Данил Коган – Изгой рода Орловых. Маг стихий (страница 10)

Мы одновременно стали наращивать темп атак, разгоняя тела праной.

На этом этапе все блоки стали скользящими, потому что на такой скорости и с такой силой ударов прямое столкновение клинков грозило их поломкой или даже потерей. Заменить сломанный клинок было нельзя. Полностью обезоруженный противник признавался проигравшим.

На несколько секунд я позволил себе полностью раствориться в бою, стать его частью.

Шипение разрезаемого воздуха, глухое звяканье, сводящих удары противников клинков.

Бешеный ток праны, пульсирующий в такт движениям.

Я стал мечом. Вернее — двумя мечами.

Состояние, в котором клинок не просто продолжение руки.

А ты и есть клинок.

Никакого «холодного расчёта» и прочей ерунды. В бою физиков никакие схемы не работают. Решают миллиметры и доли секунд.

Сколько это длилось? Одну адреналиновую вечность.

Через какое-то время мы одновременно отскочили в стороны и замерли друг против друга в стойках.

Мы оба дышали ровно и размеренно, пот не блестел на лицах. Будто и не было только что схватки на запредельных скоростях. Прана решает.

Я не чувствовал себя раненым, а вот Игнат обзавёлся царапиной на запястье, которая, впрочем, быстро бледнела. Регенерация.

Мы снова двинулись по кругу, а я призвал своё предвидение. Пора было заканчивать. Противник мне попался равный практически во всём. А меня не устраивает вариант исхода пятьдесят на пятьдесят. Я даже объёмом праны его уделать не мог, поставив на выносливость, потому что потратился на медитацию. Кроме того, не верю, что у Игната нет собственных козырей в рукаве.

И я сделал это очень вовремя. Буквально в следующий миг:

Игнат идёт в атаку, я ставлю блок, его рука со шпагой вдруг начинает мерцать и проходит сквозь мой клинок, как голограмма. А в следующее мгновение шпага материализуется, чтобы пробить моё лёгкое.

Видение мелькнуло и пропало. Вместо блока я, извернувшись, ударил правым клинком наотмашь, левым парируя стремящуюся к печени дагу.

Мы снова отскочили друг от друга.

У меня осталась болезненная рваная рана вдоль рёбер.

У него был почти перерублен бицепс на правой руке.

Игнат с искажённым от ярости лицом метнул свою дагу так, чтобы попасть мне в голову, сразу перехватывая эспаду в левую руку.

Я не стал уклоняться, отбил клинок противника в сторону, чтобы не зацепило никого из свидетелей.

Мы оба понимали, что это конец поединка для него. Такую рану регенерацией не поправить. Не во время боя. Мои два клинка становились явным преимуществом. А моё ранение не такое серьёзное, как его. Немного потеряю в мобильности и скорости скруток корпуса и уклонений. Не то же самое, что остаться без одного меча.

Молча он снова бросился вперёд, на максимальном ускорении. Рука с клинком снова стала прозрачной. Но я уже видел этот трюк. И снова предвидел его.

Пропустил клинок мимо себя. Проблемка «призрачной руки» в том, что в момент дематериализации и сразу после ты не управляешь направлением удара.

Так что я спокойно ушёл от удара. Действуя уже скорее как мясник, чем как фехтовальщик, вскрыл ему второй бицепс ударом снизу.

Эспада материализовалась, и я с размаху, словно молот на наковальню, опустил на неё второй клинок.

Оружие противника, обиженно звеня, отлетело двумя половинами на пол.

Я толкнул Игната в спину, пропуская мимо себя, и снова встал в стойку над половинкой шпаги с рукоятью.

Поединок уже закончен. Теперь дело за свидетелями.

И да, кстати, здравствуй, откат! Давно не виделись.

Дальнейшее было уже формальностью. Свидетели зафиксировали невозможность сторон продолжать поединок и мою победу.

— Жду извинений, — бросил я Медведеву, игнорируя Игната. — Надеюсь, они появятся в официальном профиле господина Северного в течение ближайших суток.

И, не прощаясь, пошёл в раздевалку. Обработать рану и переодеться.

Вика предложила подбросить меня до дома. Уже в машине она спросила:

— Ну и что там с ушами? Можно я подберу список мероприятий?

Я устало взглянул на неё. Кровожадная крошка.

— Нет, нельзя. Никаких ушей, Вик. Мне не нужно публичное унижение Игната. Пусть понервничает немного, ожидая, когда я пришлю список, но на этом всё. Ход же за мной. Я его просто не сделаю — так ему не придётся унижаться. Кстати! Видео поединка мне скинь, пожалуйста.

— Добренький какой, — снова этот сморщенный носик. Такая милаха! — У меня вот возникло чувство, что ты чуть не проиграл. Да и рану ты получил. И что, никакой мне моральной компенсации?

— С чего это моральная компенсация тебе, дорогая⁈

— Я твоя сестра! Я волновалась! Переживала! Когда тебя ранили, чуть не умерла. Конечно, мне компенсация, ты тут вообще каким боком? Победил: и молодец, — в конце фразы она не выдержала серьёзного тона и легонько хихикнула. — А зачем тогда такое условие поставил?

— Затем же, зачем и он. Взвинтить ставки, чтобы заставить нервничать. Торопиться. И совершать ошибки.

— И как, сработало?

— Нет, не сработало. Ни у меня, ни у него.

— Только вот сомневаюсь, что он в случае победы своё условие отозвал бы.

— Отозвал бы, — с уверенностью ответил я. — Не сегодня, так завтра. Воронцовы не позволили бы ему меня отстранить от медитации. Но подали бы это как своё благодеяние. У них изначально же интрига была на это настроена. Тупая схема. Совсем воронцовские СБ-шники обленились. Ну или сильно недооценивают меня. Даже обидно немного.

Вика хмыкнула и подмигнула мне.

Я вышел возле особняка и некоторое время смотрел вслед улетающей машине. Я всё правильно сказал Вике про то, что у меня много вариантов будущего. И всё же где-то в глубине души жило странное чувство, что я сделал что-то не так. Не всё измеряется выгодой. Какие глупые мысли. Это пройдёт.

Интерлюдия. Башня Орловых. Кабинет главы рода

Вика, сопровождаемая жабовидной секретаршей, прошла в кабинет на вершине башни рода. Её ожидал Георгий Алексеевич. Следом в кабинет зашла Агнесса.

Все тот же состав. Георгий, скорее всего, уже посмотрел запись. Агнесса — точно нет, если глава, конечно, не делится с ней материалами СБ в реальном времени. Виктория огляделась и опустилась на диван напротив главы. Решив отодвинуть неприятный разговор, она огляделась и невинно спросила:

— А почему мы собираемся в таком составе? Разве происходящее не касается совета рода? Почему не пригласили Викентия Алексеевича хотя бы? Он всегда в башне.

— У Викентия много дел, — недовольно ответил глава. — Как и у совета. Мы совещаемся в узком семейном кругу, чтобы предъявить совету не сырые сведения, а выверенное и чёткое решение.

Спрашивать, какой дряни тогда здесь делает Агнесса, Вика уже не стала. Иногда, если умеешь считать до десяти, надо остановиться на восьми.

— Давайте посмотрим ту часть беседы, которая нас интересует, — миролюбиво предложил Георгий Алексеевич.

Ролик закончился на словах Алекса: «Я пойду туда, где мне предложат самые выгодные условия».

— Что скажете? Агнесса, ты не знала о реакции племянника на наше великодушное предложение. Каково твоё мнение?

— Скажу, что парень наглец каких мало. Но если подумать… если подумать, он совершенно прав. На нас он обижен, хоть и скрывает это под маской корысти. А условия, которые ставим ему мы, не самые выгодные. Не понимаю, почему он так болезненно воспринимает идею опеки, но факт есть факт: он думает, что может пристроиться в чужом роду не хуже, чем в нашем. Возможно, нам стоит пересмотреть отношение к решению совета рода. Просто отменить его. Без дополнительных условий? — последняя фраза была сказана вопросительным тоном.

— Понятно, дорогая, ты готова сдаться. А что думает самая молодая глава старшей семьи? Виктория, как ты считаешь?

— Всё зависит от того, каковы цели, — Вика решила больше не строить из себя дуру. Здесь это действительно никого не впечатляло. — Вернуть Алексея. Зачем? В восстановление справедливости, простите великодушно, дорогие родственники, я не верю. В то, что вы локти кусаете, осознав, какого стихийника теряем, поверила бы. Если бы не одно «но». Вы поручили мне переговорить с Алексом до первой медитации. До того, как стало понятно, как велик его потенциал. Я бы хотела понимать скрытые цели, если они есть. В целом предложение Агнессы при прочих равных кажется мне разумным.

— Вот как? Предлагаете подвергнуть сомнению авторитет главного управляющего органа рода? Ради одного парня, не слишком ли? — в голосе дяди звучала откровенная фальшь. — Я полагаю, нам всем надо взять паузу. Потенциал — это всего лишь потенциал. Его медитации заканчиваются через четыре дня, насколько мне известно. После того как он прорвётся, если прорвётся, мы и обсудим наши дальнейшие действия.

Георгий на мгновение замолчал, но всё же продолжил, как будто не смог заставить себя остановиться:

— Мне почему-то кажется, что после инициации мозги у Алексея встанут на место, и он вернётся в род с радостью!

На губах дяди гуляла нехорошая кривая ухмылка, а Виктория почувствовала во всём этом какую-то огромную недоговорённость. Будто глава знал что-то, какое-то обстоятельство, которое могло полностью перевернуть ситуацию на шахматной доске родовых игр.

Интерлюдия. Башня Воронцовых. Кабинет начальника службы безопасности

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь