Данил Харченко – Элитное общество: Кукольный домик (страница 2)

– Только у тех, кто всерьёз планирует стать ландшафтным дизайнером, – усмехнулась Инди, закатывая глаза.

Их болтовня раздражала. Всё выглядело до отвращения… будничным.

Неужели никто не думает о том, что они спрятали тело?

Неужели никому не страшно? Или просто плевать?

– Ты взяла то, что хотела? – Джини кивнула на сумку Лайзы.

Лайза молча распахнула её, доставая свёрнутый в расписной платок металлический колышек.

– Отлично, – кивнула Инди.

– Я ещё и молоточек прихватила, – с гордостью добавила Лайза. – Из подсобки стащила.

Когда остальные подтянулись, и кампус окончательно начал пустеть, они двинулись к старому спортзалу.

Черный вход, заросший кустами, находился со стороны леса. Камер там не было. Никто не видел, как они вошли.

И никто не должен был.

Линда первой достала из своей сумки аптечный флакон перекиси и бутыль с хлоркой. Где она их взяла, никто не спрашивал.

У Линды всегда были свои источники.

Лайза передала колышек Джорджу.

– Начнём, – сказал он, будто запускает обычную уборку.

И началась операция.

Джордж методично бил по полу, вбивая колышек в трещину и выбивая всё, что ещё могло говорить о их причастности к преступлению.

Лайза сгребала бетонную пыль, пропитанную кровью, в пакет из магазина Tiffany. Иронично, но очень в её духе.

Линда и Джини оттирали пятно на стене, почти незаметное, но зловещее. Оно будто не желало исчезать.

А Инди и Пасифика стояли у окон, на стрёме.

Пыльные окна, давно забытые, давали обзор на лес и дорожку к спортзалу.

Любой, кто повернёт за угол, может увидеть их.

Любой, кто войдёт – увидит все.

Под покровом ночи, когда работа была сделана, они вышли из спортзала так же, как и вошли – через чёрный ход, заросший плющом и забытый охраной. В кампусе царила зловещая тишина: окна спален, напоминавших старинные викторианские поместья, светились тускло или вовсе погасли.

Все уже, наверное, спали – свернувшись в своих идеальных постелях с кружевными подушками и ароматом французской лаванды.

А эти шестеро шли сквозь лес, как герои криминального романа. Только вместо лохмотьев – кашемир, кожа и лейблы, стоящие, как половина стипендий в «Хиллкресте».

Они направлялись за пределы кампуса – в сторону леса, где, по слухам, у реки стояла старая пещера. Про неё говорили много всего: будто бы в ней жила девушка по имени Клэр Ланкастер, погибшая на горе Whiteface2 в 1983-м.

Клэр была наследницей косметической империи и исчезла при странных обстоятельствах. Её тело не нашли.

Только окровавленную ленту для волос от Chanel.

С тех пор родители, приезжавшие с детьми на курорт, пугали их этой историей. Чтобы не бегали ночью.

Но наши шестеро – не дети.

Они остановились у огромного дуба. Его ветви тянулись к небу, как когти.

– Здесь, – бросил Джордж, и начал копать.

На нём были перчатки из плотной кожи. Он всегда был предусмотрительным.

Один за другим, они складывали улики в землю:тряпки, пропитанные кровью, остатки хлорки, пыль, собранную с пола, и напоследок колышек.

Пасифика смотрела, как земля поглощает их тайну, и чувствовала: сердце колотится, будто рвётся наружу.

Она не привыкла к таким вещам. Она привыкла к кистям и углю, а не к грязи под ногтями и убийству на совести.

Когда всё было закончено, они подошли к реке. Лайза, не сказав ни слова, взяла лопату и бросила её в воду.

Металл всплеснул и исчез в отражении луны. Почти поэтично. Почти чисто.

– Мы забудем, – сказала Линда, тихо. Её голос прозвучал, как тост на похоронах. – Мы все забудем.

Они стояли молча, пока река уносила следы.

Только где-то внутри каждого шевелилась мысль: а если кто-то видел? а если кто-то уже знает? а если Клэр Ланкастер всё ещё там… и наблюдает?

Глава 1

Суд

Прошло два месяца с того самого дня, когда мир Лайзы Трейсон и ее друзей рухнул под весом одного из самых громких скандалов, которые когда-либо сотрясали Нью-Йорк. Эта история взорвала все новостные заголовки, превратив студентов элитного университета «Хиллкрест» из золотой молодежи в фигурантов уголовных дел. Мир, полный блеска, привилегий и бесконечных возможностей, за одну ночь превратился в пыль под обстрелом журналистов и ненасытной жажды общественного порицания.

«УНИВЕРСИТЕТ УБИЙЦ» – так теперь называли «Хиллкрест» не только в Нью-Йорке, но и далеко за его пределами. Статьи о скандале заполнили страницы самых влиятельных изданий – The New York Times, Vanity Fair, The Washington Post, а TMZ и People откровенно смаковали детали личной жизни участников дела. В каждом выпуске утренних новостей крутили репортажи, а ток-шоу на национальных каналах обсуждали это так, будто это был не реальный кошмар, а эпизод популярного телесериала.

Социальные сети буквально взорвались от комментариев. Вся лента была заполнена хэштегами вроде #KillcrestScandal и #EliteMurderers. В Facebook3 активно обсуждали посты, а YouTube заполнился видеоанализами произошедшего – от теорий заговора до разоблачений. Мнения разделились: одни считали, что студентов подставили, другие были уверены в их виновности, и все же, большая часть общественности осудила их без тени сомнения.

Первые недели были похожи на лавину, которая не собиралась остановиться. Репортеры буквально осадили ворота «Хиллкреста», надеясь заснять хотя бы мельком тех, кого раньше восхваляли как символы светской жизни Нью-Йорка. Они дежурили у дверей, в ожидании новой сенсации. Каждый шаг Лайзы, Джорджа, Линды, Джини и Инди фотографировался, каждое их движение анализировалось до мельчайших деталей, словно они были не людьми, а персонажами из шоу «Семейство Кардашьян»4. Журналисты не упускали ни малейшей возможности облить их грязью. Page Six опубликовал статью под заголовком «От светской жизни до суда: звездные дети Нью-Йорка на скамье подсудимых», где они буквально вскрыли прошлое каждого из участников дела, припомнив старые скандалы и слухи.

Vanity Fair вышел с материалом под заголовком: «Красное пальто – красная метка: как Лайза Трейсон превратилась из иконы стиля в обвиняемую». В статье с иронией обсуждали, как образ Лайзы, в ее знаменитом пальто Valentino, стал символом падения некогда недосягаемой девушки. Ее фотография, где она шагает по улице, с высоко поднятой головой, будучи окруженной охраной и репортерами, украсила обложки десятков журналов. Elle и Harper’s Bazaar тоже не остались в стороне, обсуждая ее наряды, которые когда-то восхвалялись, но теперь выглядели как траурные символы.

После первого слушания всех пятерых заставили надеть электронные браслеты, сковавшие их свободу. Теперь же вся компания была заперта в своих роскошных апартаментах, которые казались золотой клеткой. Общество отвернулось от них с такой же скоростью, с какой когда-то восхищалось. Все те, кто раньше стояли в очереди за дружбой с Лайзой и ее компанией, теперь сторонились их, будто они были заразными. Закрытые вечеринки, на которых они блистали, проходили без них. Все они оказались на грани изоляции, и никто не знал, что будет дальше.

– Вот они, – шептались за чашкой кофе в кафе на Манхэттене, показывая на экраны телевизоров, где снова и снова крутили кадры Лайзы, Линды и Джорджа.

– Они заслужили это, – слышались голоса, полные презрения. Фото Лайзы, сделанное папарацци перед первым слушанием, где она, казалось, не обращала внимания на репортеров, продолжало мелькать везде.

Репортеры осаждали здание суда, где проходили слушания. Каждый день у дверей появлялись журналисты, фотографы, блогеры, которые ждали малейших новостей. Они знали, что в этой истории много чего осталось за кадром, и жаждали узнать больше. В каждом репортаже поднимался один и тот же вопрос: что именно произошло в «Хиллкресте»?

– Что думаете о суде над «убийцами из Хиллкреста»? – спрашивали репортеры у случайных прохожих на улицах, пытаясь выжать хотя бы пару слов для новостных программ.

Тем временем, Нью-Йорк, погруженный в зиму, готовился к праздникам. Белые снежные хлопья мягко оседали на улицы, превращая их в идеальные декорации для рождественской сказки. Витрины магазинов горели огнями гирлянд. Город, казалось, жил своей жизнью – счастливой, наполненной надеждой, как и каждый год в декабре. Но эта праздничная сказка была чужда Лайзе и ее друзьям. Их мир разрушался, а вместе с ним и все мечты о беззаботности.

Лайза стояла у окна зала суда, ее глаза были устремлены наружу, но она не видела красоты снега или огней. Ее отражение в стекле показывало измученное лицо, на котором были видны следы ночных кошмаров. Маленькое зеркальце в ее руке было таким же хрупким, как и она сама. Лайза пыталась поправить выбившиеся пряди своих светлых волос, но ее руки дрожали, не давая ей сосредоточиться.

– Ужасно выгляжу, – прошептала она себе, отводя взгляд от зеркала. Бледная кожа, темные круги под глазами, опухшие веки – ее лицо больше не сияло, как раньше. Бессонные ночи и алкогольные запои, которые стали ее утешением, оставили свой отпечаток.

На другой стороне зала, на холодной металлической скамье, сидела Оливия Трейсон – безупречная, как и всегда. Ее черное платье, выполненное из плотного бархата, сидело безукоризненно, подчеркивая ее идеальную осанку. Высокие кожаные сапоги из коллекции Gianvito Rossi удлиняли ноги, а тонкие кожаные перчатки дополняли образ властной, неприступной женщины. Блестящие светлые волосы были безупречно уложены, а строгий макияж с идеально очерченными скулами говорил о том, что Оливия не позволяла себе ни одной ошибки – даже в такие моменты.