Данил Корецкий – Искатель. 1991. Выпуск №6 (страница 10)
Версия была логичной, но недостаточно обоснованной, и в нее мало кто поверил.
— Может, они просто собирались где-то нажраться, а Петруша — какой-нибудь шашлычник или собутыльник, — высказался Тимохин, когда вышли из кабинета начальника. — А «другая» — это любая машина, не обязательно «Волга», да еще черная…
— Да, слишком уж красиво получается, — буркнул Сергеев. — Прямо Шерлок Холмс. Еще послать в Предгорск доктора Ватсона, чтоб следил за автомобильным рынком и МРЭО [1].
— Представляешь, что бы он там накопал? — подхватил Тимохин. Сергеев мрачно усмехнулся.
Тем не менее версию стали отрабатывать.
«Начальнику У ГАИ МВД Предгорной АССР, начальнику УГЛИ МВД Горной АССР. Прошу активизировать проверку поставленного на учет в последнее время автотранспорта на предмет выявления пропавших автомобилей, перечисленных в ориентировке по РД «Трасса», а также провести работу но выявлению и проверке машин, эксплуатирующихся либо хранящихся без постановки на учет. Начальник УУР Тиходонского УВД Скляров».
Готовивший телефонограмму Попов дописал еще одну фразу: «Есть основания полагать, что похищенные автомобили сбываются в республике», но Ледпяк, перед тем как идти подписывать документ, вычеркнул последнюю строку, неопределенно сказав: «Незачем муравейник ворошить раньше времени…»
Вторую телефонограмму направили начальникам уголовного розыска каждой из республик: «Просьба проверить но оперативным учетам фигуранта РД «Трасса» по кличке (имени, фамилии) «Петруша», «Петруня» либо схожего звучания. Предположительно может заниматься скупкой и перепродажей похищенного, возможно, автомобилей».
Копии документов подшили в дело, туда же вложили по ступившие через две недели ответы: «Проверкой зарегистрированного и незарегистрированного автотранспорта машйй, находящихся в розыске как похищенные, не зарегистрировано».
«По данным оперативных учетов, лицо по кличке (фамилии, имени) «Петруша», «Петруня» не установлено».
— Кто за нас будет делать нашу работу? — прокомментировал Сергеев. — Мы запросили, они отписались — и у нас, и у них в документах полный ажур. Если искать всерьез — надо самому ехать и поднимать всех на уши.
«Трасса» буксовала на месте, а вот Учителя раскрыли. Благообразный пятидесятилетпий мужчина заманивал детей в безлюдные места и убивал. Дело было скандально известным, и местные газеты спешили оповестить читателей об успехе уголовного розыска. В одном репортаже расхваливали «вдумчивого аналитика» майора Сергеева, который обезвредил опасного маньяка. Сергеев плевался, потому что по Учителю работала совсем другая группа, а он только выезжал на задержание. Маньяк сопротивления не оказал и, увидев оперативника, сразу протянул вперед руки. Наручников у майора при себе не было, и он до машины вел задержанного за шиворот, а тот так и держал руки перед собой.
Коллеги, веселясь, называли Сергеева «аналитиком» и просили рассказать про свои подвиги подробней. Иван Алексеевич Ромов тоже достаточно позубоскалил по этому поводу и как-то, войдя в кабинет, начал обычной прибауткой:
— Ну ты, аналитик хреновый, хватит вдумываться, надо же и делом заниматься!
Но от второй части фразы на Попова дохнуло холодом:
— Давайте на инструктаж к Викентьеву, живо. Есть работа.
Работой оказалось приведение в исполнение приговора по Козлову, убившему жену и годовалую дочку.
— А где же Лесухип? — поинтересовался Сергеев. Викентьев пожал плечами.
— Истребовали дело туда, — он показал на потолок. — Решения пока нет.
— Как бы его не помиловали, — озабоченно сказал Ромов и высморкался. — Вот будет штука! Когда начинаются такие затяжки…
— Это не нашего ума дело, — Викентьев не любил, когда на инструктаже отклонялись от основной задачи. — Вот приговор, читайте!
Операция прошла точно по графику и без сбоев, если не считать того, что у Козлова в последний момент отказали ноги и Попов с Сергеевым втащили его в засыпанную опилками комнату на весу. Поэтому отстраниться не удалось, и Попов; слегка забрызгался. Первый номер сноровисто отмыл пятнышки и посоветовал завести специальную рубашку.
В диспетчерской выпили. На этот раз водка пошла хорошо, и Попов не отказался от второй порции. Ромов оказался прав — напряжение снималось лучше, чем транквилизатором. В два часа Валера был уже дома. Спиртное действовало не только расслабляюще, и он разбудил жену.
— Ты что, пил? — прошептала горячая от сна Валентина.
— Самую малость, родная, с придыханием ответил он.
В сентябре Подов проверил трех уволенных и двух действующих сотрудников, неделю провел в районах, выполняя обязательную миссию областного аппарата по оказанию по; мощи в раскрытии зависших преступлений к концу отчетного квартала. Кроме того, исполнили Башкаянца — главаря банды, совершавшей разбойные нападении на квартиры и оставившей за собой три трупа. Тот плакал и пытался ползать в ногах и целовать руки. Процедура произвела на Валеру тягостное впечатление, и он уже спешил в диспетчерскую, чтобы снять стресс, впервые оценив мудрость простого и действенного способа, к которому относился вначале с некоторой брезгливостью.
В октябре исполняли двоих — Савина и Хвостова. Первый убил инкассатора и при приведении находился в безразличном оцепенении. Особо опасный рецидивист Хвостов, имевший за плечами семнадцать лет отбытого срока и осужденный за терроризирование осужденных и захват заложников, вел себя спокойно… Выслушав прокурора, он сплюнул и выматерился: «Стреляйте, менты поганые, мне все равно».
Потом в диспетчерской, Попов сказал:
— Крепкий кремушек! Интересно, кто его брал?
— Войсковики, — пояснил по-прежнему непьющий Сергеев. — У них своя группа захвата. Ребята — будь здоров, черту рога обломают!
— А знаете что, государи мои, — умильным, «сдруживающим» тоном заговорил Иван Алексеевич Ромов, — ведь скоро праздники!
— Будем скидываться? — ухмыльнулся Буренко. Прокурор страдальчески скривился.
— Надо нам здесь субботник устроить, — продолжил первый номер. — Приберемся, почистимся, выкинем со двора все. железяки. А потом и посидим как положено…
— Давайте и газончик разобьем, клумбу, цветочки посадим, елочки, — очень серьезно поддержал Ромова врач. — Дорожки песком посыплем, шезлонги поставим. В выходные с семьей — на отдых…
— Послушай, Николай, ну почему ты такой желчный? Ведь есть вещи, которые смаковать нельзя! Ну вот ты к себе в морг экскурсии разве устраиваешь? Или в газетах про то пишешь, как покойников потрошишь?
Иван Алексеевич обиженно пожевал губами.
— Зачем же ты все время намекаешь, что мы что-то нехорошее делаем? Мы ведь закон исполняем! Закон! Правда Степан Васильевич?
Прокурор скривился еще больше и отвернулся.
— Если не мы, то кто же? — возбужденно привстал Ромов. Он завелся, на щеках наметились красные пят на. — И ты вместе с нами это делаешь и деньги за то же самое получаешь! Так зачем, спрашивается, все время в душу плевать? Мол, ты это дело осуждаешь и вроде иак в стороне остаешься! Не-е-е-т, милый, ты с нами в одной упряжке!
Красные пятна запылали вовсю.
— А действительно, Николай Васильевич, что вы имеете в виду? — Викентьев исподлобья уставился на врача. — Я думаю, что наш ветеран совершенно прав и ваши постоянные шуточки просто неуместны. Определите свою позицию раз и навсегда. Иначе мне придется искать вам замену.
Руководитель спецопергруппы говорил негромко и внушительно. Хотя и он сам, и все присутствующие знали, что заменить Буренко — дело вовсе не простое, тем более что любые подвижки нарушают стабильность группы.
— Моя позиция проста, — врач мрачно смотрел в стол прямо перед собой. — Любая законная процедура, подчеркиваю — законная процедура, должна быть выполнена достойным способом. Какой-то ритуал: священник, последнее желание, известная всем атрибутика, торжественность…
Буренко поднял голову и обвел всех взглядом, в котором отчетливо читался вызов.
— Да, да, торжественность, — упрямо повторил он. — Ведь прерывание жизни — акт еще более значимый, чем рождение!
— Вот даже как? — Викентьев не сводил с судмедэксперта пристального взгляда.
— Именно! Рождение — естественная процедура, запрограммированная природой. И сам появляющийся на свет мало что понимает, практически ничего. И ничего от него не зависит.
Теперь Буренко смотрел прямо в глаза второму номеру. Попов подумал, что Наполеон был для доктора отвлекающей фигурой, а главным оппонентом он считает руководителя группы.
— А здесь, — Буренко показал пальцем вниз, в направлении подвала, — происходит противоестественная процедура, весь ужас которой воспринимается… — он замялся, подыскивая слово. — Приговоренным. Так разве не заслуживает он торжественного ритуала? А вместо этого — ночь, подвал, наручники, отобранный у бандитов пистолет…
— Да какая ему разница? — буркнул Наполеон.
— И вся процедура тайная, с душком предосудительности… Вот это мне и не нравится, хотя я участвую в работе вместе с вами. Ветеран прав — без этого не обойтись. Но все должно быть по-другому!
— Комендантский взвод, залп на заре? — спросил Викентьев.
— Человечество накопило большой опыт, к сожалению, и в этом страшном деле. Вполне можно перенять что-то более подходящее.
Буренко закончил непривычно длинную речь и откинулся на спинку расшатанного стула.