Данил Корецкий – Падение Ворона (страница 65)
Начальник УР полковник Семенов открыл застолье, поднял тост за праздник, пожелал всем безупречной службы и добросовестной работы, пригубил и поставил рюмку, спросил — все ли сдали оружие, и ушел, как он сказал «в заоблачные круги», оставив за себя заместителя — полного, седеющего Сан Саныча. Веселье быстро достигло апогея. Пили здесь быстро и в основном водку. Тосты поднимали за профессиональный праздник, за старших товарищей, за успешные раскрытия, за очередные и внеочередные звания. Спохватившись, выпили за женщин и за ветеранов, потому что с ветеранского собрания пришел недавний замнач отдела, а ныне подполковник милиции в отставке и свежеиспеченный пенсионер Александр Ильич — в парадном мундире с множеством медалей, знаком «Почетного сотрудника» и даже орденом. Он рассказал несколько анекдотов и потребовал включить телевизор.
— Там сейчас Ковалева показывать будут, — пояснил он. — Приехали телевизионщики с камерой, хотели меня потрошить, но я не люблю своим портретом торговать да и болтать не люблю, особенно, на целый свет… А Витька сам вызвался. Так что он сейчас будет вещать от лица ветеранов уголовного розыска и опытнейшего опера!
— Да-а, опер был классный, — засмеялся Сан Саныч. — У него один был метод раскрытия: молотил смертным боем задержанных — и кого надо, и кого не надо! За это кличку «Кузнец» получил.
Внимание мужчин переключилось на личность неведомого Марине Ковалева — каждый вспоминал какую-то историю, в которой тот выглядел не лучшим образом.
— Ну, ты хоть расскажи, как дела? — дернула ее за локоть Лена. — А то нам и посекретничать в последнее время некогда. Муж твой не собирается бросить свои командировки, да жить дома?
— Скорее я к нему перееду. Он там укрепился нормально, говорит, скоро свой дом будет… А здесь что его ждёт? Да и меня держать на службе не будут…
— Вот, смотрите! — оживился Александр Ильич.
На экране появился крепкий, лысеющий мужчина в форме майора. Круглое, простецкое лицо, нос картошкой, резкие складки вокруг рта, плотно сжатые губы, цепкие глаза. Медалей у него тоже было много, но Марина заметила, что ордена герой передачи не заслужил.
— У нас в гостях ветеран уголовного розыска, майор милиции в отставке, Иван Иванович Ковалев, — представила его молодая симпатичная ведущая. — Иван Иванович до недавнего времени был одним из лучших сыщиков в нашей области…
— Ни хрена себе! — возмутился Сан Саныч. — Вот Кузнец прославился наконец!
— Иван Иванович, скажите в этот праздничный день, что вы думаете о работе уголовного розыска?
— Угро — всегда угро! — бодро, как в кино, ответил Ковалев. — Благодаря нашей повседневной работе ликвидирована банда «кустовиков», наводившая ужас на жителей города…
— Вот брешет! Это кто же их ликвидировал? — воскликнул Сан Саныч.
Марина напряглась.
— Они просто пропали! Может, уехали, может, подсели за что-нибудь другое…
— Успешно раскрыто убийство на улице Индустриальной, — продолжал Ковалев. — Оказалось, что оно совершено на бытовой почве. Хотя докопаться до мотивации и изобличить убийцу было нелегко, и потребовало большого оперативного мастерства…
Сашка Шелковников поставил полную рюмку на стол.
— Ваш Кузнец что, дури накурился? Схватили первого попавшегося, ни одного доказательства, через несколько дней выпустили, убийство до сих пор не раскрыто! Чем он хвастает? — возмутился следак. — Врет на всю область!
— Это уже не наш сотрудник. — Сан Саныч пожал плечами.
— Надо было тебе записываться, — обратился он к Александру Ильичу. — Хотя бы всякой чуши не наболтал!
— Скажите, а что главное в розыскной работе? — наседала ведущая на говорливого ветерана. — Поделитесь своими секретами с молодыми сотрудниками!
— Ну, что главное? — веско переспросил Ковалев. — Внимательность, умение анализировать, сопоставлять факты. Вот, например, совершено разбойное нападение на ювелирный магазин «Алмазы Якутии». Убиты охранник и сотрудник милиции. Захвачены крупные материальные ценности. Преступники не оставили следов. Но на них вышли через несколько дней! Один оказал сопротивление и был убит при задержании, второго недавно приговорили к расстрелу. Им оказался некто Пашка Буза, хорошо известный милиции.
— Как же удалось обезвредить бандитов? — искренне заинтересовалась ведущая.
Ковалев улыбнулся улыбкой опытного человека.
— Из прокуратуры пришла информация, что совершил это преступление человек, недавно освободившийся из мест лишения свободы. Проверили таких, и Буза оказался в их числе. А ведь могли не обратить внимания, не придать значения. И опасные преступники остались бы безнаказанными…
Девушка на экране продолжала хвалить и поздравлять Ковалева, а в его лице всех сотрудников уголовного розыска, но Марина уже плохо воспринимала происходящее. Ее как будто ударили под дых. Даже голова закружилась.
— Что-то мне нехорошо…
— Здесь жарко, пойдем проветримся. — Подруга взяла ее под руку, вывела на улицу и посадила на скамейку. Сама села рядом и закурила.
— Думаешь, это как-то может повредить Ворону?
Марина вздохнула.
— Я не знаю. Просто он проболтался, а я намотала на ус и сказала тебе. А чем теперь это закончится…
Она замолчала.
— Вряд ли друзья этого Пашки смотрят передачи про милицию. — Лена выпустила облако дыма.
— Надеюсь, — тихо ответила Марина. — Я уйду, не прощаясь. Скажи, что разболелась голова.
Оскаленный вообще не смотрел телевизор. Вот в баньке париться он любил, и в этот раз договорился со своим постоянным напарником — Ящером, и примкнувшим к ним Кривым из нового набора. Они только пришли и выгружали обязательное сопровождение банных утех — водку, пиво, вяленых лещей, колбасу, грилевого цыпленка.
— Телкам звонить? — спросил Кривой.
— Успеем, когда время подойдет, — ответил Оскаленный. — А то будут мельтешить, да по ушам ездить…
— Пар нормальный, — сказал Ящер, проверив парилку. — Давай пивка врежем, да пойдем.
Кривой включил стоящий на старом холодильнике в углу телевизор. Там пожилой милицейский майор рассказывал что-то про свою доблестную службу в уголовном розыске.
— Ты чего, ментовскими сказками заслушался? — усмехнулся Оскаленный. — Убери эту рожу!
— Так сегодня мусорской праздник, они со всех каналов фуфло гонят, — огрызнулся Кривой. — Сейчас концерт начнется…
— Он бы тебе показал концерт, — зло сказал Ящер. — Это Кузнец, спроси у пацанов, какие он им концерты задавал… Выключи на фер!
— Из прокуратуры пришла информация, что совершил это преступление человек, недавно освободившийся из мест лишения свободы. Проверили таких, и Буза оказался в их числе, — победно сообщил Кузнец.
— Постой! — приказал Оскаленный, и рука Кривого замерла на пульте.
— А ведь могли не обратить внимания, не придать значения. И опасные преступники остались бы безнаказанными…
— Выключай! — махнул рукой Оскаленный и экран погас.
Кривой разлил холодное пиво, Оскаленный залпом осушил бокал, но вспыхнувший в душе пожар не погас.
«Все в цвет, — мрачно размышлял он. — Ни имени, ни кликухи Бузы я не называл, но что он недавно откинулся — сказал. А Ворон своей шмаре сдул, она — ментам, а те в эту зацепку вцепились, стали тянуть и сразу вытянули… Так что Короткого ни за что повесили. С меня весь спрос будет! Хотя… Почему с меня? Не я ссучился, я со своим бригадиром базарил… Откуда же я знал, что он прокурорше сольет? Не-е-ет, пусть сходка решает — с кого какой спрос. Мне, как правильному пацану, надо только Ворона объявить…»
— Ты что, заснул? — Ящер потряс его за плечо. — Пойдем париться!
— Придремал… Идите, парьтесь, я отъеду. Мне надо срочно Гангрену найти…
Гангрена никогда особой радости не испытывал. Во всяком случае, не выказывал. Вот и сейчас он скривился, будто обнюхал очередного сокамерника и обнаружил, что тот наложил в штаны, хотя сказал, что целый час провел в толчке. А значит, соврал, значит, ссучился и весь этот роковой час писал гаду-оперу донос на своих корешей…
— Помнишь, что я говорил? Что все равно до правды докопаюсь, — хмуро сказал он. — Как ни крути, правда все равно наружу вылезет! А ты за своего Ворона жопу рвал!
— Ничего я не рвал! — напористо защищался Оскаленный. — Как было, так и сказал! Ни имени Пашки, ни кликухи не назвал — все это подтвердилось! А то, что болтнул — мол, недавно откинулся, — так что ж… Я же со своим боссом базарил… Откуда я знал, где баба его работает? Откуда знал, что он ей мои слова перескажет? Откуда знал, что она за них зацепится, и менты начнут проверять тех, кто недавно откинулся?
Гангрена скривился еще больше, как будто та самая изобличительная вонь проникла ему в самое нутро.
— Чего извиваешься, как гадюка под вилами? Вишь, как жизнь устроена: этот гнилой мусор, Кузнец, других мусоров выдал да еще в их праздник, да по телевизору! Есть, значит, справедливость! А ты ноешь, как баба…
Оскаленный попытался принять горделивую осанку.
— Я не ною! Я объясняю…
Но Гангрена слушать не стал, только рукой махнул.
— Я все доподлинно узнаю. Тогда и с Ворона спросим и с… С кого надо, с того и спросим! — Он подошел к туго закрытой двери, рывком распахнул, выглянул в коридор.
— Заходите оба!
Мясник и Колхозник, стоящие аж на крыльце, чтобы уж точно ничего лишнего не услышать, тяжело топая, явились под мутные маленькие глазки своего старшего.