Данил Двухреченский – Взгляд космоса (страница 2)

– Ну, какой твой ответ? – твердо спросил Новиков, словно решалась судьба всей вселенной.

– Хорошо, – ответил бармен, подняв блокнот.

Он открыл блокнот, на форзаце были написаны разные числа. Кривой почерк, клонящийся к читателю, словно приветствовал его.

– Видишь числа на форзаце? – Медведев кивнул. – Я их специально написал. Они, – он икнул, – обозначают интересные моменты в записях. Перечитывая записи, я понимал, что не промахнулся, подметив те или иные мысли. Налей кружечку пива, будь добр. – Ухмылка сменилась милой улыбочкой, просящей что-либо.

– Ладно, тебе удалось меня заинтересовать. Но, если я найду отличия в почерке, ты должен будешь купить два кувшина пива по тридцать рублей.

– Куда я денусь. Мы с тобой встретимся дня через два или три. Условия приняты. – Мужчина протянул руку, Медведев пожал ее.

Бармен убрал блокнот под стойку, положив туда конверты, дабы те оставались вместе и, не дай Господь, потерялись! Он наполнил кружку пивом за счет заведения, преподнося постояльцу. Тот пробурчал «спасибо», осушив кружку в несколько глотков. Громко рыгнув, Новиков поднялся со стула, пошатываясь из стороны в сторону. «Как его организм еще не привык к алкоголю?», – промелькнула мысль у Медведева. Постоялец облокотился локтями на барную стойку, собираясь добавить еще что-то. Изо рта шел перегар, пробивший ноздри бармена.

– Знаешь, в конце, я добавил собственные мысли, после того, как мой отец скончался. Там оставалось порядком двух пустых страниц. Вот я и подумал, почему бы не дополнить историю.

Бармен безразлично глядел на постояльца, ожидая его ухода. Ливень утихомирился. Время подходило к одиннадцати. В половине двенадцатого, заведение «Выпивка у Медведя» должно быть пустым. Большинство из гостей ушли, пока Медведев говорил с Новиковым. Осталось пару человек, которые скоро уйдут домой, отсыпаясь после тяжелого рабочего дня.

– Я к чему говорю. Твоя недоверчивая задница, будет возмущаться – почему в конце другой почерк?! Имей это в виду, читая мои мысли. Не давай своей подозревающей в обмане заднице, добраться до мозга.

– Постараюсь, – бросил бармен. – А ты попытайся дойти до дома, не убив никого. Ванну прими завтра, а то утопишься, заснув в горячей воде.

– Приму к сведению! – с искренней улыбкой ответил Новиков. – Удачной ночи! – пожелал постоялец, отходя от барной стойки. Он направлялся к выходу, напоследок вскинув прощальный жест рукой.

К половине двенадцатого заведение пустовало. Из зала поднялись трое крупных мужчин, работающие на стройке. Штаны испачканы в пыли и бетоне, большие ботинки, с которых стекала грязь. Они подошли к Медведеву, весело улыбаясь. Самый крупный мужчина с фамилией Яблоков заговорил с барменом, доставая деньги:

– Опять повторял историю? – с усмешкой, спросил Яблоков. Он положил деньги на стойку.

– Можно и так сказать, – сказал Медведев, подметая пол.

– Выслушивать бредни этого пьяницы! – Яблоков усмехнулся в компании коллег. – У него отец летал в космос, а тот выдумывает истории! Так еще позорит отца, ведя такую жизнь. – Строитель покачал головой. – До встречи, хорошей ночи! – пожелал Яблочков, выходя с коллегами из заведения.

Часы пробили полночь. Медведев закончил убирать помещение, вылив грязную воду на улицу. Ливень брел дальше по стране, оставив их городок в покое. С крыши падали капли дождя. Тучи ушли, открыв жителям (больше половины уже видели сны) звездное небо и ярко-бледный месяц. Медведев вытер ребром ладони потный лоб, сняв фартук. Повара разошлись по домам в половине одиннадцатого. Обычно, после их ухода, бармен подавал гостям мелкие закуски, по типу арахиса или соленых огурцов. Он был в состояние разорвать упаковку орешков или открыть банку с огурцами и нарезать, дабы подать еду гостям, успевшие к тому времени напиться.

Надев теплую куртку, которая предназначалась в зиму, но никак не в октябрьский вечер, он покинул заведение, закрыв на ключ. Несколько фонарей освещали улицу по дороге до дома. Его никто не ждал, мужчина жил один. После развода, мало кто планирует начинать новые отношения. Он понимал, женщины разные, но когда с тобой живет настоящая сука двадцать пять лет, то начинаешь терять интерес к противоположному полу, углубляясь в работу.

На парковке осталась стоять одинокая «Лада», ожидая своего владельца, как преданный пес. Медведев сел на водительское сидение, заводя мотор. Пришлось немного помучиться, чтобы мотор завелся. Машину пора было менять еще года два назад. Вот только бармен копил на хорошую машину, которая прослужит долго, не подводя водителя. Включив фары, мужчина выехал с парковки.

Дом пустовал, как и каждый день, после двенадцатичасового рабочего дня. «Выпивка у Медведя» открывалась в половине первого по полудню. В такое время, заведение было заполнено отдыхающими людьми либо без постоянной работы. Жизнь в заведение появлялась под вечер, как заканчивались смены работяг. Не сказать, что денег у Медведева было много, что их было некуда девать, но доход составлял приличную сумму. Третий бар в городке, как-никак, кто-то зайдет. Большой ролью для «Выпивка у Медведя» играло то, что Медведев вырос в городке. К нему было больше доверия, чем к другим приезжим хозяевам баров, приехавшие открыть малый бизнес.

Мужчина включил свет в кухне, доставая из холодильника замершую куриную ножку с пюре. Поставив холодное блюдо в микроволновку, Медведев прошел в комнату, переодевшись в шорты и футболку с изображением кружки пива. Футболка досталась в качестве подарка от одного из посетителей «Выпивка у Медведя».

Съев вчерашний ужин, мужчина перешел в комнату, вытащив из кармана куртки черный небольшой блокнот и пожелтевшие конверты. На обложке блокнота красовалась фраза, предзнаменуя появление в космосе: «Мы покорим не только землю, но и космос!». Белые слова, покрытые лаком, блестели на свету, плавно переливаясь. Он кинул блокнот и письма на кресло, напротив кровати. Направив светильник в свою сторону, и отрубив основной свет, Медведев устроился в кресле, держа в руках блокнот с письмами отца Новикова. Взяв первое письмо, предназначавшееся жене во время войны во Вьетнаме, Медведев распаковал конверт, вынимая желтый лист с кривоватым почерком, который все еще читался. Школа на славу научила красоте письма, что его не сломила военная обстановка.

«Привет, дорогая Дарья.

Я прибыл в лагерь и прохожу лечение. Я умудрился сломать руку! Врач пообещал, что через неделю я буду чувствовать себя лучше. Я готов нападать даже со сломанной рукой, но командир говорит, что нечего летчику делать со сломанной конечностью на операции…».

Медведев свернул письмо, вложив обратно в конверт. Да, осталось проверить еще пара писем, дабы все сходилось. Удостовериться в правде, ведь Новиков не первый постоялец, умеющий выдумывать фантастические истории! Конечно, он мог скопировать почерк отца, написав все письма якобы из Вьетнама. Но, чтобы так утруждаться, ради какого-то доказательства бармену? Это не в его стиле. Обычно, если кто-то не верит в отца Новикова, тот просто машет рукой говоря: «Ты слишком глуп, чтобы верить в правду!».

Почерк остальных писем совпадал с первым письмом. Открыв первую страницу блокнота и оставив распечатанным третье письмо, бармен принялся анализировать почерк Новикова старшего. Сходство было налицо, буквы написаны также, но некоторые слова выглядели ровнее. Обстановка в спокойном космосе и на опасной войне – различались, объясняя различность некоторых слов. Бармен еще долго вглядывался в письмо и на текст в блокноте. Наконец, он допустил своей, как выразился Новиков «недоверчивой заднице» прикрыть подозрения в обмане. Они перешли на второй план.

На форзаце были написаны кривые числа: «5-7; 28-34; 40-58; 59-60». Все оставшиеся две страницы исписаны мыслями сына космонавта и летчика. Медведев не собирался их читать, возможно, он не прочитает больше половины записей отца Новикова. На прочтение уйдет час, а завтра он хотел заскочить в магазин за продуктами, перед работой.

– Попробуй удивить меня, – сказал мужчина, листая блокнот до пятой страницы. Он вгляделся в текст, надев на нос очки для чтения.

«Сегодня 5 июля, я остановился с товарищем на орбите для изучения дальних планет. Думаю, мне под силу описать все увиденное для потомков и начальства. Хочу отметить, что отсутствие гравитации, повлияло на организм, но он потихоньку привыкает. Не удобно ходить в туалет, непривычно есть из тюбиков и передвигаться по кораблю. Но, могу отметить достоинства отсутствия гравитации. Предметы не падают на пол, оставаясь рядом со мной, сколько бы я их не отпускал.

Не могу не написать об окружающей обстановке. Мы с коллегой Семеновым должны передавать все диспетчерам. Они следят за состоянием нашего здоровья, в случае неполадок, мы отправимся обратно. Меня берет две стороны: одна желаем поскорее окончить операцию, доложив все начальству, другая сторона хочет остаться здесь, наслаждаясь планетами. Мы отправились дальше Марса, все контролируется. Это заставляет нас с Семеновым чувствовать себя спокойнее и надежнее. Мысль, что я могу умереть в космосе, не увидев напоследок жену и пятилетнего сына, немного настораживает. Если я умру, то оставлю после себя пять страниц блокнота, где первые страницы посветил им.