Данил Коган – Изгой рода Орловых: Барон (страница 3)
Он оказался тёплым. Тепло шло изнутри, от розовой сердцевины, и было ровным, постоянным, как температура тела. Я покатал кристалл между пальцами. Поверхность гладкая, почти скользкая. Костяная оправа плотно охватывала камень, и на её внутренней стороне я нащупал крошечные бороздки — то ли маркировку, то ли элемент конструкции.
Рубцовый Узел уловил вибрацию прежде, чем я сосредоточился. Слабую, едва различимую, как звук, доносящийся из соседней комнаты сквозь стену. Кристалл пульсировал. Ритм ровный, механический, около сорока ударов в минуту.
Я положил кристалл обратно на стол и отступил на шаг.
ОБЪЕКТ: Резонансный маяк (пассивный)
Материал: Кристалл Кровяной Жилы (обработанный),
костяная оправа (Виридис Максимус, термообработка)
Функция: Сбор данных о витальном фоне
Радиус сбора: 500 м
Передача: непрерывная
(низкочастотный импульс, читаемый аналогичным
Щупом на расстоянии до 200 км)
Энергопитание: автономное
(абсорбция фоновой субстанции)
Буквы продержались дольше обычного, потом мигнули и сменились следующим блоком.
ВНИМАНИЕ: Обнаружена вторичная функция
Кристалл создаёт микроградиент притяжения субстанции.
Расчётное воздействие: +2–3% витального фона в радиусе 50 м за 30 дней
ЭФФЕКТ: при наличии глубинного источника маяк будет «тянуть» субстанцию к поверхности
Через 30 дней данные маяка покажут не аномальную зону, а МАГИСТРАЛЬНЫЙ УЗЕЛ
РЕКОМЕНДАЦИЯ: экранировать или нейтрализовать
в течение 20 дней
Я стоял над столом и смотрел на кристалл.
Рен оставил поводок.
Вежливый, законный, с запиской и инструкцией. «Не перемещать, не экранировать, не уничтожать». Три запрета, которые закрывали три очевидных выхода. Любой из вариантов означал одно: деревня что-то скрывает. После чего Рен вернётся с отрядом.
Нужно создать экран, который кормил бы маяк ложным фоном, давал ему данные, но неправильные, скорректированные, показывающие аномальную зону, но не Узел. Фильтр между правдой и прибором. Стеклянная стена, через которую маяк видел бы деревню, но то, что я хотел ему показать.
Алхимия уровня B.
Я на уровне D-плюс.
Разрыв в пять-семь лет обучения. Может быть, десять. Рина сделала бы это за час. У меня не было ни её знаний, ни её оборудования, ни её двадцати трёх лет работы с субстанцией.
Я сел на табуретку. Положил руки на стол по обе стороны от кристалла, и смотрел на него, как когда-то смотрел на снимок аневризмы.
Тогда я всё-таки взялся и почти закончил.
Тридцать минут прошло.
Горт заглянул в дверь, увидел меня за столом, кристалл перед мной, и остановился на пороге.
— Это от инспектора? — спросил он.
— Да. Маяк. Стандартное оборудование для аномальных зон.
Горт подошёл ближе. Посмотрел на кристалл, на записку Рена, потом на меня.
— Плохо?
— Зависит от того, как быстро я найду решение.
— Какое решение?
Я объяснил коротко, в тех терминах, которые Горт уже понимал: маяк собирает данные, данные уходят в столицу, столица принимает решение. Если данные покажут то, что есть на самом деле, деревни не станет. Нужен фильтр.
Горт слушал молча, сосредоточенно. Потом спросил:
— А если поговорить с Риной?
Я посмотрел на него. Парень стоял у стола прямой, серьёзный. Он не знал, кто такая Рина. Не знал о подземной лаборатории в восьми километрах к юго-востоку. Но он знал, что у его учителя есть коллега, и этот коллега умеет вещи, которых учитель пока не умеет.
— Может быть, — сказал я.
Горт кивнул. Подошёл к очагу, разжёг огонь, поставил воду. Потом молча начал готовить рабочее место для утренней варки. Рутина продолжалась. Мир не остановился от того, что на моём столе лежала бомба с шестидесятидневным таймером.
Я работал до полудня. Руки делали привычное, а голова считала варианты. Экранирование субстанцией красножильника: блокирует хеморецепцию, но маяк работает на резонансе, а не на хеморецепции. Изоляция по методу Резонансной Капсулы: четыре слоя, девяносто пять процентов снижения фона, но маяк находится внутри зоны, а не снаружи — он будет считывать данные до того, как они пройдут через слои. Прямое подавление: требует постоянного присутствия культиватора третьего Круга, которого у нас нет.
Ни один вариант не работал. По крайней мере, ни один из тех, что я мог реализовать самостоятельно.
К обеду пришёл Аскер. Сел на скамью у стены, сложив руки на коленях. Я рассказал ему о маяке без системных данных, но суть передал точно. Аскер слушал молча, лицо каменное.
— Сколько времени? — спросил он, когда я закончил.
— Двадцать дней, чтобы что-то придумать. Через тридцать маяк покажет реальную картину. Через шестьдесят Рен проверит.
— Можно убрать?
— Нельзя. Он узнает.
— Спрятать?
— Он узнает.
— Сломать?
— Он узнает.
Аскер помолчал. Пальцы на коленях не шевелились.
— Этот человек, — сказал он, — из тех, кого нельзя перехитрить. Верно?
— Из тех, кого можно перехитрить, только если знаешь больше, чем он. А я знаю меньше.
— Тогда найди того, кто знает больше.
Он встал и вышел. Дверь закрылась. Я остался наедине с кристаллом, который пульсировал на столе своими сорока ударами в минуту.
Аскер сказал то же, что и Горт — найди Рину.
Проблема заключалась в том, что Рина сама решала, когда и как появиться. Экстракт ранга B-минус на пороге, послание на плошке, сон, в котором она наблюдала за моим ритуалом из-за восьми километров подземных каналов — всё это её ходы, сделанные в её время, по её правилам. Я не мог постучаться к ней в дверь. У меня не было двери. Только направление: юго-восток, глубина сорок метров, и человек, который профессионально пережал канал связи, когда я попытался его просканировать.
Но был другой путь.
Я подошёл к столу и взял кристалл — тёплый, гладкий, пульсирующий. Потом закрыл глаза и активировал Рубцовый Узел, направляя внимание вниз, где под двадцатью метрами породы лежал бордовый камень, принявший меня как Кормильца.
Связь установилась мгновенно. Реликт был здесь — его пульс на шестнадцати ударах ощущался как второе сердце, вшитое в грудную клетку. Я послал образ: кристалл на столе, чужая вибрация, ощущение вторжения.