Данил Коган – Чужой наследник 5 (страница 20)
Что еще? Оксана разъяснила мне правила образования независимого рода. Помимо некоторых экономических параметров, как-то объем активов, капитал, регулярный доход в течении года, которым мы пока не соответствовали от слова совсем, были и социальные условия. А именно вассалитет двух благородных семей, минимум. С этим тоже нужно было определиться как можно быстрее. Никто из моих нынешних вассалов, давших клятву, под понятие «благородная семья» не проходил, по тем или иным причинам. А стаж вассалитета, опять год.
Закончив предаваться всем этим невеселым размышлениям, я сел набрасывать список дел, разделив их по приоритету и «стоимости» во времени, деньгах и ресурсах.
Едва включил комм, мне позвонил Матвей. Мы все теперь пользовались Ольгиной «секретной звонилкой» через паутину, Матвей тоже ее освоил.
— Привет, Матвей, как у вас там?
— Привет, Олег. У нас у кого? У нас Зубиных? У нас твоих друзей? У нас сообщества Алого Рассвета?
— Зерг! Забудь. У тебя как дела?
— Я вот звоню тебе сказать, что у меня все плохо. Тупик. Но, есть предложение, которое возможно тебе не понравится.
— Давай, вываливай.
— Я понимаю, что секретность важна. Но мне нужен свежий взгляд. Человек с котором можно было бы обсуждать техническую и исследовательскую часть.
— Кого присмотрел?
— Я бы с удовольствием поработал с Василисой Алиевой. Она шарит в артефакторике. И вообще, взгляд аналитика мне бы не помешал.
— Я не против. На меня она нормальное впечатление произвела. Если тебя прямо надо… Я приеду через неделю. Клятва.
— Еще топаз нужен.
— Ну это сто процентов Ива. Тебе же по сути нужен лаборант, не инженер?
— Мы с ней очень мало пересекаемся. Ты хочешь, чтобы я с ней поговорил?
— Нет конечно, предварительный разговор я сам с ней проведу. Хорошо, что позвонил мне. Давай ты пока что отложишь тогда ковыряться в экспериментах родни. У меня есть к тебе другая просьба. Я набрал книг и записей одного химеролога, во время штурма логова лича. А изучить их не успел. Я тебя прошу их все просмотреть, хотя бы поверхностно, дать каждой характеристику. Про исследования хотя бы выяснить основное направление. Ну и коротенькую аналитическую справку мне по каждому направлению сделать. Как тебе?
— Покопаться в таинственных фолиантах вивисектора? Что может быть лучше! Я готов.
— И там еще я импланты прихватил, которые этот «вивисектор» людям в башку вживлял. Отдай один Игнатову. Пусть поймет — это воспроизводимая штука, вообще, или нет. Вдруг эти исследования тоже могут прибыль принести. Скажу Афанасию, он тебя будет в мою комнату пускать, пока меня нет, книжки все там находятся.
— Отлично, отвлечься и разгрузить мозг, как раз то, что мне нужно. Мы, кстати тут без дела не сидим уже в три выхода сгоняли. После прилива. Ну ты знаешь, наверное.
— Да, конечно, мне Мария докладывает. И Ломов. Ну все, договорились вроде? Пока.
Лег спать, одолеваемый грустными мыслями. Например, а когда именно смерть заберет Василису? И не приблизил ли я только что ее кончину своим решением вовлечь ее в наши дела? С другой стороны никакой метки у нее на ауре я лично не вижу. А Стивен зергов манипулятор, словам его веры нет. Ишь как зацепил. Я реально за девчонку волнуюсь. Причем совершенно попусту.
А! Ладно.
Глава 11
Как завоевывать друзей…
«ПОЛИЦЕЙСКИЕ ВЕДОМОСТИ»
С прискорбием сообщаем, что статский советник Иван Францевич Бриллинг скончался на сорок седьмом году жизни от острой сердечной недостаточности. Прощание будет проходить в Успенском храме Силы.
…
Ночные происшествия, которые некоторые газетные писаки уже окрестили «Новой гангстерской войной», никак не отражаются на жизни законопослушных граждан Ожерелья. Полиция держит ситуацию под контролем.
…
Аудиторское расследование, начатое Министерством Юстиции, в отношении служебных преступлений некоторых служащих МВД, проходит в рамках межведомственной проверки лояльности. Его сиятельство Знаменский заявил, что говорить о каких-либо результатах преждевременно…
«НОВОЕ ВРЕМЯ»
После позорного разгрома в Разумовском власти Ожерелья наконец-то отошли от ступора и засуетились. Полный провал императорских служб, никак не может быть извинен последующими массовыми увольнениями, вполне дельных сотрудников. Жуковского и прочих патриотов сделали козлами отпущения, за ошибки, допущенные дворцом. Шуйские явно теряют контроль над ситуацией, и многие думающие люди считают, что Ожерелью, может, понадобиться свежая кровь для избежания подобных казусов.
Редакция Нового Времени, как и многие наши современники, с надеждой смотрят на экстренный Совет Князей, который собирается по инициативе клана Орловых. Возможно, это собрание станет историческим, переломным моментом современной истории…
— Итого господа студиозусы, нам с вами, живущим в обществе магократии, как никому другому важно знать историю магии! Ее происхождение. Ее влияние на развитие технической и политической мысли в Ожерелье. Мой предмет, один из важнейших на первом курсе, и я не позволю никому получить зачет, если он не уделит моим занятиям должного внимания. Помимо стандартных учебников ведомства народного просвещения — преподаватель скептически хмыкнул, показывая, насколько трепетно он относится к упомянутым учебным пособиям, — Я крайне рекомендую вам приобрести конспекты моих лекций по предмету. Либо же посещать все мои занятия и тщательно конспектировать сказанное. На зачете я буду спрашивать то, что давал на лекциях.
Петр Борисович Ганнушкин, наш преподаватель «Истории магии» был тощим, похожим на оплывшую свечку, желтокожим стариком семидесяти пяти лет. Редкие седые волосенки в беспорядке прилипли к черепу, покрытому коричневыми пигментными пятнами. Ганнушкин носил кольцо мастера александрита, но обладал деградировавшей аурой адепта.
На курсе о нем уже ходили истории, одна страшнее другой, как он любит, подчеркивая значимость своего предмета, валить студентов на зачете. Чтобы сдать ИМ требовалось, в первую очередь не раздражать деда. Во вторую либо ходить на все занятия, либо купить эти его лекции. При соблюдении этих условий зачет ставился чуть ли не автоматом.
Я уже купил его лекции за восемьдесят алтын, между прочим, и чтобы отвлечься от его унылого, шепелявого голоса, начал их перелистывать. Проблемой сразу стало то, что это были светокопии рукописного текста. Почерк у Ганнушкина был ужасный. Второй проблемой стало содержание писулек доцента. Неописуемый бред. Бесячий бред.
Я уже давно заметил, что гуманитарные и общественные дисциплины в Ожерелье были отданы на откуп недоумкам. Идейные потомки великих мыслителей прошлого предпочитали заниматься техническими и естественными науками. А гуманитарное знание находилось в страшном запустении. Как я уже сказал, этой отраслью занимались в основном пафосные кретины, которые породили несколько лженаучных доктрин и идиотских направлений философской мысли.
Их изучение, к моему великому несчастью, стало модой последнего десятилетия, активно продвигаемой МинНарПросом. Новые учебники, новые учебные часы, расширение учебных программ… Руководство рубило грОши и одновременно продвигало своих единомышленников на хлебные местечки преподавателей высшей школы. То же самое касалось и системы промышленных и магических училищ. Типы вроде Ганнушкина чувствовали себя вольготно, засирая мозги уже третьему поколению студентов высшей школы.
— Строгов! — упс. Я, кажется, слишком увлекся своими мыслями.
Я встал, как того требовали правила, и уставился размытым взором в некую точку, находившуюся выше и правее головы Ганнушкина.
— Вы слишком увлечены чтением сторонней литературы на моем занятии! Надеюсь, у вас там не порнографические открытки? — Очень хотелось сказать: «Что-то вроде того», Сила знает, каких усилий мне стоило произнести всего лишь:
— Нет эр. Не порнографические.
— Может быть, вам лучше устроиться читать в коридоре, Строгов? Ваше неуважение к преподавателям, уже стало достоянием гласности. Что же так увлекло вас на этот раз?
— «Лекции по Истории и теории магии, в Ожерелье, с древнейших времен и до наших дней» За авторством доцента Петра Борисовича Ганнушкина, титулярного советника. — я продемонстрировал обложку сего монументального труда. Вернее, его первого тома.
— Вы на моей лекции читаете мои лекции? — Да, доцент очевидность!
— Простите, увлекся.
— И на какой же странице вы, Строгов, изволили остановиться?
— На сто двадцать первой, господин доцент. — Зерг! Кажется, не стоило хвастаться скорость чтения.
Ганнушкин покачал своей лысой черепушкой, отбрасывая блики на доску за спиной.
— Крайне несерьезный подход к серьезнейшей теме. Галопом по верхам пробежаться несложно, Строгов. А вот понять прочитанное, и уж тем более усвоить такой объем и вовсе невозможно.
— Не знаю, господин доцент. Я пока не нашел ничего сверхсложного или недоступного для усвоения. Моего скудного разума вполне хватает, чтобы понять все, что изложено в этом курсе лекций. И запомнить это. — Вот! Могу же, когда хочу. Вежлив, корректен. Ни разу не назвал труды доцента «полной зергней» или «детсадовской раскраской». Запомнить-то я запомнил. Как бы теперь распомнить всю эту бредятину?