться в окрестности. Конечно, сыщик не ждал какого-либо указателя на «Школу призраков», или «Центр подготовки ниндзя» — он ориентировался на косвенные признаки. Как пасеку бессмысленно искать среди населенных пунктов либо пшеничных да ячменных полей, но следует сбавить скорость и насторожиться, заехав в малолюдные места, засеянные медоносами, так и в своем поиске он ориентировался на несколько перспективных признаков.