Даниил Заврин – Больница Арчибальд. Записки психиатра (страница 2)

– Вы так в этом уверены?

– Более чем.

– Мередит. Она сразу отказала вам?

– Не совсем. Иначе стоило бы мне общаться с ней? Нет. Она пошла навстречу и даже назначила свидание.

– А потом отказала?

– Да, но только после того как перенесла свидание пару раз.

– И это дало вам повод пытаться снова?

– Сомнения – это ведь как стрелка на ветру. Ее можно качнуть в любую сторону. Главное – хорошо подуть.

– Да. Я видел тело.

– Это лишь последствия.

– Вы осознавали, что делали, когда похитили ее?

– Да. Это было осознанно.

– И когда связывали?

– Вплоть до побега. Понимаете, я знал, что могу достучаться. Мы ведь давно знакомы. Просто надо было указать путь к своему сердцу.

– И вы связали ее и бросили в чулан.

– Положил в чулан.

– Положили, да.

Вудс посмотрел на верхний снимок. Картинка была та еще.

– Расскажите еще раз про побег. Мне сказали, она перегрызла веревки?

– Вероломно перегрызла. Ведь по факту, я просто дал воды. Она хотела пить. И я пошел навстречу.

– И вы принесли ей миску.

– На первое время. Я был несколько смущен. Ведь это был мой первый подобный опыт.

– И вы не думали, что она попытается так освободиться?

– Нет. Она всегда была крайне избирательна в пище и во, что связано со ртом. От нее даже пахло приятно.

– Изо рта?

– Да.

– Вы написали, что даже узнали запах.

– Да, – Джонсон повернул голову на проходящего мимо окна лейтенанта. – Это освежитель «Сьюзи Боль».

– А что было потом?

– Вы про то, как я ее догнал?

– Да.

– Достаточно быстро.

– Здесь можно более детально.

– Вы про эпизод с собакой?

– Да.

– Так что тут сказать? Она хорошо чувствует след. К тому же была ночь. А между моим домом и шоссе всего пять миль. Надо было спешить. Это более прагматичный, нежели эмоциональный выбор.

– Она порвала ей обе ноги.

– Она ж собака. А как ей еще остановить бегущего человека? Уговорами?

Вудс поднял глаза поверх очков: Джонсон сидел как ни в чем не бывало, рассматривая свои ногти на крупных, мощных руках.

– Почему вы не понесли ее домой? Насколько мне известно, вы лично зашили рану своему псу, когда он распорол лапу.

– Я был зол. Это действие. Оно разозлило меня. Ведь я хотел просто поговорить. А вместо этого она решила убежать. Я разозлился.

– И раздавили ей череп.

– Да. Раздавил.

Доктор вздохнул. Джонсон тоже. С минуту они помолчали. Затем Вудс посмотрел на стоящего за окном полицейского и кивнул. Лейтенант сразу же открыл двери и задал единственный волнующий его вопрос:

– Он вменяем?

Вудс развернулся к Джонсону: тот все также сидел к нему спиной.

– Да, он осознавал, что делал.

– Вы молодчина, док, – хлопнул его по плечу лейтенант.

Вудс поднял бровь и смерил его взглядом – полицейский стушевался.

– Спасибо. Я знаю. И надеюсь, смерть этого человека, хоть немного, поможет вам пережить вашу личную трагедию.

– Да, конечно, – сказал лейтенант и едва заметно посмотрел через его плечо.

Вудс проследил за взглядом и поймал его на молодой полицейской, аккуратно раскладывающей бумаги.

– Впрочем, – сухо заметил доктор, – может и не совсем трагедию.

После чего поднял свой чемодан и пошел к выходу.

Она самая лучшая

Доктор Джеймс Вуд выглядел неплохо для своего возраста. Разве что был немного пухловат, но и это можно было оспорить. Он был невысок, щекаст и носил маленькое пенсне, которое просто обожают пухлые коротышки. Казалось, старался соответствовать по всем канонам тому типажу добрых докторов, которых так часто показывают в Голливуде.

Гарри Варнс посмотрел в окно. Из него открывался прекрасный вид на цветущую улицу, где совсем недавно распустились прекрасные цветы. Только вот какие, какие это были цветы? Проследив за его взглядом, доктор Джеймс Вудс понимающе улыбнулся.

– Любите розы?

– Не знаю. До этого момента я не знал, что это розы, – Гарри повернул глаза на доктора.

– А я вот люблю. Высаживаю их тут уже который год. Правда, все время приходится делать это заново.

– Жаль. Но я понимаю, что-то прекрасное не может повторяться на регулярной основе, – Гарри Варнс тихо вздохнул, прием у психиатра был для него чем-то вроде испытания. Более того, это было впервые.

– Я понимаю, – доктор улыбнулся. – Тяжело говорить о личном, да ещё с незнакомым человеком. Но попытаться мы должны.

– Да. У вас можно курить?

– Может, лучше леденец?

– Нет. Я ни на что не променяю сигарету, даже на пачку леденцов, – сказал Гарри и протянул руку.