Даниил Жуковский – Рождённый во тьме (страница 2)

Он улыбнулся уголком губ.

– Слишком часто.

– Тогда, возможно, вы знаете, где можно найти цветущую чёрную веронику? Мне она нужна… для настоя. Мать снова лихорадит.

Он чуть склонил голову.

– Лекарства не помогут.

– Простите?

– Просто… – он отвёл взгляд. – Иногда болезнь глубже, чем мы думаем.

Она нахмурилась, не привыкшая к подобной резкости, но не разозлилась.

– Вы говорите странно. Как будто… вы видели слишком много.

Он снова посмотрел на неё. И на этот раз его взгляд был пронзительным, почти болезненно честным.

– А вы… говорите так, будто ещё не потеряли надежду.

На мгновение повисла тишина.

Потом Виктория отступила на шаг, словно поняв, что слишком долго задержалась.

– Мне нужно идти, – тихо сказала она. – Доброй ночи… странник.

Он не ответил. Просто смотрел, как она исчезает в тумане, оставляя за собой лёгкий след полынного запаха и непонятное ощущение утраты.

И только когда её шаги растворились в глубине леса, он прошептал:

– Доброй ночи, Виктория.

Он узнал её имя. Не от неё. От сердца.

Под покровом ночи

Ночь опустилась на деревню, как вуаль траура. Луна висела высоко, полная, бледная, наблюдающая, как будто знала, что должно произойти. В доме на окраине всё ещё горел тусклый свет – единственное тепло в этом уголке мира.

Габриэль стоял в тени, возле стены. Он чувствовал её: Виктория – в соседней комнате, вымотанная, но не спящая. Её мысли были полны тревоги, её дыхание сбивалось от усталости и страха.

А рядом, на деревянной кровати, лежала женщина. Больная. Почти не дышала. Бледная кожа, вспотевший лоб, бред. Смерть уже стояла у порога.

Он слышал, как Виктория шепчет молитву, перебирая бусы из рябины. Она просила не богов – она просила просто… кого-нибудь.

Габриэль подошёл к задней двери. Замок щёлкнул сам по себе, дерево не скрипнуло, воздух не дрогнул. Он вошёл, как тень, как дыхание, как ветер.

Он стоял над женщиной, и в его взгляде не было ни страха, ни жалости. Только сосредоточенность.

Сняв перчатку, он обнажил запястье. Одного лёгкого движения ногтя – чуть острее, чем нужно – хватило, чтобы кожа разошлась, и тёмная, густая, почти рубиновая кровь выступила наружу. Она сверкала в тусклом свете, как нечто нереальное.

Он капнул одну каплю на пересохшие губы женщины.

Сначала ничего не произошло.

Потом она дрогнула. Лёгкий вдох. Потом ещё один. Щёки наполнились румянцем, словно изнутри её окутал жар жизни. Губы посветлели. Судороги исчезли.

Она заснула.

Глубоко, ровно. Впервые за последние недели.

Габриэль вытер кровь с запястья, наблюдая, как кожа быстро затягивается без следа. И в этот миг он услышал – шаги.

Виктория.

Он развернулся и отступил в угол. Девушка прошла мимо него, не замечая. Она бросилась к матери, тронула лоб, приложила ухо к груди. И – замерла. В её глазах проступили слёзы.

– Ты… ты дышишь, – прошептала она, не веря. – Мама… ты дышишь…

Она зарыдала. Слёзы катились по щекам, и в этом рыдании было что-то святое.

Габриэль стоял в темноте, не двигаясь.

Он хотел остаться. Хотел подойти. Сказать, что это он. Что её молитва была услышана.

Но он не имел права.

Его любовь должна быть безымянной, пока что. Его дар – невидимым.

Он исчез так же бесшумно, как пришёл.

Но в этот вечер он впервые почувствовал: теперь между ними есть связь. Тайная. Священная. Не разрушимая.

Подозрения

Замок Дю Кото был молчалив, как склеп. Только ветер, проникающий сквозь витражи, пел свою ледяную песню в коридорах. Габриэль шёл медленно, погружённый в свои мысли. Его пальцы всё ещё помнили ощущение крови, капающей на губы умирающей женщины. Он не сожалел. Но знал, что не сможет скрывать это вечно.

Отец ждал его в библиотеке.

Владислав сидел в высоком кресле у камина, как всегда – прямой, безупречно собранный, с бокалом густой, почти чёрной крови. Его взгляд был спокойным, но слишком неподвижным.

– Ты поздно, – сказал он, не поднимая головы от книги.

– Гулял, – коротко ответил Габриэль.

Владислав отложил том.

– В деревне?

Габриэль замер. Он не ожидал прямого удара.

– На склоне, – солгал он. – Воздух там чище.

Владислав встал, медленно обойдя стол. Его шаги были неспешными, но в них ощущалась скрытая сила – как у зверя, выжидающего удобный момент. Он приблизился и остановился всего в шаге от сына. Глаза – те же, как у Габриэля, только холоднее. Суровее. Без иллюзий.

– Ты принёс кровь? – спросил он.

Габриэль кивнул, протянув флягу с охоты. Владислав взвесил её в руке, будто ощущая вес не только содержимого, но и лжи.

– Лесная лань? – спросил он.

– Да.

– Тогда почему в воздухе пахнет человеком?

Наступила пауза. Длинная. Габриэль не знал, как реагировать. Он не чувствовал запаха, но отец – чувствовал всё. Даже тени.

– Ты не ел, – медленно продолжил Владислав. – Но ты… дал. Кровь. Кому?

Габриэль сжал челюсти.

– Это неважно.

– Важно всё, что ты скрываешь, – прорычал Владислав, подходя ближе. – Мы – не те, кто может позволить себе слабость, Габриэль. Наша кровь – не милость, а оружие. Её нельзя раздавать.

– Я не раздал, – резко ответил он. – Я спас.

Тишина.