Данил Колосов – Глупая шутка. Книга первая (страница 7)

«Таких совпадений в жизни не бывает», – подумал Максим и, влекомый наитием, швырнул открывашку в сторону кристалла, не заботясь о точности, положившись на ощущение правильности происходящего. Верная железяка не подвела и, пролетев три метра, разделяющих Макса и алтарь, сбила кристалл с треноги. Кристалл прокатился и свалился куда-то за алтарь. Боль в висках и давление пропали, тело начало слушаться лучше, и Максим с максимально доступной ему скоростью двинулся к выходу из комнаты.

За проемом ждал просторный неосвещенный коридор. Слева стояла кромешная тьма, справа угадывались отсветы из другого помещения. Зеленые сполохи опять появились в поле зрения справа.

«Все понятно, – подумал Максим, – маркер квеста показывает направо, кто я такой, чтобы сопротивляться?» – и пошел потихоньку направо. Сил удивляться и о чем-то думать уже не оставалось.

Соседнее помещение, где горел свет, оказалось чем-то вроде библиотечной комнаты, высокие стеллажи с книгами, невысокий столик со стоящими на нем графином и парой бокалов, два кресла и небольшой диванчик. Помещение освещали лампы с фитилями.

Максим добрел до диванчика и в третий раз за день потерял сознание.

Глава 3. Чародейские будни

Возвращение в Башню прошло штатно. Максим, рассказывая Денису расклад по многослойности мира и доступности этих метафизических пространств, разумеется, скромно умолчал о своих реальных возможностях. Он, благодаря сумрачному тевтонскому гению ван Либенхоффа, мог ходить как к себе домой не только на Изнанку, но и в Иномирье. А Башня так вообще фактически вне всей этой структуры. Доступ в Башню у Максима был благодаря злосчастному браслету, смотаться в свое теперешнее логово он мог практически отовсюду. Но такие детали незачем знать вообще хоть кому-то, уж слишком удобное преимущество. Люди и за меньшее предают, продают и убивают, а так нет соблазна – нет действия. Жрала эта возможность где-то два нынешних Максимовых резерва духовной силы, но он никогда не оставлял браслет пустым и не жалел своего времени и сил, всегда заполняя его перед выходом из Башни. Жизнь – штука непредсказуемая, такой козырь всегда должен быть наготове.

Времени было начало двенадцатого, спать в Башне Максим не планировал, это место, не смотря на то, что стало ему фактически вторым домом, давило на сознание, не давая расслабиться. Поэтому охотник быстро разобрал набранные травы, разложил их по своим лоткам в комнате хранения ресурсов. Следующим пунктом был ритуал Создания Эссенции Жизни. Максим выходил на охоту два-три раза в неделю, в зависимости от собранной эссенции с хаотических тварей. Иногда получалось даже ограничиться одним заходом, если рядом с Сопряжением попадалась крупная стая. Запаса духовных сил Максима уже хватало на пять-семь заклинаний третьего круга – весьма крутой маг по общим стандартам, поэтому пять особей вместо двух стоили ему лишнего получаса подготовки и применения более мощного варианта чар Замешательства, Слабости, Паралича или других аналогов, чтобы безболезненно нашпиговать урсидаев кольями и собрать эссенцию.

Любая хаотическая тварь – бурдюк с духовной силой, причем такой концентрированной, что на полученном объеме можно наколдовать что-нибудь из полноценного четвертого круга, и еще на пару конструктов третьего останется. Сила эта, не будучи извлеченной, подавляется концентрированной духовной силой Иномирья, никак с ней не смешивается и не вступает в реакцию, поэтому урсидаи в Иномирье просто сильные и выносливые твари. На изнанке же, где концентрация духовной силы меньше, энергия урсидаев может влиять на окружающий фон, позволяя им использовать сверхбыстрые перемещения, удары на расстоянии и вообще увеличивает опасность отдельно взятой твари в разы. Путь Силы Охотника позволял собирать где-то двадцатую часть этой энергии с помощью ритуального ножа и татуировки. Дополнение от ван Либенхоффа позволяло собирать почти всю оставшуюся энергию на внешний носитель. Либенхофф в своих дневниках называл энергию, собранную с тварей, эссенцией. Макс, за неимением своего мнения по данному вопросу, эту терминологию принял. Эссенция с пяти тварей посредством определенного ритуала в заклинательном кругу Башни могла быть превращена либо в Эссенцию Жизни, либо в Эссенцию Духа. Раз в неделю Максим был вынужден поглощать одну из этих эссенций, чтобы дожить до следующей недели, не сойти с ума и не истечь кровью изо всех отверстий в голове. Это и была та цена, которую он платил за возможность пользоваться магией, абсолютную память и все возрастающую физическую и духовную силу. Фактически вампиризм, только приходится жрать не людей, а энергию всякой потусторонней живности.

Раньше, когда прошла первая эйфория от обретенных возможностей, а прошла она после первого же сеанса выкручивающей мозги боли, сопровождающейся кровью из глаз и ушей, Максим сильно тяготился этой рутиной. Привыкнув по жизни зависеть от минимального количества людей, иметь всегда свободу маневра и знать, что в принципе он всегда может позвонить шефу, взять внеочередной отпуск и укатить куда-нибудь со Светкой на неделю, не сильно задумываясь о текучке, осознание, что теперь он на неопределенный период привязан к этому месту, не характерным для его образа жизни, да и откровенно опасным и диким опасным действиям, приводило Максима в ужас. Теперь же им овладел некий азарт. Каждая охота, каждый ритуал делали его чуточку сильнее. И чем больше он занимался новыми рутинными обязанностями, тем больше ощущал свою возрастающую силу. Это ощущение затягивало.

Первые выходы в Иномирье, первые долгие охоты, не всегда удачные, тогда Максиму приходилось каждый день сидеть в засаде у Сопряжений, придумывая, как бы половчее завалить тварь. Это выматывало. Даже возросшие возможности и осознание того, что в целом, если охота пойдет не по плану, то тварь можно просто убить, и риск жизни снижен, не давали внутреннего покоя, а наоборот будили глухое раздражение: любой сорванный заход – это плюс одна попытка на неделе. И так до пяти жертв.

В дальнейшем, приноровившись, Максим, бывало, охотился всю неделю, набивая эссенции на три-четыре ритуала вперед, но это также отнимало кучу времени и сил и выбивало из колеи. Именно так появилась текущая система. Не больше трех охот в неделю, не больше трех дней сбора ресурсов в месяц, все остальные посещения Иномирья только ради тренировок. Макс достал накопитель и пошел в заклинательный зал: сегодня очередь поглощения Эссенции Жизни.

Ритуал был прост: большой накопитель с нужным объемом эссенции на алтарь, двухсотграммовую колбу с отваром Ночного Соцветия в центр ритуального чертежа, принимающая субстанция могла быть любого состава, главное, чтобы ее свойство касалось восполнения здоровья, сотворение ключевой руны и активация ей алтаря. Все. Ван Либенхофф человеком был не очень, можно даже сказать, конченой мразью, однако магом-исследователем и ученым был, что называется, от Бога. Его ритуальный чертеж и алтарь, управляющий им, был комбинацией нескольких более специализированных ритуальных чертежей, идеально совмещенных друг с другом, использующих общие блоки и активируемых вместе или по отдельности посредством алтаря. Абсолютно гениальное произведение магического искусства. Именно в этом творении Максим впервые себя обнаружил в Башне, именно тут отложенный ритуал-ловушка наделил его силой. Повторить подобную работу с нуля Макс, скорее всего, бы не смог. Ему в принципе было неясно, сколько дней, а, может, и месяцев потратил бывший хозяин башни на расчет этого монстра начертательных дисциплин.

Линии и символы мигнули и потускнели. Макс взял колбу со светящейся субстанцией и залпом выпил. Волна тепла пронеслась по организму, смывая легкую усталость, наполняя мышцы энергией. Коротко трепыхнулось в груди Сердце Жизни, принимая полученную энергию и направляя ее в самые необходимые места организма, восстанавливая, леча, улучшая. В голове прояснилось, начинающаяся уже привычная боль в висках и за глазами, когда еще непонятно, болит или не болит, но уже понятно, что что-то не так, пропала, сменившись блаженной расслабленностью и приятным ощущением прохлады.

«Еще немного, – подумал Максим, блаженно щурясь, – еще всего какие-то двадцать недель, всего двадцать неделюшек, ну, может, на пару больше, и можно будет не бояться за свою жизнь. Съезжу на месяц на какие-нибудь тропические острова. Фруктово-ромовые коктейли, смуглые молодые девчонки, скорые на любовь, морюшко, песок и никаких бед, никаких мыслей, никакой чертовой охоты, только нега и расслабление. Закрою все лимиты в гильдию на квартал вперед, чтобы ни одна сволочь не доставала, передвину всех пациентов, забью на все обучение. Пара месяцев спокойных у меня будет, так проведу их один в тропическом раю».

«Как же я морально устал», – продолжил размышлять парень, снимая обмундирование для выходов и скидывая его на специально приспособленный для этого стол. Максим перетащил его из подвала уже после третьего выхода в Иномирье, задолбавшись таскать по башне снаряжение. Раньше это были всего лишь сумка, остававшиеся колья и комплект лесного камуфляжа, купленный в туристическом магазине в те времена, когда он увлекался рыбалкой. Теперь это полноценная легкая кожаная броня поверх одежды с кевларовыми вставками, тотем для обустройства лагеря, все та же сумка и котомка со специфическим снаряжением, ситуационная, ее он брал на сбор, не собираясь таскать дополнительный груз в охотничьи вылазки.