Данил Коган – Ночной хозяин (страница 66)

Ар Беккер со своими ребятами, чавкая сапогами, бросился в глубину переулка. Оттуда уже набегали давешние алебардьеры, парни с аркебузами в такой теснотище были бесполезны, да и заряжаются их громыхалки долго. Оттавио сместился вправо и методично, как на стрельбище выпустил в набегающую толпу все пять пуль, прикрывая приятеля. Промахнуться здесь было невозможно. Последнюю — серебряную пулю он приберег. Вызвав в рядах противника изрядное замешательство, он шагнул обратно на центр проулка и начал формулу сложного пятиступенчатого заклятия «Иглы стужи». Он ни разу не применял эти чары против людей, тем более в городе. Пять ступеней вообще считалось пределом для повелителя колдовства, но сейчас ему нужно было не просто убить своих противников, и отбить у них охоту соваться вслед за его отрядом. Что ж, он надеялся, что не забыл основные формулы. Фокусом же для этого заклятия служила обычная вода. Если учитывать погоду, момент для использования чар был идеальный.

Оттавио материализовал руну холода и направил ее максимально далеко по переулку.

Вторую отправил вверх, позволив ей разрастись от стены до стены. Гадкая морсь сменилась снежным крошевом.

В этот момент кто-то из алебардистов зацепил Удо за ногу крбюком гвизармы. Удо пошатнулся и тут же поймал тычок лезвия в плечо.

Третья руна отправляется вправо на стену. Увеличить максимально. От Оттавио пошел пар.

Удо взревев медведем, ломится вперед, расшвыривая противников. Один из его парней отползает, придерживая вывалившгиеся из рассеченного брюха кишки, двое оставшихся тычут своими алебардами в образовавшийся прорыв, валя сосредоточенных на Удо противников.

Четвертая руна уходит влево, замыкая фигуру заклятия. Внутри получившегося контура начинает сквозить лютый мороз, усиливающийся с каждымм ударом сердца.

Какой-то хват из заднего ряда цепляет Удо за шею. Еще один стражник с красной повязкой получает пулю из пистоля прямо в голову.

Оттавио стоит покачиваясь в трансе, объятый холодом. Ему осталось вывести пятую руну, но его реята еще живы еще дерутся там. Он терпит лютый холод, терпит тяжесть свалившуюся на плечи, перед глазами встает оффорт Барсука, оскаленные зубы, напряженыне мышцы, огромный камень… Вот вот сорвется, покатится вниз. А вот хер вам в зубы, шлюхины дети…

Стражник бежал к Оттавио, держась за левое плечо, из-под пальцев била кровь тонкой струйкой. Удо исчез под массой тел, но вроде шевелился еще. В него втыкались наконечники глевий и алебард, в такой толкотне рубящие удары невозможны. В воздух взлетали и тут же застывают фонтанчики крови. Следом за уцелевшим стражником бежали трое, и было понятно — скоро и остальные подтянутся… Пора.

Пятая руна — руна ветра. Оттавио выводит ее прямо перед собой. До ближайшего врага остается не больше двух шагов, когда заклятие обретает полную силу.

Первому бегущему ледяные иглы, несомые ветром начисто стесали лицо. Глаза взорвались, тело промерзло насквозь. Он упал под ноги колдуну и развалился на части, как фарфоровая кукла. Остальных ветер и лед швырнули к стене, начисто обдирая кожу, пробивая одежду, круша кости. В тесном переулке заработала гигантская ледяная мясорубка, ветер с сумасшедшей скоростью нес ледяные иглы, а падающий сверху дождь постоянно подпитывал заклинание. В воздухе повис кровавый туман, размельченная человеческая плоть, перемещанная с ледяной теркой, вместе с хрустом выворачиваемых, ломающихся костей, воплями ужаса и боли металась, рикошетя от каменных стен купеческих лабазов.

Через пять ударов сердца Оттавио все же «отпустил» Ту сторону, он уже почти потерял сознание. Ледяная круговерть в переулке улеглась, оставив за собой мешанину из покореженного железа и человеческого фарша. Преследовать Оттавио было некому, те, кто не попал под заклинание благоразумно взяли ноги в руки.

Он на заплетающихся ногах прошел через садик к задней двери, отметив что последний стражник не добежал таки. Лежит на земле, головой в кровавой луже. Артерию перебили. Не жилец. Прошаркав по обломкам задней двери, Оттавио отметил что его встречают Ханвик, Элиза и Милош, остальные видимо уже ушли вперед. Он улыбнулся своему сыну и своей любимой женщине, и шагнул в коридор мимо Ханвика, с каждой секундой все больше приходя в себя.

Тринадцать ударов сердца

Оттавио сделал шаг в темноту коридора, собираясь догнать друзей, и махнул рукой своим спутникам. На движение сзади он среагировать не успел.

Ханвик ударил четко, быстро, профессионально — вонзил нож в шею Оттавио чуть выше ворота кирасы. И тут же вырвал клинок обратно вместе с изрядным куском мяса — лезвие ножа оказалось снабжено «рыбьей чешуей». Идеальное орудие для убийства одаренных.

Оттавио упал на колени, кровь из развороченной раны ударила струей. Потерял сознание он почти мгновенно.

С блеклого неба едва сочился мутный свет. Глаз, излучающий волны холода, смотрел вниз, как казалось ар Стрегону, — с изрядной долей злорадства. В этот раз не было долгого хождения по песчаной тропинке между изувеченных кустов, Оттавио сразу очутился на поляне перед родовым духом.

— Твой срок истек, Оттавио, сын Чезаре, — подумал дух. — Готов ли ты отправиться к Престолу Владык на новый цикл рождения?

— Я не могу… У меня там… Они погибнут. Мне нужно время!

— Срок истек. Я не могу ничего сделать и тебе нечем платить. Я предупреждал тебя, и ты выбрал свою судьбу сам.

— Время, хранитель! Дай отсрочку хотя бы для передачи дара! Год и день.

— С чего ты взял, что семейный дар слабеет через два поколения? С чего ты взял, что духов интересует немилость земных владык? Это нелепые суеверия твоего народа. Родовой договор не предусматривает наличие в вашей семье какого-либо титула. Духам безразличны ваши звания и регалии. Имеют значение лишь условия сделки и кровь. Твои отец и дед сохранили алтарь, и ты продолжил поклонение и принесение жертв. Ты не нарушал условий родовой сделки, Оттавио, сын Чезаре. Не нарушал личных обязательств. Дар перейдет достойному члену рода, потомку Чезаре по прямой линии, в полном объеме.

— Но ведь все знают… и все вот это, — Оттавио описал рукой круг, включающий поляну, разбитую сигну и самого хранителя рода. — …Алтарь?

— Алтарь. Камень на твоей шее. А все это, — дух обвел поляну своей шестипалой рукой, — символы из твоего сознания. Слепок ТВОЕЙ души. Моего тут нет ничего. Даже мой облик ты помыслил сам. Для другого члена рода я буду выглядеть иначе.

— Их убьют. Элиза, сын… Дай мне столько ударов сердца, сколько потребуется, чтобы спасти их сейчас! Чтобы… чтобы проститься.

— Что взамен, Оттавио, сын Чезаре?

— Посмертная служба. Передам тебе свою душу, о Удачливый.

— Твоя душа становится моей безраздельной собственностью. Ты отработаешь долг, выполняя поручения владельца твоей души. За каждый удар сердца, подаренный мной, твоя душа выполнит одно поручение. И лишь по завершении посмертной службы твой дух будет свободен и сможет отойти к Престолу Владык. Тебе обещано вознесение, даже если ты не отслужишь всей службы, но в тварном мире умрет твой третий прямой потомок по мужской линии, либо же род твой прервется. Я сказал, Оттавио, сын Чезаре из монских Стрегонов, а ты услышал.

— Ты сказал, а я услышал, о Великодушный. Я принимаю сделку.

Actum:

Оттавио возвращается и открывает глаза в тот момент, когда лишенное сил тело начинает заваливаться на бок. Кровь из шеи бьет алой струей, которая быстро иссякает.

Глухой звон кирасы о деревянный пол. Он совершенно не чувствует боли, однако едва может шевелиться.

Сердце в первый раз толкнулось в грудь Оттавио.

— Привет тебе от советника Ризенталя, встретитесь у престола Владык! — говорит ему убийца, уверенный, что Оттавио его уже не слышит.

Тумм. Еще один удар, из раны вяло выплескивается кровь

— Я сожалею, молодой человек, синьора! — Ханвик извлекает шпагу, левой рукой тянет с портупеи пистоль, обращаясь к его сыну и Элизе, застывшим в четырех шагах от упавшего Оттавио. — Мне не заказывали вашу смерть, но мне не нужны свидетели.

Удар сердца.

Элиза резко взмахивает рукой, и от тела убийцы звеня отлетает, стальной стилет. Ханвик смеется:

— Мою заговоренную кольчугу не пробить ни сталью, ни свинцом! Так что стреляй, парень, и покончим с этим!

Удар сердца! Туумм.

Сын Оттавио стоит, держа в руке колдовской пистолет, на который убийца глядит с насмешкой. Тот самый пистоль, который Оттавио зарядил последней серебряной пулей. Но простец не может активировать знак огня на запальной трубке.

Не одаренный — не может.

Оттавио тянется к Той Стороне, но чувствует лишь пустоту. Как будто никакой Той стороны нет и не было. Как будто он не повелитель, а жалкий нуллум. Дар молчит, как будто Оттавио уже мертв. Но сердце бьется! Сердце…

Из левого глаза ар Стрегона выкатывается слеза.

Он резко бьет убийцу в колено правой ноги, тот, пошатнувшись, удивленно смотрит на Оттавио.

Туммм.

— Живучие вы твари — колдуны, — в лицо Оттавио заглядывает пистоль.

Изо рта Милоша вырывается пар. Глаза белеют. Рука, судорожно сжимающая рукоять оружия, начинает покрываться тонкой корочкой льда.

Выстрел! Он совпадает с еще одним ударом сердца Оттавио.

Тумм.

Убийца, удивленно глядя на отверстие в кольчуге прямо напротив его сердца, отлетает назад, нелепо взбрыкнув ногами в сапогах со шпорами, и падает ломая хлипкую хозяйскую мебель.