Данил Корецкий – Пин-код для Золушки (страница 36)
— Гм… Для нас это звучит слишком непривычно, — сказал Ахмед бен Касим. Чувствовалось, что он с трудом сохраняет самообладание. И действительно, даже видавший виды «черный леопард» чувствовал себя голым и беззащитным… А вот родившиеся в местной пустыне Башар и Галиб вели себя так, как будто ничего необычного не происходит!
— Сейчас вам покажут ваши жилища, чтобы вы оставили свои вещи, — сменив тему, сказал Махир. — Потом прошу ко мне. Иса и Вадиг вас проводят…
Они шли по поселку между домами. Это были типичные бедуинские жилища, каркас которых собирается из длинных шестов, а на них натягиваются стены и крыша из прочной ткани. Кроме того, на крыше каждого шатра имеется широкая труба, тоже из ткани, открытая на все четыре стороны света, а внутри пересеченная по диагоналям ловушками ветра. С какого бы направления ни дул ветер, он попадает в ловушку и по специальному каналу задувает в жилище, постоянно его проветривая. По существу, это первобытный кондиционер.
Проводники двигались первыми, шаря перед собой по песку раздвоенными на конце палками. За ними двигались остальные. Они плотной группой шли между шатрами, по истоптанному песку, на котором то и дело попадался верблюжий помет. Роберт, Юнус и Мак с Арнольдом удивленно оглядывались по сторонам: до сих пор они бывали только в тех местах Королевства, которые сошли со страниц арабских сказок, а теперь увидели совсем другой район — словно в Нью-Йорке переехали из Манхэттена в Гарлем…
Шейх по-хозяйски возглавлял процессию, Хафиз ее замыкал, Башар и Галиб двигались справа и слева, зорко поглядывая по сторонам. Но на своем пути они никого не встретили — очевидно, вождь приказал не путаться под ногами у важных гостей. Палки проводников поднимали пылевую завесу, заставляя всех жмуриться.
— Люди пустыни, зачем вы спугиваете змей, если у вас с ними договор о мире и они не заползают в поселок? — спросил шейх. Один из проводников остановился, развернулся к шейху лицом и, почтительно поклонившись, ответил:
— Но у вас с ними нет такого договора, господин! А вы наши гости, и мы отвечаем за вашу безопасность…
— А разве этот договор распространяется не на всех людей? — поинтересовался Арнольд.
— Этого никто не знает, господин, и спросить уже не у кого. К тому же духи могут рассмотреть в ком-то из вас грех и нацелить на него серую стрелу… Поэтому лучше проявить бдительность!
— Да уж, проявите, пожалуйста! — с издевкой попросил Роберт. — А вообще я жалею, что оказался здесь… Духи, змеи, договоры с ними… Как-то это средневековьем попахивает… Я привык жить в другом мире!
Шествие гостей так же медленно двинулось дальше.
Американцев развели по отдельным шатрам. У входа в каждый скромно сидела женщина, закутанная с головы до ног в никаб. Рассмотреть ее было нельзя, но Хафиз знал, что это иностранные девушки, специально подобранные для гостей, — они молодые, красивые и доступные. Гости это тоже понимали и были довольны таким знаком внимания. У шейха шатер был побольше и без девушки.
Проводники и телохранители подождали снаружи, пока шейх и гости разместятся в своих новых жилищах. Хафиз, будто невзначай, указал Галибу на шатер Юнуса и едва заметно кивнул. Тот никак не отреагировал, но он отличался сообразительностью и исполнительностью, поэтому, несомненно, понял: именно здесь ему следует сделать то, что поручено начальником охраны.
Через несколько минут шейх, оставив сумку, вышел наружу и позвал гостей. Те тоже вышли без вещей, молчаливые Вадиг и Иса отвели их к большому шатру, который одновременно являлся и жилищем вождя, и его канцелярией. Махир и старейшины их уже ждали. Все расселись на устилающих пол коврах — старейшины с одной стороны, американцы — с другой, а вождь и шейх — на концах разделяющей их воображаемой линии, друг напротив друга. Как будто в торцах отсутствующего длинного стола. Хафиз стоял у входа, для порядка поглядывая по сторонам. Но волноваться не о чем — обстановка была самая спокойная и доброжелательная.
Вошел слуга с кальяном, пряно запахло табачной смесью с какими-то добавками. Кальян передавали по кругу, от одного к другому, каждый делал затяжку. Это было похоже на индейскую трубку мира, но здесь обряд играл роль чего-то типа «трубки доверия»… Когда процедура была окончена, вождь взял слово:
— Уважаемый шейх Ахмед бен Касим хочет сообщить добрые вести о том, что нас ждет в будущем, — объявил он. — Давайте послушаем вместе, чтобы всем нам стало ясно, чего ждать в дальнейшем!
Шейх кивнул.
— По дороге сюда мы с моими американскими друзьями договорились о выгодных условиях продажи нашей нефти. Благодаря этому все мы будем жить богаче! В том числе и ваш народ!
Старейшины заулыбались и принялись радостно переговариваться, как будто им уже начали раздавать деньги.
«Как дети, — подумал Хафиз. — Всему верят!»
— Сейчас мы подпишем договор, по которому в ближайшее время вокруг стойбища установят насосы, и они будут качать из земли нефть, а в наши карманы посыпятся деньги! — торжественно объявил шейх.
Но, вопреки его ожиданиям, ликование не усилилось, а пошло на убыль. Исчезли улыбки, окаменели лица, оживленный шум стих. Теперь он ловил на себе настороженные взгляды. Скрывать негативные чувства дети пустыни тоже не считали нужным, так же, как сдерживать вызываемые ими спонтанные действия. Иногда неосмотрительное поведение представителей центральной власти приводило к тому, что они бесследно исчезали, будто растворялись в красноватых песках. Примерно так оно и было, причем доказать, что пропажа чиновника обусловлена злым умыслом, а не суровыми условиями пустыни, никогда не удавалось.
Хафиз насторожился. Он знал, что зачастую расстояние между дружеской улыбкой и блеском перехватывающего горло клинка меньше, чем ширина скатерти, за которым потчевали неосмотрительного гостя. И хотя пистолет за спиной придавал уверенности, вряд ли он поможет погасить вспышку гнева всего племени… Тут вся надежда на дипломатию шейха!
— Вы, наверное, не поняли! Всего-навсего надо установить насосы, вы знаете эти качалки, они стоят во многих местах пустыни, — принялся объяснять Ахмед бен Касим.
Но это не поправило дело — наступила мертвая тишина, только снаружи раздавались отдаленные радостные крики, и совсем по другим поводам. Если по жесту вождя гостей сейчас зарежут, то веселье не прекратится и праздника это не испортит — он пойдет по установленной программе и завершится поеданием мешуи из верблюда, которого так ждут изголодавшиеся бедуины. А про исчезнувших гостей никто и не вспомнит! Вот куда только денут дирижабль? Впрочем, стоит перерезать тросы якорей, и он улетит за тридевять земель…
— Извините нашу непросвещенность, шейх, мы мало понимаем в нефтедобыче, — заговорил Махир. — Но те инженеры и геологи, которых вы присылали и которым мы разрешили производить работы на нашей территории, они говорили между собой…
— Что они говорили?! — резко перебил шейх.
— Что если выкачивать нефть здесь, под нами, то оазис перестанет существовать! Уйдет вода из озера, засохнут пальмы, возможны провалы в земле…
— Ничего не произойдет! — бесцеремонно перебил Юнус. Он не сидел, скрестив ноги, как все остальные, а развалился на подушках, как будто был могущественным эмиром, выслушивающим прошения своих подданных. — Вся пустыня уставлена качалками, и никто не провалился! К тому же не забывайте, что вы получите деньги! Немалые деньги!
Лицо вождя закаменело.
— Уважаемый гость, деньги нельзя есть, ими не утолишь жажду, и в них не спрячешься от солнца. Бахра — это наша жизнь! Без денег мы можем прожить, без Бахры — нет!
— За деньги можно купить дом в любом месте мира! — высокомерно сказал Юнус. — И с комфортом жить где захочешь… Я могу устроить вам участки земли и во Флориде, и в Техасе!
— Уважаемый гость, мы не знали, что ваша цель выселить нас с обжитых мест неизвестно куда! — недобро произнес Махир. — Если бы мы это знали, то не стали бы принимать вас как гостей Бахры. А с врагами у нас совсем другой разговор!
Ситуация обострялась. Хафиз завел руку за спину и положил ладонь на рукоятку пистолета.
— Извини моего друга, Махир! — вмешался шейх. — Он молод, к тому же не знает наших обычаев. Конечно, никто не собирается вас никуда выселять! Раз у вас возникли сомнения, то мы не станем сегодня подписывать договор. Мы пригласим специалистов, и они точно скажут — может ли повредить Бахре добыча нефти…
— Тебе мы верим, Ахмед, — довольно сухо сказал вождь. — Но можем ли мы верить тем, у кого деньги застилают глаза? Твой друг даже не знает, как вести себя среди старейшин племени! Думаю, Великий Дух покарает его за жадность и нечестивые мысли!
— Он немедленно извинится, Махир! — в голосе шейха промелькнули нотки тревоги — он хорошо понимал, чем может обернуться дело для чужаков, попирающих традиции бедуинов и выказывающих неуважение старейшинам. — И, конечно, если вы сами не захотите, то мы откажемся от плана добывать здесь нефть! В пустыне много и других подходящих мест!
— Зачем тогда мы потеряли столько времени? — недовольно сказал Юнус. — Зачем забирались так далеко в пустыню? Мое время очень дорого стоит, и я не моту тратить его на пустые разговоры!
— Твое время может закончиться в любую минуту! — понизив голос, угрожающе сказал шейх. — Если хочешь уйти отсюда живым, немедленно извинись и прими смиренный вид! Я не шучу!