Данил Еделев – Когда здоровые завидуют больным. Когда больные здоровые. Часть 2 (страница 2)

– Дорогоой, наверноое? – Также напевно спросил я.

– Чего? А да, конечно, дорогой. Ямото не только древние, но и богатые. Но продолжиим. Пууть вооина, этоо пууть муужа, котоорый следуеет за своиим меечом, ибо мееч ведущиий. – Да, блин, отчаянно хотелось зевать. Раньше я прикрывал зевки кружкой, а чай опять закончился.

Сенсей посмотрел в мои, начинающие слипаться глаза.

– А теперь ритуал. – Он вытащил меч. Провел по моей ладони, боль была, но слабая. Открыл крышечку с торца рукоятки меча и поднес мою окровавленную ладонь к ней. Внутрь упало несколько капель крови. Странно, но ранка почти сразу затянулась.

– Рюдзин Дзякка, – прошелестело ветром у меня в ушах.

– Дзякка? – повторил я.

– Меч так зовут. Всё правильно, – Сенсей опять налил чая. – Мееч – ведууущииий, а человек ведоомыый. Так чтоо отнынее, этоот мееч, твоой. – Сенсей, поклонился и протянул мне меч. Я поклонился, протянул руки, почувствовал тяжесть меча в своих руках, уткнулся лбом в стол и захрапел.

– Целых три кружки – достойно, – услышал я перед тем, как уснуть окончательно.

Глава 2. Жив. Цел. Орел.

Очнулся я от того, что кто-то водил мне холодной тряпкой по лицу. Мерзкое ощущение. В голове шумело, во рту пересохло. Я лежал голый под одеялом, весь мокрый от пота и от меня жутко воняло. Приоткрыв глаза, я увидел знакомый профиль – Юлька?

– Юлька? – уже вслух удивился я.

– Ага, меня тут за тобой присматривать оставили. После посвящения всем уход нужен. Но я думала, что ты до вечера проваляешься. Я пару раз видела таких, как ты сейчас. Кхм.. Посвященцев, но только японцев. Они дома не успели пройти посвящение, поэтому тут проходили. Так они с утра эту хрень пили, потом весь день валялись, к вечеру отходили, потом им ещё ходить пару дней помогали. Но у тебя всё впереди.

– Что впереди?

– Да, ничего такого, – Юлькина беззаботность иногда раздражала. Она ещё раз обтерла мне лицо мокрой тряпкой и дала стакан с водой.

–Знаешь, а я скучала. Думала, правда, что ты вряд ли выжил. – Юлька наклонилась ко мне и попробовала поцеловать в губы. Я, по привычке отвернулся. У Юли устойчивый тубик, заразиться не хотелось. – Да не ссы, нам теперь можно. Я, как с японцем связалась..

– Связалась с японцем? – Я, конечно знал, что она везде приспособится – натура такая. Но думал, что японцы по умнее будут. Юлька же просто красивая говорящая кукла. Опасная такая кукла – туберкулез плюс гепатит С плюс наверняка ещё есть пара наркоманских болячек, о которых я не знаю. – А он в курсе про твой набор … болячек?

– Ну да. Лечат меня по – своему. По-японски. Травками.

– Бррлллг, – внезапно сказал мой желудок.

– О, началось. – Подозрительно обрадовалась Юлька. – Туалет в углу.

Я метнулся в угол, – В другом! – Юльке явно нравилось зрелище мечущегося полуслепого меня без очков на фоне белых стен, ищущего заветную дверь. Второй этаж тоже не избежал переделок. Туалет был найден ценой пары новых синяков и шишек. Пока меня всего продирало на белом троне, я посмотрел на прострелянную ногу в паузе между позывами. Повязки не было, нога не болела, рана почти затянулась.

– Дай сигарету! – без сигареты в туалете было уныло.

– Тут вообще – то нельзя, – дверь приоткрылась и показалась рука Юли с пачкой и зажигалкой, – но чуть – чуть подожди, я тазик принесу.

–Тазик? Зачем мне тазик? – я затянулся и начал фонтанировать ещё и ртом. В таз. Юлька успела. Если до этого из меня выбегало всё от горла до жопы, то теперь ещё и блевал я от жопы до горла.

– Я так тоже курить бросила, – Юлька сидела у туалета и говорила в паузах между фонтанами. – Ну почти. Так, покуриваю иногда травку, но ощущения уже не те. Хорошо хоть пить можно.

Следующий час жизни прошел незабываемо. Меня выворачивало, в том числе и из легких вышла буро – серая масса.

– А это никотин с туберкулезом, – пока я блевал, Юля сидела спиной к двери и комментировала мои возгласы.

– Тазик сам выльешь и помоешь, если сможешь. Я за едой.

Какой едой? Я дышать нормально не могу, но постепенно организм очистился и я выполз из туалета. Курить больше не хотелось, блевать было просто не чем.

Я дополз до циновки, на которой лежал до этого и опять вырубился.

Очнулся я от запаха вкусной еды. Жутко хотелось жрать. Гречка. Тушенка. По запаху определил я. Юля поставила тарелку и стакан с чаем на стол у окна. Рядом с циновкой лежало белое кимоно, Юля была в таком же. Кое – как я приподнялся, оделся и пошел в сторону еды. Не дошел. Упал в офисное кресло, которое стояло на полпути к столу. Юля подкатила меня к столу, я схватил ложку и начал запихивать еду в себя. Стакан с чаем я подозрительно понюхал.

– Обычный чай. Не бойся.

Откуда – то с улицы раздался удар гонга.

– О, вечерняя тренировка. Что – то рано они. – Юля посмотрела на наручные часы и в окно.

– Мне бы тоже посмотреть?

Юля принесла мне очки.

Окна выходили на задний двор. Там была сооружено что-то вроде полосы препятствий. Смертельных таких препятствий: деревянные брусья, стены, канаты, лесенки, веревки, сетки. Всё, чтобы бегать, прыгать, ползать, подтягиваться и попытаться сломать или погнуть руки-ноги, а то и шею. Смущали размеры – стены такие, что так просто не допрыгнешь, чтобы зацепиться. Расстояния между брусьями для прыжков тоже для каких – то гигантских кроликов или обезьян и всё утыкано битыми бутылками, заточенными кольями арматуры, гвоздями.

Выскочила стайка, одетых в черное, людей. Началась тренировка. Пробежала первая волна, за ними вторая. Никто не срывался, не падал. Люди как-то умудрялись перепрыгивать все эти колья, прыгать по брусьям и канатам, не падая и не калечась.

– Сможешь также? – Юля явно прикалывалась.

– Ну, один раз точно, – я представил, как наткнусь на колья, после первого же бруса. Проведя 5 месяцев в больнице, все мои мышцы атрофировались. Ведь там только жрешь еду и таблетки и спишь.

– Моего что-то не видно. – Как она его вообще отличила бы? Все одинаковые.

– Он в коме. – Прошелестело слева от меня. Блять! Нельзя же так пугать. Сенсей стоял возле второго окна, руки сложены на груди, кисти рук были спрятаны в рукава и наблюдал за тренировкой. Кома? – что-то мне это напомнило.

– Здрасти, – мне очень хотелось нагрубить Сенсею, но было страшновато. Вдруг ещё чем отравит. – Его вчера поцарапали? – Сенсей кивнул. – Потом температура, красные глаза, а через 24 часа кома? – Сенсей с интересом посмотрел на меня. – Много таких?

– Хватает.

– Свяжите всех и в одну комнату. Завтра очнутся, со стороны будут адекватные. Почти. Но опасные. У нас одного так покусали. Он, когда очнулся, горло своей женщине разорвал, завалили мы его.

– Отдыхай, завтра начнем тренировку. Через пару дней будешь также скакать. – За всё время, пока мы разговаривали, никто из ниндзей в черном не упал и не поцарапался. – Тот чай тебя подлечил и расширил твои возможности. Но проявляются они, когда человек в опасности. Отсюда стекло и арматура. – Сенсей по – ходу ещё и мысли читает. Но самое главное – ему недоступно – не хочу я тут торчать неделю. Мне в город надо. И пожрать.

– Юль, принеси ещё, а? – я допил стакан.

Сенсей испарился в своей манере, хоть попрощался перед уходом. Я съел ещё пару тарелок и дремал под нескончаемый монолог Юли про то, как ей тут скучно. Когда в посёлке вырубилось электричество, она банально спала накуренная. Дурь она взяла с запасом, дом отапливался печкой, её мама уехала в отпуск на юга, оставив денег Юле и запасы еды дома. Когда дурь закончилась, Юля выползла на улицу, пошла за новой порцией травы. Точка была недалеко лесопилки, и Юля попала под первую атаку животных Поняв, что поедающие людей волки, не очередной глюк, она побежала от животных в сторону лесопилки. Там на неё напали зайцы, от которых её спас японец. Так она оказалась на лесопилке. Начала жить с японцем, Сенсей её подлечил, и она стала их шпионом в городе. Также приносила оттуда травку для рабочих с лесопилки, слухи и новости для Сенсея.

– Ты бы помылся? – Видимо, я всё – таки уснул.

– Угу.

Рядом с туалетом был душ. Скинув кимоно, я включил горячую воду. Стоя с закрытыми глазами, я мыл голову, когда услышал, как дверь в душ открывается.

–Юля?

– Нет, сенсей, блин. – Юлька прижалась ко мне своим телом.

– А презервативы? – Я смыл пену с лица и волос.

– У тебя бабы давно не было? Смысл? Или ты с Натахой успел? – Руками Юля делала то, что я делал в одиночестве, вспоминая свою жену. После того, как я быстро кончил, мы первый раз за много месяцев поцеловались, не как обычно, целомудренно в щечки, а нормально. Губы в губы, с языком. Не знаю почему, но именно этого мне так долго не хватало во время лечения от тубика. Выключив воду, Юля помогла мне вытереться, и мы переместились на циновку.

– А как же японец?

– Я же без пяти минут вдова. Ты сам рассказывал.

Мы опять начали целоваться, я смочил пальцы слюной и нащупал её клитор. Она слабо постанывая подставляла мне, то шею, то грудь. Целуя я, спускался всё ниже, целовал её животик, затем переместился ниже. Кхм, она там до сих пор бреет. То напрягая, то расслабляя язык я лизал её внизу, помогая себя пальцами, пока её не затрясло, а ногтями она не впилась мне в спину. Дав ей отдохнуть, я перевернул её, провел языком по её спине и вошел в неё сзади, наплевав на презервативы. Я целовал её шею, зарывался носом в её волосы, одной рукой гладил и сжимал соски, второй держал её талию. Потом посадил её на себя сверху. У Юли была маленькая, но красивая грудь. Её розовые соски торчали от возбуждения и капли пота сбегали по коже. Почувствовав, что я скоро кончу, я перевернул её на спину и лег сверху. Она обхватила меня ногами, тело Юли двигалось в паре с моим, ещё пару движений и..у меня, наверное, никогда не было такого оргазма, Юля подавила свой крик подушкой. Сильно сжала ноги. Опять воткнула свои пальцы мне в спину. На моей спине появилась пара свежих царапин.