Данил Коган – Изгой рода Орловых: Ликвидатор (страница 2)

И вот, после непродолжительного совещания с императрицей Анной, я сижу в коридоре участка ликвидаторов, за номером тридцать семь, и жду, когда его начальник соблаговолит принять меня для собеседования.

Наконец, дверь в кабинет распахнулась, впустив в коридор шестерых унтер-офицеров участка. Негромко переговариваясь и не обращая на меня внимания, они устремились к выходу на лестничную площадку, на ходу доставая курительные принадлежности. Выглянувшая вслед за ними девушка в форме сержанта спросила:

— Орлов? — И, получив мой утвердительный кивок, приглашающе махнула рукой, — Проходите. Прохор Иванович ждет. Куртку можете оставить здесь — на вешалке.

Девчонка, кстати, вполне огонь. Во всех местах, где надо выпуклая. Симпатичная пухленькая шатенка. Прохор Иванович, похоже, баловник, раз сумел такую красоту заманить на секретарскую работу в участок.

Я шагнул в тесную приемную, непонятно как вмещающую упомянутую девушку, стол со старым ЭВМ и дисковым телефоном на нем и деревянную вешалку у стены. Вот это выставка антиквариата, я понимаю! Повесил свою косуху на крючок. Вешалка угрожающе покосилась, перекрыв половину оставшегося свободным пространства каморки.

Протиснулся между сциллой вешалки и харибдой стола к двери, на которой красовалась черная пластиковая табличка с белыми буквами: «Лейтенант Прохор Иванович Плахин. Начальник участка». Стукнул по дверному полотну костяшками пальцев и потянул дверь на себя.

Лейтенант служил лучшей антирекламой для добровольного поступления на службу в ряды ликвидаторов. На фото в «Эфире» он был лет на двадцать моложе. В тот период своей жизни он еще не успел обзавестись медной трубкой, заменяющей ему трахею, и металлической маской, скрывающей половину лица. Другую, человеческую половину, покрывала сетка мелких бледных шрамов. Искусственный глаз, моргая красным огоньком, постоянно шевелился в глазнице, вызывая стойкое желание смотреть куда угодно, только не на него. Описание этих человеческих руин, можно завершить кистевым протезом на правой руке.

ЛЕЙТЕНАНТ «Какого хрена ты забыл в этой дыре» ПЛАХИН.

— Орлов Алексей Григорьевич. — Хрипло проговорил он. Прокашлялся, сплюнул в урну мокроту и продолжил: — Девятнадцать лет. Дворянин. Одаренный. Не могу понять.

Он одернул рукав серой мятой формы, засыпанной сигаретным пеплом, в пятнах неясного происхождения. Зачем-то понюхал его.

— Чего именно, — спросил я, усаживаясь на потертый деревянный стул напротив него. Сесть он мне, конечно, не предложил, но я человек простой. Вижу стул. Сажусь.

— Ты действительно тот самый Орлов? Из бояр?

Я мысленно вздохнул. Иногда лучше один раз показать, чем объясняться. Разогнав прану, я приказал ей прихлынуть к голове. Я не видел этого, но точно знал, на моем лбу проступила багровыми линиями печать изгнанника. Штука, которая должна была взорвать мой мозг, едва я попытаюсь попасть в родовые башни полиса.

— А-а-а. — Протянул лейтенант. — Тот самый, да уже не тот. — Он покрутил в воздухе пальцами правой руки. — Ишь какой пердимонокль.

Как интересно. С первого взгляда определить, что именно за печать? А его благородие не простой инвалид. Он меж тем продолжил.

— Я думал, увидеть очередного жалкого неудачника, запутавшегося в долгах или бегущего от ответственности за мелкие правонарушения. Но ты, оказывается, и вправду из бояр. Пусть и изгнан из рода. Вопросов у меня только прибавилось. Какого хрена ты забыл, в этой дыре, парень? А, главное, на хрена мне такой подчиненный? Барин решил развлечься? Разогнать кровь? Снизойти к смердам?

Он снова закашлялся, взахлеб. Я же, воспользовавшись искусственной паузой в его непатриотичных по отношению к родному учреждению речах, ответил:

— Мне действительно нужна эта работа. Я не неудачник и не мелкий бузотер. Я пришел сюда с определенной целью. И это, конечно, не зарплата ликвидатора. — От зарплаты я, кстати, не откажусь. Мои финансы переживают не самые лучшие времена, но ему об этом знать не обязательно. — Скажем так, мне нужно получить определенный опыт работы с Дрянью.

— Мы оба понимаем, что не все так просто, Орлов. — Лейтенант прокашлялся и, вытащив из переполненной пепельницы на столе более- менее длинный бычок, прикурил. — Я не потерплю здесь интриг и прочего говна. Здесь тебе не боярские башни. Это мой участок!

— Никакого говна, господин лейтенант. Это я могу твердо пообещать. Никаких попыток захватить власть, подсидеть товарищей и прочего. Я получу свое безо всяких хитростей или подстав. Но вам обо всех моих целях знать и не нужно. — Я смотрел ему прямо в глаза. Даже механический зрачок замер, сцепившись со мной взглядами.

— Допустим. Про то, что надо тебе, я понял. А мне вот это все на хрена? — Ответил он, сплевывая в корзину для бумаг.

— Вам всегда не хватает людей. А уж тем более одаренных. Я физик, практически на пределе ранга. Обучен пользоваться огнестрельным и холодным оружием. Я стану одним из лучших бойцов вашего участка. Практически идеальный рекрут для вас. Если не считать происхождения. Но с боярством, вернее его отсутствием, мы, кажется, разобрались?

— Одаренный, говоришь? Физик? Не стихийник еще? — Он раздавил в пепельнице добитый окурок.

— Ритуал сродства со стихией не проходил. Чистый физик. Все это, включая мой текущий статус изгнанника, я указал в вербовочной анкете. — Ответил я этому заслуженному ветерану. Или фатальному неумехе, точно не знаю. — Медицинское заключение тоже приложено. Годен.

— Ты реально, парень, думаешь, что я буду читать все эти бумажки. — Лейтенант откинулся на стуле, и что-то в его позе заставило сработать ви́дение. Я слишком хорошо знал, как выглядит готовящийся к атаке человек.

Плахин довольно бодрым для калеки движением швырнул в меня небольшой каменный шар со срезанным основанием, который служил ему в качестве пресс-папье.

Шар летел в грудь.

Подниматься со стула я начал до того, как он замахнулся.

Потому что я знал! Знал траекторию снаряда.

Энергия по телу разогнана.

Я без труда переместился в сторону, пропуская шар мимо себя, и тут же пригнулся.

Шар свистнул в воздухе над моей макушкой, возвращаясь в руку лейтенанта.

Я, не меняя невозмутимого выражения на физиономии, уселся обратно на стул, успев подхватить его за горбатую спинку, до того как он грохнулся на пол. Легкая дезориентация от отката прошла мгновенно. Всегда бы так. Ну реальной угрозы не было. Так что и откат несерьезный.

— Ого. И вправду годен. — Задумчиво заявил лейтенант, кладя пресс-папье на его законное место — кипу документов. — Реакция отличная. Кажется, ты не просто языком треплешь, а реально что-то умеешь.

— А если бы не увернулся? — спросил я. С их дефицитом сотрудников привередничать было бы странно.

— Если бы ты не увернулся от прямого удара, я бы тебя послал. На хер, за магнитиками. Мне нужны новые сотрудники, но работать на крематорий резона нет. Маги — ресурс дефицитный. Безопасней для таких на фабрике работать, живым накопителем. Или вагоны на железке разгружать. Или вот если деньги нужны, подпольные бои есть. — Он хмыкнул, показывая, что последние предложения были шуткой. — Если ты не можешь от лобовой атаки уйти, а назвался физиком, на первом же или втором боевом выходе сдохнешь. Еще и ребят, которые на твой потенциал надеются, с собой заберешь. По-настоящему тебя твой сержант проверит уже. Я вижу. Годен. А медсправку в жопу засунь.

Я молча кивнул, подтверждая, что услышал его.

— И все же? Почему армейский контракт не хочешь подписывать? Это тебе не в ликвидаторах трубить. В армии посвящение стихиям через два месяца учебки можно получить. Да и чин обер-офицера, сразу. Ты же дворянин.

— Армия мне ничего не даст. Что за глупость, надеть на себя десятилетнее ярмо? Я лучше стажером ликвидаторов буду. Здесь можно хотя бы приносить реальную пользу людям и обществу.

Я не сразу понял, что звуки сипения водопроводной трубы, смешанные с кудахтаньем угашенной курицы, — это смех. Лейтенант смеялся. Потом закашлялся и долго пытался отдышаться. Уцелевшая часть лица его побагровела, и шрамы стали видны отчетливей.

— Пользу, ишь ты. — Он снова кашлянул. — Ну ничего. Жисть тебя отучит говорить как толстожопый политик с трибуны. Или убьет.

Старый циник. Я понимал его позицию. Но я не циник. Как-то так получилось, что эта зараза ко мне не прилипла. Про пользу я говорил вполне искренне.

— Когда я смогу приступить к работе?

— Завтра придешь. В полдевятого. Первый этаж, комната сто шесть. Команда Рудницкого. Это фамилия твоего сержанта. А теперь выметайся, стажер. Пока меня розовыми соплями не стошнило от разговоров с тобой. Договор у Насти подпишешь.

Настя, видимо, секретарша лейтенанта. Я поднялся, сказал:

— Спасибо.

Лейтенант в ответ взял пачку сигарет, резким ударом об стол выбил одну из отверстия в фольге и сделал вид, что очень занят.

Я вышел за дверь. Резко прикрыл створку, поймав ей запущенный мне вслед шар. И позволил себе быструю усмешку. Какой-то такой подлянки, вдогонку, от лейтенанта я и ждал.

Настя не обратила на стук каменного шара никакого внимания. Она деловито протянула мне криво напечатанные бланки и ручку. А также картонный планшет.

— Все ваши данные из анкеты уже внесены. Позвольте вашу учетную карточку подданного, я сверю.