Данил Коган – Чужой наследник 7 (страница 6)

— Чего сразу издевайся, то! Уверен, они не знают ничего интересного. Я с ними просто поговорю. Потом мы попробуем из них сделать техно-зомби, по технологии твоего клана. И зашлем в стан врага. Круто я придумал?

— Иди уже, не мешай. — Отмахнулся Богдан, погрузившись в какие-то расчеты на планшете

Глава 4

Жизнь идет, прорабы строят

План с техно-зомби был огонь, как мне кажется. Разве что понадобится ведро белил, чтобы замаскировать серую кожу. И контактные линзы. И… Пожалуй, в другой раз.

Двое сектантов, взятых тепленькими в гостинице, знали не так чтобы много. Во-первых они видели только членов своей пятерки. Двоих, не прибывших на совещание они могли описать чисто визуально. Отсутствовали брат Мыло и сестра Цифра. Прошедших «трансформу» в пятерке было трое. Третья — та самая сестра Цифра.

Брат Гвоздь, оказавшийся мелким чиновником Акакием Акакиевичем Башмачкиным, работал в МВД с системой регистрации граждан. За медными паспортами контроль был никакой, что позволяло ему вносить в систему фальшивые данные граждан, которые потом получали новые паспорта. Возможным подобное должностное преступление сделала сестра Цифра, которая что-то подшаманила в системе, создав Башмачкину практически универсальный допуск.

После ласковой просьбы он выдал нам, где хранится список имен, на которые он уже делал документы. Потом ему вправили пальцы обратно.

А список фальшивок был внушительным. Почти четыреста пятьдесят фамилий. Вносил изменения в базу он девять раз. Следующий должен был стать десятым.

Брат Камень же, в миру Аркадий Свидригайлов, бронировал для сектантов билеты на поезда и аэростаты, по тем самым подложным документам, бессовестно используя для этого квоту госслужащих. Он мне сразу не понравился. Мерзкий тип. Глядя на него, сразу веришь он и к сексуальным домогательствам склонен, и до самоубийства может кого-нибудь довести. Но теперь становилась понятна неуловимость сектантов. Они пользовались совершенно легальными каналами для перемещения. Да еще и с пометкой «по делам государевой службы».

Брат Мыло был кто-то из александритов, причастный к Тайным тропам. Остальные его видели только два раза, и оба раза он был в маске. И очень жаль. Меня этот тип сильно заинтересовал. Но увы, никаких зацепок по его настоящей личности у меня не было.

Допросить брата Пыль пока не получилось. Но минимальные сведения о нем у нас были, благодаря фальшивому перстню, который я нашел у Могилиных. Ограненный. Член клана Турмалин. Порфирий Владимирович Головлев. Последние полгода он провел под чужим именем с фальшивыми документами, предоставленными все тем же Башмачкиным. Он руководил пятеркой и был единственным связным с Наставником, чью личность нам не удалось установить даже приблизительно. Непонятно, что толкнуло его в объятья секты. Разве что банальная лень. К сорока трем годам, не обладая никакими изъянами ауры, он дорос только до мастера. В клане его не особо ценили, поэтому он прозябал на заштатной должности помощника настоятеля Храма Силы в одной из факторий клана.

Я запросил у Изольды сведения об этом неприметном человеке, вдруг, что у Тайной Службы отыщется. Хотя особенных надежд на это, конечно, не питал. С другой стороны, что-то же заставило его лечь на дно и сменить личность? Вряд ли трансформа. Да и чем он ее заслужил? Насколько я понял, такая трансформация души, как у него, была признаком высокой оценки руководства секты и наградой за что-то особенное.

Собственно все, чего мы добились нашим дерзким налетом, протестировали ловушку для таких, как Головлев, и накрыли одну пятерку, слегка спутав сектантам карты. Ну и место следующей акции нам теперь известно. Хотя после пропажи троих членов ячейки, вполне возможно, акцию перенесут.

Как по мне — результаты для первого раза вполне удовлетворительные.

Алмазный дворец. Секретариат Его императорского Величества. Телефонный разговор

— День добрый, Игорь Геннадьевич. — В секретариат звонил заместитель главы клана Сапфир Витольд Леонидович Жестков.

Секретарь императора ткнул в кнопку селектора, давая знать государю, что поступил важный звонок. Загорелась зеленая лампочка. Император слушал разговор. Только после этого Игорь ответил.

— И вам всех благ, ваше сиятельство. Чем могу быть полезен?

— Три дня назад, Игорь Геннадьевич, князь подал прошение об аудиенции у Его Величества. Официального ответа из канцелярии до сих пор не поступило. — В голосе сподвижника князя слышалось легкое порицание. Мол, как же так? Недоработочка, Игорек. — Мы здесь в совете клана переживаем все. Уж не затерялась ли бумага в недрах канцелярии?

— У нас ничего не теряется, ваше сиятельство. — Сухо ответил Игорь, отвергая панибратский тон заместителя князя. — Документ принят и зарегистрирован. Просьба князя доведена до сведения Его Величества. Его Величество примет решение об аудиенции не ранее окончания Осеннего бала.

Шах и мат. Такой ответ, по сути, означал «никогда» или «очень нескоро». Обычный срок аудиенции для князя — главы клана или рода, имеющего голос в совете, составлял до трех дней, со дня поступившей просьбы о встрече. Поэтому Витольд Жестков и звонил в секретариат. А еще этот звонок выдавал нешуточную заинтересованность князя в этой аудиенции. Князя не позвали на Совет, принявший решение об «умиротворяющей операции». И здесь новый афронт. Просьбу о личной встрече положили под сукно.

— До Осеннего бала еще две недели. Могу ли я узнать о причинах, не позволяющих императору принять главу клана Сапфир и члена Совета Князей, в обычные сроки? — Так же сухо, как секретарь поинтересовался Жестков.

— Причина в исключительной занятости Его Величества делами государственной важности. — Теперь уже Игорь позволил себе в голосе легкую насмешку. Не мог же он сказать: «Не твое собачье дело, Жестков. Может императору еще и письменный отчет тебе написать?». А жаль. — У князя есть прямой номер Его Величества. Если вопрос срочный, он может позвонить императору лично.

Звонить в роли просителя никто из князей не любил. Император все же — глава правительства и исполнительной власти, а не полный самодержец, как в былые времена. Формально он, для князей, всего лишь первый, среди равных. Рычаг в системе сдержек и противовесов, созданной предками. Не зря императорскую династию вывели из состава клана Алмаз четыреста лет назад.

Князь Жестков не был исключением. За двадцать шесть лет он звонил императору двадцать семь раз. Лично поздравить с днем коронации и каждый год с днем инициации — аналогом дня рождения у простецов. Аналогично император звонил князю только с поздравлениями к праздникам.

Сапфиры вообще были довольно закрытым и не очень многочисленным кланом. По силе они котировались сразу после аметистов, то есть считались слабаками. Жил клан благодаря большим вложениям в банковский сектор и рынок ценных бумаг. Традиционно члены клана служили в полиции, жандармерии, органах дознания. Клан также контролировал все училища огранки и клиники лечения душевных болезней.

— Ясно. — Витольд Леонидович больше не пытался любезничать. — Против нашего клана, очевидно, затеяна какая-то интрига. Это может плохо сказаться на равновесии сил. Мы всегда верно служили Ожерелью.

— Что вы, ваше сиятельство. Какая может быть интрига? У Его Величества к вашему клану нет никаких вопросов. — На окончании фразы он сделал акцент. Вопросов, может, и нет. А вот претензии есть.

— Как, тогда понимать, отсутствие извещения о заочном Совете Князей, на котором было принято важное решение?

— А вы не получили извещения? Мы полагали, что ваш клан просто не заинтересовал поставленный на повестку дня вопрос. Я непременно разберусь, в чем тут дело. Скорее всего, технический сбой в работе оборудования.

Игорь почти въяве представил, как у Жесткова сыпятся пломбы из зубов, от силы сжатия челюстей. По его, обычно бесстрастному, лицу проскочила короткая, почти незаметная усмешка. Технический сбой — стандартная отговорка, когда кланы не хотели принимать или отправлять какие-либо сообщения.

— Разберитесь, эр Зубоскалов. Честь имею. — Жестков дал отбой.

Огонек селектора мигнул.

— Молодец, Игорь, — послышался голос Шуйского.

Павлоград. Офис компании «Вместе»

Двоих разговорчивых членов секты я сдал людям Изольды. А вот третьего пока придержал. Он мне был нужен для бесчеловечных экспериментов. Хе-хе.

Заодно я протестировал свои новые грани и остался доволен. Однажды в этом мире я уже применил нечто подобное. Когда дрался с бандитами, напавшими на отца Олега. Но тогда у меня не было нужной грани, и потребовалось израсходовать почти всю ауру. Теперь я потратил едва двадцатую часть.

Вот она — сила граней. Экономия ауры на порядок. Кроме того, только если ты досконально знаешь грань, ауру можно трансформировать в ее имитации. У меня с этим, конечно, проблем не было.

Наваждения, это по-настоящему, без дураков, власть и сила. Никто из ограненных других камней, кроме Алмазов и Сапфиров, не может противостоять ей. Как выяснилось, иммунитет к непосредственному воздействию магии тоже не спасал. Ну или противник был слишком слаб. Скорее второе. Я не склонен заблуждаться и переоценивать себя. Это прямой путь к пушечному лафету и пышным поминкам. Впрочем, лафет мне не положен. Пока.