Данил Корецкий – Пин-код для Золушки (страница 56)

Все это майор «Черных леопардов» Мадиба Окпара хорошо знал, потому что десятки раз возглавлял «бригады острых реакций», а теперь сам «засветился», и попал на экраны всего мира… Такое случилось с ним впервые, он был в шоке и решил, воспользовавшись «паузой уточнения», закончить все дела в Европе и забиться в какой-нибудь малообжитый и неиспорченный цивилизацией и Интерполом уголок мира. Тем более что в отличие от очень многих у него такие возможности имелись, ибо уроженец африканского племени донго всегда может найти себе место в родной деревне, расположенной в «зеленом аду» Борсханы. Хотя он уже не представлял себе жизнь в джунглях, зато знал, что «Соколы пустыни», которые в подобных делах успешно обходятся без ордера Интерпола, не смогут развернуться у него на родине, так же как «Черные леопарды» не способны работать на территории Нефтяного Королевства…

Но джунгли, возможно, ждали его впереди. А сейчас основным и единственным местом, где у него могли быть какие-то дела, являлась Ницца, отделение банка «Лионский кредит», в котором хранилась статуя Киры Быстровой — его единственный оставшийся актив. За последние годы, судя по сообщениям в печати, создавший ее индийский скульптор Раджешь Рачапалли значительно поднялся в мировом рейтинге мастеров искусства, а следовательно, мраморная Кира могла иметь значительную художественную ценность и, соответственно, высокую стоимость. Поэтому Окпара собрался и, используя документы Хафиза абу Халялья, отправился на Лазурный Берег.

Когда-то он чувствовал себя в Ницце как дома, где существовал уголок природы Борсханы, земля под которым, арендованная на пятьдесят лет, по существу, пользовалась экстерриториальностью и была неприкосновенной для французских законов. Он командовал «Черными леопардами», имел за спиной мощную физическую силу, а также правовую поддержку могущественного хозяина Джелани Афолаби. Теперь все изменилось. Он чувствовал себя как бездомный, который пришел на место, где когда-то жил в роскошном особняке, окруженный многочисленной челядью. От дома остались только развалины, нет ни прислуги, ни знакомых, не у кого искать поддержки…

Это чувство было ему знакомо, потому что в Нефтяном Королевстве он чувствовал себя почти так же. Даже то, что он по-прежнему командовал вооруженным подразделением и пользовался поддержкой шейха, ничего не меняло, ибо он был чужим в этой стране, среди чуждых традиций, законов и власти тех кланов, которые являлись здесь доминирующими. Стоило кому-то важному мигнуть, и его же «соколы» задушат его шелковым шнурком…

Но объективную реальность нельзя изменить сожалениями! Надо было распоряжаться своим активом, но он не знал — как… Как обойтись с мраморной русской красавицей — каким образом и кому ее продавать, за какую цену? Он чувствовал некую неуверенность, ибо вступал в сферу, в которой вовсе не был специалистом. Если бы требовалось найти какого-то человека и выкрасть его или просто отнять у него жизнь — он бы знал, с чего начинать и как именно добиваться результата. Но сейчас перед ним стояла другая задача — он не знал, как делать бизнес.

Но оказалось, что это гораздо проще, чем казалось. Консультант банка посоветовал ему выставить скульптуру на аукционе «Кристис». Правда, для этого следовало представить некоторые документы, подтверждающие, что скульптура действительно исполнена Раджешем Рачапалли и что Окпара имеет право распоряжаться ею… В принципе, почти все бумаги у него были: сертификат, выданный Рачапалли на имя Афолаби и удостоверяющий, что именно он создал эту скульптуру, а также доверенность, поручающая Мадибе Окпара управлять имуществом господина Джелани Афолаби…

Оставалось, чтобы скульптор подтвердил свое авторство непосредственно перед аукционом, осмотрев статую и удостоверив ее подлинность, после чего ее предварительно оценят. Это тоже не должно было вызвать затруднений: Мадиба привозил Рачапалли к хозяину, присутствовал при конкурсе пробных работ от нескольких скульпторов и при подписании с ним договора, так что тот хорошо знал его в лицо.

Он позвонил по видеосвязи Раджешу и изложил суть дела. Скульптор не возражал, охотно пообещал удостоверить подлинность статуи перед аукционом и прислал свое обязательство об этом электронным письмом, заверенным цифровой подписью. Но высказал и пожелание:

— Поскольку цена будет устанавливаться и с учетом моего мнения, думаю, что я имею право претендовать на десять процентов от этой суммы.

— Согласен! Но это касается только начальной цены!

— Разумеется!

Таким образом, формальности были улажены, Мадиба оплатил услуги банка, и его заверили, что скульптуру в целости и сохранности доставят в Лондон, в аукционный дом «Кристис».

И, довольный собой, он стал собираться в Лондон.

Сенсации надо поддерживать: так в лампадку, чтобы затухающий огонек окончательно не угас, следует время от времени подливать немного масла. Через несколько дней Times опубликовала результаты собственного расследования под интригующим названием «Самые загадочные люди недели», которые медиахолдинг News Corporation тут же перепечатал в своем таблоиде Sun и прокрутил в новостных каналах крупнейшей британской спутниковой вещательной корпорации BSkyB.

Иллюстрировался очередной коктейль жареных фактов большим фотоколлажем, в центре которого красовалась Кира: в одних узеньких трусиках и короне, заменяющей остальную одежду, она стояла возле ванны с шампанским, победно вскинув правую руку, но теперь к руке добавлена ее же скульптура из имения борсханского алмазного барона… Под снимком надпись: «Аукционный дом „Кристис“ принял для участия в торгах скульптуру Королевы Бала Цветов Киры Быстровой-Бойер, предварительная начальная цена — $ 600 000».

От центрального снимка отходили стрелочки к расположенным по окружности фотографиям. Некоторые уже публиковались, но были добавлены и новые: вот среди моря цветов и на фоне накрытого стола она разговаривает с Джелани Афолаби, а рядом стоит шейх Ахмед бен Касим, вот грациозным движением руки она отстраняет Мадибу Окпару, чтобы дать пройти своему персональному телохранителю-французу, вот идет по Парижу об руку с Жаком Бойером, вот она и Диана Сорель сидят в ресторане «Жюль Верн» на первом уровне Эйфелевой башни…

Больше всего Киру удивило появление последней фотографии — о том, что она находится там со своей наставницей, никто, как она думала, не знал. Но выходит, она ошибалась и французская военная разведка контролировала эту встречу. Надо сказать, что представленные фотографии были достаточно убедительны — посмотришь, и становится совершенно ясно: все эти люди связаны между собой, а центром их связи, а возможно, и движущей пружиной поступков является Кира Быстрова-Бойер! Если же кто-то все же не понял ее роли в смертях нефтяного магната и алмазного барона, то в большой, на полосу, статье это подробно разжевывалось, с приведением всевозможных версий и комментариев, которые должны были прояснить изощренное хитроумие охотницы за наследствами, но опирались уже не на задокументированные фотографиями факты, а на выдумки малокомпетентных, жаждущих скандала журналистов.

Для самой Киры поднявшийся ажиотаж был выгоден. Волна сногсшибательных новостей снова забросила ее на пьедестал всеобщего интереса, и она вновь стала желанной гостьей на мероприятиях высшего общества Лондона. Тем более что Флетчер активно ей в этом помогал.

Она охотно давала интервью, в том числе и отвечая на вопросы заведомо провокационные: не знает ли она, кто мог бы убить шейха Ахмеда бен Касима, и правда ли, что они являются конкурентами в получении наследства покойного Афолаби? На это она отвечала уверенно и спокойно — мол, никаких конкурентных отношений с шейхом у нее не было, а если бы они и были, то она не имеет ни привычки, ни обыкновения, ни умения организовывать чье-либо убийство. Верили ей в этом или нет — сказать трудно, но то, что огонек хайпа не только горел, но и разгорался — это был несомненный факт!

Правда, рассказывать о подробностях аукциона, на котором через две недели будет продаваться ее скульптурное изображение, было затруднительно, ибо это известие стало очередным удивлением как для самой Киры, так и для тех, кто ее окружал. Даже Флетчер, который, как и все бизнесмены списка «Форбс», являлся прожженным циником, не удивляющимся каким-либо вбросам в средствах массовой информации, был ошеломлен. Новая приятельница оказалась не только известной фигурой французской светской жизни, не только предметом вожделения богатейших людей планеты, пружиной, раскручивающей механизм европейских скандалов, но вдобавок еще и моделью для скульптуры, которую высек из мрамора знаменитый Раджешь Рачапалли, — это даже его не могло оставить равнодушным. И к тому же в его глазах она превратилась из обычной женщины в музу гениев искусства и бизнеса, в богиню Психею с нежной трепетной душой и крыльями бабочки за плечами… Зарождающаяся дружба с ней возвышала его в общественном мнении и поднимала в своих собственных глазах!

— Мы пойдем на этот аукцион! — сообщил он Кире. — Я куплю твою мраморную копию, сколько бы она ни стоила, и поставлю во дворе своей виллы! Лувр гордится статуей Венеры Милосской, но через несколько лет они придут ко мне с просьбой продать статую Киры Тиходонской, которая станет мировой ценностью!