Даниил Заврин – История одного кота (страница 37)
Джереми аккуратно вынул ключи и вставил их ещё раз. Затем, поглаживая, начал медленно заводить машину. Бар почувствовал, как сам нагревается быстрее, чем мустанг. Он повернулся к окну и уставился на грязную лужу. Иногда дед был просто невыносим, впрочем, почему иногда, он довольно часто вымораживал его своим поведением.
Разглядывая грязную воду, Бар вспомнил, как, стоя по шею в нечистотах, пробирался к логову маньяка-крысолова. На тот момент ему казалось, что это было самое худшее, что может с ним приключиться в жизни. Неожиданно мустанг взревел, и прошлое сразу же отупило, уступая место настоящему.
– Вот видишь, нужно было просто погладить, – улыбнулся барсук, выезжая со двора.
– Ох, что-то мне подсказывает, что одним «просто» мы не обойдемся… – тихо сказал Бар, наблюдая, как медленно отдаляется дом Абигейл.
Глава четырнадцатая
Металлические лестницы старых кирпичных домов, толстые канализационные трубы, подымающиеся из-под земли, растопленный снег, копоть, пропитавшая не только стены, но и воздух – вот что олицетворял собой промышленный район, выглядевший, как прокуренные легкие старого курильщика. Бар подошёл к углу и осторожно выглянул. На первый взгляд все было хорошо.
– Что скажешь? – прошептал Джереми, тоже высовывая голову.
– Да пока всё пусто.
– Эх, суемся в пустоту. Надо было хоть что-то узнать, прежде чем отправлять Хензо на тот свет.
– Извини, это просто был третий день, когда я никого не убивал, не смог сдержаться, – буркнул Чеширски.
– Так, подожди, кажется, я вижу кого-то на двенадцать часов. Святой Барсук, это что, горилла?
– Ну да, горилла.
– Откуда здесь гориллы?
– Я забыл тебе сказать, что Харчи не придерживается видовой моногамности, так что придётся иметь дело и с гориллами.
– Но у меня нет оружия!
– Ты же барсук, вы же агрессивные. К тому же, ты – родственник росомахи.
– И что теперь, это позволяет мне бросаться на гориллу?
– Они пугливые. Главное – показать себя злобным, – улыбнулся Бар, снова спрятавшись за углом. – Ну что, какой план?
– Да всё просто: ты дожидаешься, пока горилла войдет внутрь, затем подкрадываешься и бьешь рукояткой револьвера по затылку. Только обязательно дождись, когда он войдет внутрь, не хватало ещё тело оставить возле входа.
– Да ладно, серьёзно? И всё? – Бар снова выглянул из-за угла. – А попроще ничего нет? Это, как-никак, двухметровая туша.
– Вот именно, что двухметровая. Ты в курсе, что они плохо слышат, к тому же, плохо видят, да и с обонянием у них беда.
– Стало быть, они все, по-твоему, инвалиды?
– Нет, просто с их весом и массой им это просто не нужно, как, например, и носорогам, у которых такое же плохое зрение.
– Да, но зато у них отличный слух и нюх.
– И что? Это же не носорог, а горилла. Смотри, он уже вошёл внутрь. Я не думаю, что он там надолго задержится, давай, топай, – сказал Джереми, подталкивая сзади Бара.
– Ох, не нравится мне этот план, ох, не нравится, – помахал головой Бар, следя за массивной фигурой, которая скрылась в темном проеме.
– Пойдешь только тогда, когда махну, понял? Никакой самодеятельности.
Бар тут же подбежал к черному проёму и, услышав в отдалении тяжелые шаги, скользнул внутрь, мысленно поблагодарив Святую Кошку, наделившую кошачьих прекрасным ночным зрением.
«Как минимум, метр в плечах» – так показалось Бару, когда он перевел дыхание и начал мягко-мягко подкрадываться к огромной волосатой спине. Удар должен быть резкий, такой, чтобы у этой твари не было ни малейшего шанса подняться. Сократив дистанцию до полуметра, Бар сжал рукоятку револьвера и поднял лапу для удара. Следовало попасть либо в висок и убить на месте, или же приложиться к затылку, что также гарантировало тихую победу. Но только он приготовился вырубить, как горилла резко развернулась.
– Ах ты ж, черт… – только и успел выдохнуть Бар, прежде чем отлетел к стене и чуть было не потерял сознание, обойдясь лишь мгновенной болью, потерей револьвера и появлением темных пятен перед глазами. Пошатываясь, Бар попытался подняться.
– Лежать, котяра, – злобно прошипела горилла и толкнула его лапой, отчего Бар снова ткнулся мордой в грязь. – В охотника решил поиграть, да?
– Нет, решил фору тебе дать. Ты ведь не дашь мне подняться, – ответил Чеширски, выплёвывая кровь.
– Да почему же нет, пистолетик-то вон лежит, так что вставай.
Бар откинулся на спину и, прищурившись, посмотрел в ту сторону, куда показала горилла. Там и вправду лежал его револьвер.
– Что, смелость прошла? – басом проговорило мохнатое чудовище. – Ты, наверное, решил, что незаметный, да? Да я тебя ещё на входе унюхал, воняешь, как скот.
– Кошки чистоплотные, – сказал Бар, медленно поднимаясь. – Это лишь вы жопу по земле тащите.
– А ты отчаянный! – горилла подлетела к нему и, схватив за ногу, молниеносно повалила на пол, затем мощным рывком подняла над землей и снова приложила о стену, чудом не раскроив череп.
– Может, мирно все решим? – улыбнулся Бар, утирая кровь. – Я не хочу тебя убивать.
– Смешно, – сказала горилла, сокращая дистанцию. Бар снова поднялся, в голове гудело так, что казалось, она вот-вот треснет, как переспелый арбуз. Наконец, тварь встала так близко, что он почувствовал вонь из её рта.
– Любишь, когда больно?
– Ага, – Бар сглотнул залившую рот кровь и со всей силы приложился в челюсть обезьяне, но кроме ненависти в её глазах ничего не добился.
– Я понял. Ты любишь по-плохому. Сейчас я доставлю тебе это удовольствие, – злобно прорычала горилла, схватив Бара одной лапой за штанину, второй – за горло. – Знаешь, я ещё ни разу не выворачивал позвоночник коту-копу. Разные были, но чтобы коп – такого ни разу. Интересно будет посмотреть, насколько ты терпеливый.
– Да пошёл ты! – ответил Чеширски, чувствуя, как начинают проворачиваться суставы. – Ты, наверное, в маму такой страшный пошёл.
– Сейчас ты поймешь, что я не только страшный, но и сильный, мальчик мой, – прошипел волосатый бугай.
Бар попытался дернуться, но все его попытки были ничтожны – лапы просто не могли достать до огромной морды. Бесполезно болтаясь в воздухе, он мог лишь смотреть, как горилла довольно эффективно причиняла ему сильнейшую боль, при этом явно наслаждаясь процессом. А потом послышался треск, и Бар рухнул на землю.
Прокашлявшись и выплюнув грязь, он увидел Джереми, озадаченно разглядывающего погнутую трубу. Бар улыбнулся – никогда ещё он не был так рад тому, что старик его ослушался.
– Да ты ангел-хранитель прям, – сказал Бар, поднимаясь.
– Да я просто знал, что с тобой обязательно что-то случится. Некоторые вещи нельзя доверять молодым.
– Да ладно?
– А что? Разве не так?
– Да нет, ты прав. Только вот мне любопытно стало, откуда ты узнал, что гориллы слепые, глухие и плохо видят?
– Ну, у меня всегда проверенные источники.
– Вот сейчас не говори ничего, – сказал Бар, подходя к огромной мохнатой морде. – Лучше помоги мне его в чувство привести.
– В смысле? Всё, что я знал о них, я уже сказал, – буркнул Джереми и задумчиво добавил:
– Ударь его.
– Думаешь, поможет? – отозвался Бар и что есть силы двинул по мохнатой щеке. Горилла охнула и стала медленно разлеплять глаза. Подобрав револьвер, Бар подождал, пока охранник полностью придёт в себя и затем, приставив к его лбу пистолет, медленно и разборчиво спросил:
– Тебя как зовут?
– Олсен, – ответила горилла, переводя глаза с Чеширски на Джереми и обратно.
– Значит, так, Олсен. Будешь себя хорошо вести, может быть и выживешь. А теперь ответь ещё на один вопрос. Сколько вас?
– Трое.
– С тобой трое?
– Да.
– Джереми, возьми его ствол. Пригодится.
– Но я не умею стрелять.