Данил Харченко – Элитное общество (страница 11)
Грейс, достала картонный пакет из-за старинного зелёного кресла, явно пережившего не одно поколение студентов. От пятен на кресле можно было судить, что оно служит университету десятки лет. Грейс достала розовую блузку с золотыми пуговками, которая казалась лёгким штрихом на фоне её обыденного стиля.
– Дашь мне её примерить? – Хлоя, с восхищением глядя на блузку, чуть не прыгала от радости. – А я тебе взамен дам эти великолепные лосины.
Грейс засмеялась, её смех был мелодичным и немного ехидным.
– Очень сексуально, – сказала она, кивнув в сторону лосин.
Пасифика рассмеялась, её смех был искренним, но больше похожим на смущённое хихиканье, как будто она вновь вернулась в начальную школу и только что услышала что-то запретное. Иногда их дружеские беседы, заполненные невинными шутками и подколами, были для неё настоящим отдушиной от более сложных и мрачных мыслей.
В этом уютном уголке кофейни, где время казалось замедленным, их голоса смешивались с шумом окружающего мира. Некоторые студенты уже начали возвращаться в университет после летнего перерыва, а первокурсники занимали свои новые комнаты. Пасифика вспомнила, как в позапрошлом году этот процесс был для неё таким же волнительным. Сейчас же, находясь в компании Грейс и Хлои, она чувствовала себя немного более уверенно. В этом году ей не удалось найти соседку, но она была рада проводить время в комнате своих новых подруг. После того как Линду исключили из университета, её жизнь на кампусе кардинально изменилась.
Пасифика допила своё латте, оставив пустую чашку на столе. Она встала, взяла свою сумку и бросила салфетку на стол. Грейс и Хлоя взглянули на неё с интересом, их внимание всё ещё было сосредоточено на новых покупках, как будто они не насмотрелись на них в магазине, в котором проторчали целых два часа..
– Куда это ты? – поинтересовалась Хлоя, её лошадиные ресницы дрогнули в тени кафе.
– Нужно подготовиться к вечеру, – ответила Пасифика, поднимая три бумажных пакета разных цветов, на которых не было видимых логотипов известных брендов вроде
Девушки обменялись дружелюбными прощальными жестами. Пасифика отправила воздушный поцелуй и направилась к выходу. Дверь кофейни отворилась с мелодичным звоном колокольчиков, когда она её открыла.
Она шла медленно, наслаждаясь тёплым воздухом и ярким солнечным светом. Территория кампуса была по-прежнему ухоженной и привлекательной, газон был идеально пострижен, а деревья украшали двор разными формами и оттенками зелёного. Пасифика заметила, что студенческий магазин отреставрировали и покрасили в персиковый цвет. Её это обрадовало – перемены, даже такие небольшие, всегда приносили чувство обновления.
Каблуки её сапог раздавались эхом на каменной плитке, ведущей к общежитию. Здание, представляющее собой мини-версию главного корпуса, выглядело так же, как и прежде: красный кирпич, белые колонны и деревянные оконные рамы в виде арок. Величественные дубовые двери скрипнули, когда парень, которого Пасифика никогда не видела, выбежал из них в спешке. Она успела подхватить дверь перед тем, как она закрылась.
Внутри всё осталось прежним. Стены молочного оттенка были частично украшены деревянными панелями и фотографиями старого кампуса. Свежие цветы, которые садовники регулярно меняли, наполняли пространство яркими красками. Оранжерея, находящаяся на территории кампуса, обеспечивала университет цветами. Ковры, укрывающие серую плитку на первом этаже, придавали помещению уют.
– Добрый день, – сказала Пасифика консьержу, который, похоже, дремал за стойкой. Поскольку он не ответил, она взяла свой ключ с полки и направилась к лифту, оставив позади приятное ощущение тишины и покоя.
Поднявшись на лифте, двери с шипением открылись на её этаже. Коридор выглядел как и все остальные в правом крыле общежития: стены, выкрашенные в выцветший жёлтый цвет, были покрыты старомодными обоями, а вдоль длинного зелёного ковра тянулись мерцающие настенные светильники, излучающие тёплый, но неровный свет. Это место казалось одновременно знакомым и отчуждённым.
Пасифика не спеша прошлась по коридору, мягко постукивая каблуками по ковру. Она не торопилась, словно стремилась растянуть этот момент одиночества. На её плече висела чёрная сумка с бахромой, мягко покачиваясь в такт её шагам. Подойдя к своей двери в самом конце коридора, она на мгновение задержалась, глядя на общий балкон, который выходил на извилистую реку.
Покопавшись в кармане своей архивной кожаной куртки
Комната Пасифики была практически такой же, как и у других студентов: старомодная, с мебелью из тёмного дуба, которая стояла здесь ещё со времён основания университета. Но она сумела привнести сюда частичку своего стиля. На прикроватной тумбочке возвышалась хрустальная лампа, привезённая из дома, а обои с цветочным узором придавали пространству мягкость и уют. Однако главной особенностью комнаты был мольберт, стоявший в углу, окружённый хаотично разбросанными баночками с красками. Именно живопись позволяла Пасифике выразить свои мысли и чувства, когда слова оказывались бессильны.
Её взгляд невольно упал на кровать, покрытую постельным бельём с детским рисунком в пастельных тонах. А рядом – другая кровать, укрытая клетчатым пледом. Эта кровать принадлежала Линде Кристал, её бывшей соседке и лучшей подруге.
Она отогнала от себя мрачные мысли, взглянув на телефон. Внутри вспыхнуло лёгкое волнение. Сегодня был тот самый вечер, когда она наконец-то встретится с тем, кого так долго скрывала от всех. Даже от собственной семьи.
Отправив сообщение, Пасифика почувствовала, как жара дня оставила на её лице лёгкий след усталости. Она взглянула в зеркало и заметила, что её кожа блестит от пота. Решив освежиться перед встречей, она направилась в ванную. К счастью, в «Хиллкресте» каждая студенческая комната была оборудована собственной ванной, что было одной из привилегий жизни в этом университете.
Ванная Пасифики, несмотря на винтажный стиль, казалась ей почти сказочной. Зелёная плитка с узорчатым бордюром придавала комнате старомодный шарм, а ванная на изящных железных ножках стояла у стены, словно что-то из далёкого прошлого. Широкая раковина и большое деревянное зеркало добавляли помещению аристократичности, а свет настенных светильников мягко отражался в кафеле, заполняя комнату приятным теплом. Пасифика с удовольствием внесла в этот уголок немного современной свежести, купив ароматизатор с ароматом персиков, который теперь наполнял воздух тонким, сладким запахом.
Наполнив ванну горячей водой и добавив несколько капель масла, Пасифика сняла старое нижнее бельё и небрежно бросила его в плетёную корзину. Вода, едва коснувшись её пальцев, обожгла их своей жарой, но вскоре тело привыкло к температуре, и она погрузилась в воду полностью. Тишина, нарушаемая только плеском воды, словно обнимала её, давая ощущение полного расслабления.
Как только её веки начали опускаться, и тишина наполнила сознание, её телефон запищал. Встрепенувшись, Пасифика оттряхнула руки от воды и взяла мобильник. Сообщение от её
Улыбка скользнула по её губам. Бросив телефон на пуфик, она погрузила руки в воду и начала быстро намыливать своё тело, покрывая его слоями мыльных пузырей.
Через двадцать минут Пасифика стояла перед огромным резным шкафом из тёмного дуба, который был частью интерьера общежития. Как и вся остальная мебель в комнате, шкаф казался внушительным, но, к сожалению, его размеры не могли вместить даже половину тех нарядов, что она оставила дома. Приходилось довольствоваться самым необходимым, что привезла с собой в университет. Вещи, аккуратно развешанные на вешалках, соседствовали с хаотично сложенными стопками одежды, которые явно страдали от недостатка пространства. Пасифика не могла себе позволить тратить время на глажку, поэтому просто выдернула первое попавшееся платье, висящее на вешалке, и разложила его на кровати.