Данил Коган – Изгой рода Орловых. Ликвидатор 3 (страница 17)

И сбросил пакет документов Ветру. Тот моргнул, увидев входящее сообщение, и полез смотреть, что там пришло на своем древнем протокомпьютере. Перед тем как приступить к изучению, он рявкнул:

— Заноза, Красавчик! А ну, угомонились оба два-на! Достали собачиться по любому поводу. Кто рот откроет в ближайшие пять минут, в наряд по оружейке пойдет!

— О, класс! — Немедленно расцвела Заноза. — Можно я?

— Дурдом, — тяжело вздохнул сержант и погрузился в чтение.

Все молчали и смотрели в широкую спину Олега, которая почти полностью перекрывала монитор.

— Чего там, — шепотом, от которого в углу обвалился кусок штукатурки, спросил Кабан. — Боярин, ты ж видел?

— Интересное предложение, — Рудницкий повернулся к нам, потирая лоб ладонью. — Шикарное даже. Нам предлагают перейти в подчинение следственному отделу управы. Как группе силового прикрытия. Это мы, получается, с участка переходим в Управление работать.

— И чего в этом такого шикарного, — фыркнула Заноза. — Ты ж сам всегда говорил, что в Управлении одни упыри работают.

— Например, мое жалование увеличится вдвое. — Ответил сержант. — При той же должности и звании. А ваше в полтора раза. Даже не знаю, что сказать. Твоих рук дело, Боярин?

Глава 61

Новое назначение

— Твоих рук дело, Боярин? — сержант серьезно смотрел на меня.

А что сказать? Пересказывать разговор с Волковым я точно не намерен. Попробую как-нибудь уклончиво, а то чую, за вранье мне прилетит теперь гораздо сильнее, чем раньше.

— На самом деле это назначение целиком и полностью идея его благородия Орина Волкова, — ответил я чистую правду. — Если хотите знать мое мнение, его нужно принять. Для вас всех это отличное начало карьеры в управлении. Пока вы сидите в участке, у вас нет вообще никаких перспектив, кроме как выйти на пенсию не сильно травмированным или не в состоянии «химика».

— «У вас», — скорчил рожу красавчик. — Так и знал, что наш Боярин не считает себя частью команды.

— Да ты, ска… — Заноза аж на табурете подскочила.

— Не говори глупостей, Виталь — прервал я ее. Заноза так смешно раздула ноздри. Очень мило, что наша сударыня «нетолератность» сразу рванула на мою защиту. — У меня есть варианты, куда пойти. До выслуги лет я сидеть в участке точно не собирался. Да и тебе можно не беспокоиться о хлебе насущном. Ты здесь из-за адреналина. Ну или еще почему-то. А для остальных членов команды это повышение, реальный шанс. Пока я с вами, я полностью член команды, без вариантов.

Последнее я добавил скорее для Олега и Кабана. Мало ли, токсичные высказывания Красавчика им в душу западут. Вот в Занозе я был полностью уверен. На редкость чистая душа она, несмотря на любовь к грязным ругательствам. Очень цельная девочка. И перспективная, кстати. И вот. Опять. Она меня старше на три года. А я все туда же. Девочка.

— Ну такой вопрос, сурьезный. Ты, Кабан, что скажешь? Опять: «как все», — перейдя на бас, передразнил Кабана Ветер.

— Я, как все, — ответил мастер оригинального жанра Кабан. — А че? Жалование, опять же.

— Ладно, ясно все с тобой. Пироманьяк пофигист-на. Заноза, душа моя. Чего скажешь? Тока без мата!

— … — первые слова Заноза проглотила. — Не, так-то Боярин все правильно обсказал. Я за то, чтобы нам всем перейти, а Красавчика здесь закопать, он все равно бесполезный.

— Вот ты сучка злая, — со вздохом произнес Красавчик. — Я за переход, конечно, Ветер. Это действительно похоже на карьерный рост. И на профилактику наверняка не надо будет больше ходить. Только Занозу надо здесь оставить. Ее там все равно прибьет кто-нибудь за злой язык и наглость. Невелика потеря, конечно, но уж больно хорошо стреляет.

— Хочешь проверить, козел?

— Так! — все сразу дисциплинированно заткнулись. Ветер даже кулаком по столу пристукнул. — Вы все внимательно посмотрите документы. Я разослал контракты. Ежели кто не передумал, ставьте цифруху и присылайте мне обратно. Вопрос только, где мы дислоцироваться будем. Если опять в участке, Плахин нас по-любому снова припашет-на. Ему плевать на иерархию и прочую фигню.

«Склад номер двенадцать, Управления, — выдал мне Кай документ, в котором черным по белому было прописано наше новое место базирования. — Мы там уже были, хозяин».

— Двенашка, — сказал я вслух. — Там уже сидит рота спецназеров. Нас туда определяют на «временную дислокацию».

— О! К Ване Жилину, значит, — почему-то обрадовался Олег. — Отлично. Будет у нас нормальный командир теперь. А не…

Дверь распахнулась, хрястнув о стену. Снова посыпалась побелка.

— Что засранцы! Уже планируете сбежать! — а вот и лейтенант наш. Явление народу ангела мести. — А вот хер я бумаги подпишу о переводе! Хер вам всем!

Я лейтенант обернулся к шествующему позади него Орину, сложив на металлической руке оскорбительную конструкцию: торчащего из кулака среднего пальца.

Волков спокойно пожал плечами. И тихо произнес:

— Да ваше согласие и не требуется, господин лейтенант. Назначение будет оформлено приказом из управления.

— А работать у меня кто будет? Кто будет работать, Волков, я вас спрашиваю⁈

Плям. Кай вывесил в ВС уведомление: «Абонент из вашего списка контактов „Мария Истомина“ в сети».

Я отвлекся от спора офицеров и вывел перед собой окно с сообщениями. Курсор призывно моргал. Я написал «Привет». Стер. Снова написал и завис. Надо как-то начать общаться, так чтобы она меня не заблокировала.

В конце концов, решил не выпендриваться, а просто начать разговор.

«Привет, милая. Когда ты разрешишь мне тебя посетить? Я соскучился».

В строке отобразилось «Мария Истомина пишет…». Я замер, ожидая ответа.

События в дежурке между тем набирали обороты. Видимо, поняв, что с Волкова его гнев скатывается как с гуся вода, Плахин резко развернулся ко мне:

— Это все твои штучки, Орлов! Так и знал, что нахрен не нужно тебя брать, несмотря на хорошие данные! Ты, выкидыш боярский, зачем сюда пришел? Мой участок развалить?

Я вскочил и, расправив плечи, выпучил глаза:

— Виноват, ваше благородие. Не могу знать, ваше благородие!

Плахин открыл рот, чтобы выдать еще что-нибудь столь же гневное, пафосное и бессмысленное, но, как обычно, раскашлялся. Волков прошелся по дежурке, поводя глазами из стороны в сторону, пропав при этом из поля зрения лейтенанта. Ловко для такой туши.

Группа стояла навытяжку и «ела начальство глазами». Но было видно, по всем, кроме Кабана, что они делают это без энтузиазма.

«Если бы ты написал: „как ты себя чувствуешь?“, я бы тебя нахрен из контактов удалила, Орлов». — наконец, пришел ответ от Маши, — «Потому что чувствую я себя отвратительно!».

«Я не спрашивал же. Это был бы дурацкий вопрос. Я спросил, когда к тебе можно прийти. Апельсинки, цветы, конфеты. Что еще людям в больницу носят?».

— Предатели дрянские! — заявил, откашлявшись, лейтенант. — Я вам такие характеристики в личные дела напишу, век помнить будете лейтенанта Плахина. Чего уставились? Почему не по форме на дежурстве одеты? Вы пока еще в моём участке служите. Всем по взысканию, а тебе, Рудницкий, служебное несоответствие. — он развернулся на каблуках и выскочил из дежурки, снова грохнув несчастной дверью, теперь уже об косяк.

«Нескоро, Леш. Апельсинки последнее, что меня интересует, сейчас. А цветы мне просто нельзя. Хотя вот от букета я бы не отказалась».

Кай встрял в нашу беседу: «Есть гипоаллергенные цветы, специально обработанные алхимиками. Запрет введен из-за возможных аллергических реакций на пыльцу».

«Я что-нибудь придумаю, по поводу цветов». — ответил я Марии. — «А нас здесь в офисе сейчас всех поимели в грубой форме. Не только без цветов, но и без вазелина».

«Надеюсь, вы хоть удовольствие получили (улыбающиеся смешарики). А что там у тебя творится?»

Я выдохнул. Начал я верно. Завалю ее спамом о работе и личной жизни. Тема нейтральная, но беседу девочка поддерживает и слава духам-предкам.

Смена выдалась на редкость спокойная. Если, конечно, истерику, устроенную лейтенантом, не считать. Сперва мы, конечно, напялили на себя полную боевую выкладку, чувствуя себя полными же идиотами. Никто никогда так не делал, хотя по уставу дежурная группа должна была сидеть в подобном облачении. За это дежурство все мы прочувствовали на себе, почему эти положения устава всеми дружно игнорировалось. Одним словом, — невыносимо.

Пока все страдали, я переписывался с Марией, рассказывая ей о своем житье-бытье.

Заноза усердно занималась медитациями. Надо сказать, получалось у нее все лучше. Сегодня она объявила, что видит: «какие-то крокозябры в глазах, особливо когда на тебя, Боярин, смотрю». У девушки пробуждается внутреннее зрение, даже быстрее, чем я думал.

Красавчик почему-то временно перестал вести себя с ней, как говно, и помог Занозе несколькими довольно дельными советами. Та, опять же на удивление, советы приняла, умудрившись почти ни разу при этом Красавчика не обматерить.

Ветер периодически обновлял свое досье и тяжело вздыхал. Наконец, не выдержал Кабан.

— Ну че ты, Владимирыч туда пялишся? Не будет лейтенант такого падлА делать. Зуб даю. Коренной. Это он в сердцах выдал. Плахин нормальный мужик.

— Да хрен его знает, — Ветер опять обновил страничку. — По запалу может и впаять несоответствие-то. А потом назад не вернуть-на. Даже если лейтенант сам захочет. Я смотрю, он прям сильно осерчал.