Даниил Заврин – История одного кота (страница 56)
– Кажется, я всё, малыш, – тихо сказал Джереми, сплюнув кровью на пол. – Хорошо, хоть попал, признаться, думал, что промажу.
– Джереми, только не сейчас. Старик, ты чего? У меня же больше нет никого. Давай, подымайся, – прорычал Чеширски, беря его за лапы.
– Не надо, ты же все понял, малыш. И давай без соплей, меньше всего я бы хотел видеть твою прокисшую морду.
– Да пошёл ты! – рявкнул Бар пытаясь его поднять. Но старик лишь ойкнул, оттолкнув его из последних сил.
– Отвали, я тебе не дамочка, а ты не медсестра, – сплюнул он, снова прислонившись к стене. – Дай спокойно помереть.
Бар посмотрел на свои лапы – они тряслись. Он поднял глаза на Джереми. Кот буквально видел, как из того уходила жизнь, медленно, спокойно, неотвратимо. Старик путано посмотрел налево, затем направо, и постепенно взгляд его становился всё более и более пьяным. Пока, наконец, улыбнувшись своей последней кровавой улыбкой, он не выдохнул:
– Ты даже не представляешь, как я был тебе тогда рад. Зимой.
После чего его глаза стали стеклянными, а голова безжизненно повисла на толстой крупной шее. Чеширски подсел к старику и, склонившись, прислонился к его серой шерсти, от которой привычно пахло старостью. По его глазами текли слезы, падавшие на морщинистую барсучью морду. Чеширски даже не понял, когда именно он начал качаться, прижав мертвое тело Джереми к груди.
Глава четырнадцатая
Устало Чеширски поднял пистолет и прицелился. Раненая горилла истерически подняла лапы, пытаясь хоть как-то помешать пуле. Но, увы. Пробив ладонь, Чеширски попал точно в голову, размазав мозги по граниту изумительного по красоте пола. Бар поднял лапу и коснулся царапины возле глаза, затем посмотрел на окровавленные пальцы. В этот раз пуля прошла очень близко к его голове.
– Чеширски, это ты? – раздался голос Ганса с верхнего этажа.
– Да, я.
– Давай, неси сюда свою задницу.
«Надо же, великому бойцу понадобилась моя помощь» – грустно улыбнулся Бар, медленно поднимаясь по окровавленной лестнице. Он вдруг понял, что абсолютно спокоен. И если сейчас откуда-то из-за угла выпрыгнет охранник с автоматом, он даже не вздрогнет, а спокойно разрядит в него всю оставшуюся обойму. Если успеет, конечно.
Ганс стоял возле широко распахнутых дверей, прячась за левой стороной стены. Морда его была напряжена, никаких улыбок – ничего, похожего на улыбку. Лишь оскал и желание убивать.
– Какого чёрта ты так долго? Где старик?
Чеширски лишь покачал головой.
– Значит, без него, – процедил Ганс, задумавшись. – Так, в офисе всего трое, но смышленые, один – справа у окна, двое – слева за столом, вроде так. Надо, чтобы ты подстраховал.
Чеширски улыбнулся и вытащил обойму из пистолета. Нет. Увы, слишком мало пуль. Он вытащил запасную и перезарядил пистолет. Теперь можно, должно хватить. Он вышел из-за угла и, подняв пистолет, стал стрелять. Раз, два. Две гориллы практически одновременно повалились на пол, заставив третью в панике открыть пальбу и всадить несколько пуль в дверной косяк, ещё больше расцарапав морду Бара. Раз, два, три, четыре. Чеширски попал в живот, в грудь, в колено, в плечо… На этот раз он почти не целился, просто нажимал на спусковой крючок.
– Хватит, хватит, он уже мертв, – сказал Ганс, выходя из-за угла и опустив лапу на пистолет. – А вас в полиции всё же чему-то учат, не все вы там спившиеся алкаши.
– Не все. Только я, – тихо заметил Бар, наблюдая предсмертные конвульсии охранника.
– Чувство юмора – это хорошо. А вот и мистер Вуди.
Чеширски поднял глаза и посмотрел на жирного шимпанзе, спокойно стоявшего среди трупов своих подручных. Как же он его, интересно, при входе не заметил? Может, тот прятался где?
– Что ты такой грустный, все же свои. Или не узнаешь? – протараторил Ганс, возвращаясь в свое привычное амплуа весельчака. – Ну, не расстраивай меня, это же я, Ганс, Гансито. Неужели не помнишь? Маленький Гансито, сукин ты сын.
– Я не обязан каждого мудака помнить, – тяжело проговорил Вуди, с любопытством разглядывая Бара. – А ты кто такой?
– Я Бар Чеширски, детектив из Нью-Йорка.
– Ах, да, слышал. Харчи хорошо о тебе отзывался, и теперь я понимаю, почему.
– Так, ну всё, не будем распространяться на любезности, у нас слишком много дел и мало времени. На колени, ублюдок.
Вуди улыбнулся и остался стоять.
– Ну, хорошо, если тебе так удобно, – Ганс порылся в кармане и вытащил фотографию. – Просто я думал, что стоя немного тяжелее воспринимать информацию. Посмотри, узнаешь? Ты бери, бери, у меня есть ещё одна, а эту пока можешь разглядеть получше.
Взяв фотографию, Вуди вдруг лихорадочно сжал её, скривившись так, что среди бесчисленного количества морщин не было практически ничего, кроме раскаленных ненавистью глаз. Тяжело оторвавшись от картинки, он злобно улыбнулся.
– Когда я живьем сдеру с тебя шкуру и буду катать в соли, ты будешь ещё живой, немного не в себе, но живой, чтобы чувствовать абсолютно все, что только сможет почувствовать твое тело.
– Ой, давай без угроз. Кому эта глупая постановка? Мне? Тебе? Или, может быть, ему? – Ганс указал на Чеширски. – Ты же всё понимаешь, так?
Тут внизу послышались шаги, и Чеширски вдруг понял, что среди этого шума существовал лишь один звук – голос Харчи, тактично, холодно и расчетливо отдававший команды своим подручным. Бар посмотрел на Ганса, тот спокойно зашел за спину Вуди и приставил пистолет к его голове.
– Советую тебе сделать так же, мой друг, – сказал он, улыбаясь.
Чеширски медленно отошёл к Вуди. Казалось бы, глупое и абсолютное ненужное движение после всего, что произошло тут, но так было спокойнее Гансу, значит, его ствол будет меньше дрожать. Если, конечно, он вообще может дрожать. Чеширски посмотрел на дверной проём. Теперь для него больше ничего не существовало, лишь этот квадратный вход, где вот-вот должен появиться его враг.
Харчи, Харчи, Харчи. Обезьяна, лишившая его абсолютно всего. Мериан, Джереми, Гарри. Всего того, что хоть как-то связывало его с остальным миром, скупо выражавшимся в черных красках забрызганного грязью и отходами промышленного Нью-Йорка, где даже живой Бронн играл свою небольшую, но важную роль. Именно живой, с осиротевшим сыном, ради которого Бар вполне мог его пощадить. Чеширски сжал рукоятку пистолета – немного… Ещё немного и всё закончится.
– Господа, не стреляйте. Я один, – тихо сказал Харчи, поднимая лапы и всё так же пленительно улыбаясь своей немного виноватой улыбкой. – Извините, что опоздал, знаю, вы меня ждали.
– Один, – сухо улыбнулся Чеширски.
– Да, детектив, мои ребята внизу. Им незачем тут быть, ведь мы все друзья.
– Прощай, – тихо сказал Бар и поднял пистолет, но, увы, вместо выстрела он лишь получил удар слева и отлетел к окну.
– Ганс, мягче, он мне ещё нужен, – спокойно проговорил Харчи, поднимая пистолет Бара. – Детектив, вы с нами? Не хотелось бы вот так дать вам сгинуть.
– Э, всё хорошо, – сказал Бар, приходя в себя. Удар пришёлся почти в висок, ещё немного, и он бы отправился на тот свет.
– Харчи? Что за? – начал было Вуди, но Ганс опередил его, прострелив тому глотку.
– Извини, босс, я тебя не расслышал, – грустно заметил Харчи, внимательно изучая Чеширски. – Неужели вы думали, что всё так просто, детектив? Что вы можете прийти, убить всех, кого захотите? Я ведь не раз говорил, что вы слишком наивны для подобной работы.
– Предатель, – Чеширски сплюнул в сторону Ганса.
– Слишком прямолинейно, детектив, мистер Ганс просто следовал своим интересам, он помог мне, я – ему.
– Значит, твоя цель – Харельстон? А, Ганс?
– И всегда ею был. У каждого своя месть, детектив. У тебя своя, у меня своя. И выполнить обе иногда просто нереально.
– Ну почему нереально, – сплюнул кровью Чеширски. – У тебя пистолет, возьми да пристрели его. Всё же очень просто.
– Да, но только не тогда, когда внизу столько моих ребят, детектив. Не тогда, когда пыл остыл, а найти родню Вуди помог именно я, и не тогда, когда единственный выход отсюда и деньги, столь необходимые для новой жизни, тоже даю только я.
– Ты ничего не даешь, ты только забираешь, – выдохнул Чеширски, мысленно просчитывая расстояние до пистолета у ближайшего охранника. Нет, пока ему его не достать.
– Это не совсем так, – мягко сказал Харчи, поигрывая его пистолетом с глушителем. – Вот смотри, сейчас я могу дать тебе ещё один шанс.
Он направил на него оружие. Чеширски улыбнулся – видимо, старик Джереми его увидит чуть быстрее. Не самое плохое, что можно себе приставить. Но тут Харчи резко повернулся и, прицелившись в изумленного Ганса, сделал тихий одинокий выстрел, повалив тигра на пол. Проследив за телом, Чеширски невольно удивился скорости Харчи. Все, что успел сделать тигр, это исказить морду в удивлении, так гармонично сочетавшемся со смертельной дыркой во лбу.
Глава пятнадцатая
Харчи хмыкнул, ещё раз оглядел комнату и, повернувшись к Чеширски, опустил лапы. Его глаза, казалось, не выражали ничего, кроме некоторой обеспокоенности по поводу уборки, которую будет необходимо провести в залитом кровью доме. Он снова улыбнулся и посмотрел на пистолет.
– Странно, да?
– Есть немного.
– Скажите спасибо тихому оружию, иначе мои парни уже прибежали бы сюда и, скорее всего, мне пришлось бы вас убить.