Данил Коган – Чужой наследник 6 (страница 27)

Виляя пятой точкой, секретарша, или кто там она, стремительно пересекла коридор, открыла дверь со скромной табличкой «Николай Всеславович Корабчевский», бросив нам холодное:

— Подождите.

Дверь она полностью не закрыла, и я услышал ее подобострастное:

— Людмила Прокофьевна. Пришел Строгов с адвокатом.

— Зови.

Мы проникли в святая святых и оказались в просторной приемной, оформленной все в том же солидном тяжеловесном стиле прошлого века. За столом сидела пожилая женщина, весьма строгого вида. Видимо, та самая Прокофьевна.

— Спасибо, Верочка. — Сказала она, отпуская нашу провожатую. — Олег Витальевич?

— Да. Это я. — В который раз идентифицировал я свою личность.

— Прошу, Николай Всеславович вас ожидает.

Я, галантно пропустив Оксану вперед, прошел вслед за ней в кабинет старшего партнера конторы, которому принадлежало сорок процентов пая. Контрольный пакет. По сути, перед нами предстал руководитель этого царства закона.

Корабчевский оказался немолодым мужчиной лет сорока. Черные, зачесанные назад волосы с проседью. Крупные черты лица, густые брови. Аккуратные усы. Он был в костюме без галстука, верхняя пуговица рубашки расстегнута.

Адвокат стоял около панорамного окна, почти доходящего до пола кабинета, из которого открывался прекрасный вид на Старый Город и Адмиралтейский канал. Услышав открывающуюся дверь, он повернулся и энергично двинулся нам навстречу, протягивая руку для пожатия.

— Рад познакомится с сыном Виталия. — Кто бы сомневался, что они все друг с другом знакомы.

Его голос можно было бы назвать «ораторским». Глубокий, сильный, уверенный. Я посмотрел парочку его выступлений в суде, которые были в открытых источниках, и знал, что передо мной стоял монстр. Он не был ограненным, в отличии от его партнера Баннера. Но был членом благородного сословия. И его репутация адвоката была исключительной. Впрочем, как и репутация двух его партнеров.

— Благодарю, Николай Всеславович, что приняли нас так рано. — Ответил я осторожно пожимая ему запястье.

— Кофе, чай? Холодные напитки? Спиртное не предлагаю, для этого слишком рано.

— Воды, если можно. И я бы предпочел сразу перейти к делу, если позволите. У меня завтра встреча с оппонентами.

Совещание длилось три часа. Корабчевский очень подробно расспросил меня обо всех обстоятельствах дела. Я подробно рассказал о нападениях на себя и особняк. О визите «налоговой», моем ходатайстве в минюст и завтрашних переговорах.

— То есть предмет переговоров вам неизвестен? — Спросил он, прихлебывая горчайший даже по виду эспрессо из тонкой фарфоровой чашки.

— Наверняка будут пытаться либо патенты выкупить, либо привилегированные акции. Или все сразу.

— А эмиссию вы еще не осуществляли, я правильно понял? — Уточнил он, хотя наверняка знал всю открытую информацию досконально.

— Нет. И не собираемся, по крайней мере, в ближайшее время.

— Могу я узнать причину? Если это не секрет, конечно.

— В ближайшее время я ожидаю резкое падение стоимости ценных бумаг, связанных с программным обеспечением и средствами связи. — Деликатно ответил я. — Свои публичные акции мы выпустим на дне этого падения. По крайней мере, так советует сделать мой финансист. И в любом случае эмиссия будет меньше пяти процентов привилегированных акций.

— Ваш финансист весьма консервативен. — Задумчиво произнес адвокат. — Давайте обсудим завтрашнюю встречу.

— Давайте, Николай Всеславович. Я собираюсь не просто послать их к зергу. Я хочу использовать эту встречу, как хороший удар в лицо.

— Интересно. Как говорил мой давний партнер по бизнесу, сильная позиция, это позиция, в которой у партнера сломаны руки-ноги и выбиты зубы. Вот тогда можно и поговорить.

— Завтра они попытаются сделать это со мной. Сломать руки-ноги, челюсть. Поэтому я бы хотел, чтобы вы сперва присутствовали на встрече неофициально. — Я увидел, как он поморщился. — Мысль такая: пусть они увидят, что у меня нет нормального юриста, и начнут выкладывать козыри. Вы увидите их арсенал и сможете вступить в разборки в любой удобный для вас момент.

— Они наверняка запретят вести запись разговора. А если вы настоите на записи, не будут подставляться.

— Я придумал одну шутку. Но мне нужна ваша консультация. Если сделать так…

Николай Всеславович выслушал меня и расхохотался. Искренне и задорно.

— Уф, Олег Витальевич. — Вытирая выступившие на глазах слезы и отдуваясь, наконец сказал он. — Небольшие корректировки требуются, но, в целом, так поступить можно. Если они попадутся, можно получить доказательство недобросовестного поведения при заключении сделки и давления. А если повезет, то и шантажа. Только вот для чего?

— Я хочу атаковать по всем возможным фронтам. В том числе и юристов противника. На переговоры ко мне придут точно не простые исполнители. Так что, надеюсь, вы сможете устроить им веселую, но нищенскую жизнь. Жалобы в коллегию адвокатов, иски частного обвинения в суд. Я хочу, чтобы у них земля под ногами горела.

— Хорошо. Я к вечеру пришлю вам сценарий разговора. Я догадываюсь, кто именно к вам придет. И заранее радуюсь потенциальной возможности умыть его. Что-то вроде профессиональной конкуренции. Теперь нам надо обсудить вопрос стоимости услуг нашей компании.

— Перед переходом к финансовому вопросу хочу высказать одно предложение-просьбу. Ну или мое пожелание, как клиента, не знаю. Возможно, это повлияет на итоговую цену соглашения.

— Конечно, — он посмотрел на часы, но ничего не сказал. И так понятно, что он потратил на меня слишком много времени.

— Оксана Дмитриева будет моим посредником при работе с вашей компанией. Она студентка юридического факультета. Первый курс. В дальнейшем я вижу ее роль — юрист семьи. Не знаю, насколько это возможно, но я попросил бы вас обеспечить ей максимальный доступ к этому делу. Участие в совещаниях, выработке стратегии. Даже просто посмотреть на работу такого выдающегося юриста, как вы, для нее отличный шанс на профессиональный рост. Если это потребует дополнительного финансирования…

— Не потребует. Это необычная просьба. Если бы за вас, Олег Витальевич, не просил Знаменский, я бы отказал. Но… Вы-то сами, Оксана Фроловна, что думаете? И у вас же университет еще?

— Это честь для меня, Николай Всеславович! Если в университете узнают, что я работаю с вами, там все обзавидуются. Проблем с расписанием точно не будет!

— Ну и славно. Сейчас подпишем соглашение. Окончательный расчет я пришлю вам на почту. Хорошего дня, эр Строгов.

Глава 17

Последние штрихи

Ну что. Пришла пора окончательной подготовки к завтрашней встрече. А именно повторного визита в офис Компании «Надежный защитник». И для этого визита мне придется взять с собой Попкова. В качестве специалиста, и одновременно рабочей силы. Сегодня ночью нам с ним придется поработать грузчиками.

Я не стал изобретать самокат. В любой полулегальной организации есть свои методы по уничтожению информации и заметанию следов. Так что, у меня был довольно простой план, как нам избежать подобной неприятности. Насколько мне известно, Смоктуновский — министр юстиции, уже поставил визу на мое ходатайство. И оно не проходило через систему регистрации минюста, так что о нем никто не знает. Завтра Знаменский с утра напишет постановление и откроет дело. Привлечет приставов и налоговиков. И примерно в час двадцать приедет в офис Защитника, чтобы начать процедуру обыска. Как бы хорош он ни был, запустить процедуру уничтожения улик ребята успеют. И наша сегодняшняя задача, сделать так, чтобы эта процедура не дала результатов. Ну и так. По мелочи еще. Устранить все следы нашего вмешательства в систему. Если все получится, Знаменский и его люди получат просто озергенную доказательную базу. А мы еще и заработаем немного на этих упырях.

Проникновение в здание произошло буднично. Мы сформировали в их системе заказ на доставку оборудования. В назначенное время к зданию подъехал грузовичок службы доставки, который после досмотра пустили в гараж. В гараже его разгрузили и отправили обратно. Водитель, кстати, был совершенно не в курсе, что именно он везет. Ящики сразу отнесли на склад. Вот так мы с Попковым попали внутрь и оказались заперты на складе. Попкова я перед поездкой, на всякий случай, усыпил. А то мало ли клаустрофобия у него или паника начнется.

После девяти часов, когда здание опустело и было заблокировано, я разбудил Попкова и вышел не связь с Ольгой.

— Запускайте картинку. Мы выходим. — Сказал я. Мобильная связь здесь не ловила, а вот экспериментальный передатчик Матвея работал как положено.

— Секунду, глава. Пошла картинка. Система безопасности не реагирует. Охрана спокойна. Подождите пару минут, надо убедиться, что все в порядке. Кстати! Эти придурки из их ИИ отдела опять на ночь остались! — Недовольно пробурчала Ольга, получающая настоящую картинку с камер наблюдения. В отличие от охраны здания, которая видела сгенерированное мной заранее изображение.

Спустя две минуты электронный замок на складе щелкнул.

— Альберт. Жди здесь. Я разберусь с твоими коллегами и вернусь.

Попков показал мне большой палец. Руки у него ощутимо подрагивали. Ну понять мужика можно. Мы собираемся нарушить положения шести — восьми статей уголовного законодательства начиная с проникновения на частную территорию. Мне-то не привыкать, а вот парень мандражирует.