Даниил Ульмейкин – Раскол света (страница 27)

– Мир, где каждый на своём месте. Мир, где в независимости от твоих родственных связей ты занимаешь место, которое заслуживаешь. Заслуживаешь благодаря твоим личным качествам, талантам, знаниям, ответственности... Мир, где люди бы не боялись леших и водяных. И это не утопия, я распланировал всё.

– Мир с людьми? – скептически переспросил школьник.

– Конечно, мир без людей не имеет никакого смысла. Даже не представляю мир без людей. – ужаснулся колдун.

– А как же превосходство видов? – настороженно спросил Кирилл, читавший речь Могальта «о культе магии и её будущего» в книге, одолженной у Гердона.

– Я никогда не был расистом. Однако метод оказался весьма полезен. – воодушевлённо начал объяснять Могальт. – С его помощью я смог склонить на мою сторону много зазнавшихся колдунов и нелюдей.

Ненадолго Кирилл задумался, после чего напряжённо спросил:

– А что теперь? Вы ведь вернулись?

– Да, после поражения у меня было время всё обдумать. Я проанализировал всё произошедшее и сделал соответствующие выводы. Никто мне не помеха, кроме Волослава. Хотя я его и в прошлый раз учитывал. Ведь я был готов к бою. Я был сильней, чем он. В том бою он должен был умереть.

– С чего вы взяли?

– Я знал, что на пути станет именно Волослав и обязан был изучить его силу, тактику боя. Я пробудил египетских Богов и наблюдал как он их побеждает. Как он изгоняет их обратно в Дуат.

– И что?

– Я ошибся, недооценил противника. Бой расставил все точки над и. Мне не победить Волослава. По крайней мере, сейчас. А значит и новую войну затевать не имеет никакого смысла.

– А как же ваши планы?

– Они никуда не делись. Однако теперь я придерживаюсь другой тактики.

– И какой же? – недоверчиво спросил Кирилл.

– Стабильно, раз в три тысячи лет развитая цивилизация истребляет саму себя. Я понял, что мне больше незачем вымазывать руки самому. Нынешняя цивилизация рано или поздно погибнет сама. Людям свойственно уничтожать себя. Следовательно, зачем мне бессмысленно марать руки в чужой крови? Рано или поздно мир, к которому ты привык падёт и без моего участия. А на его руинах появится новый лидер. Я построю свой мир, но не сейчас.

– А Волослав? Он не допустит падения мира! – упрямо воскликнул Кирилл.

– Он не вмешивается в дела людей уже три сотни лет. Общество развивается самостоятельно. – отмахнулся Могальт. – Он охраняет мир лишь от внешних угроз, таких как я... Если же угрозой людям будут сами люди, твой наставник и бровью не поведёт.

Кирилл задумался. Волослав предупреждал, что Могальт может доказать правоту даже с заведомо неправильной точки зрения. Поэтому у школьника назрел вопрос:

– Зачем вы мне это всё рассказываете?

– Во-первых, я семьдесят лет мечтал с кем-то всё обсудить и выговориться. Ну посуди сам, не с трупами же мне разговаривать. Во-вторых, я хочу, чтобы ты донёс мою актуальную позицию Волославу. А именно, что в ближайшее время войны не будет. В-третьих, ты славный юноша. Всего лишь хочу, чтобы ты знал кому служишь. Вот и всё.

– Я знаю, кому служу. – оскалился школьник.

– Хорошо. – одобрил Могальт и предупредил: – Но если когда-нибудь решишь с ним сразиться, обрати внимание на его наруч.

– Зачем мне с ним сражаться? – агрессивно протестовала проекция школьника, после чего исчезла.

– Ученику свойственно сражаться с учителем... – многозначительно усмехнулся Могальт.

***

Кирилл пришёл в себя и понял, что ест паршивую шаурму. Кроме разговора с Могальтом Кирилл также помнил, как он вышел из университета с Волославом. Они сели в машину, осознали, что голодные. После чего, купили по шаурме в грязном ларьке у не менее грязного мужика с не менее грязными руками. Откусив всего дважды, Волослав есть не стал, он отдал свою шаурму дворняге жалобно на него смотревшей. Со словами «Поедем и перекусим в нормальное место» – Волослав отобрал у Кирилла шаурму и отдал той же собаке.

– Надеюсь, не отравится. – проворчал Волослав заводя машину.

Кирилл не мог понять. Как он мог помнить и то, как он в форме проекции разговаривал с Могальтом и то, как он с Волославом ждал шаурму?

– Поговорили? – невзначай спросил Волослав.

– Как вы узнали? – удивился школьник.

– Не знал. Но ты подтвердил мои опасения. – поморщился Волослав.

ГЛАВА XI: ХОРОШИЙ МОНЯ

Тучи пленили небо северной столицы. Непроглядная чёрная туча нависла над городом. Она угрожающе предупредила об опасности сверкнув ещё издалека, когда только приближалась. Не известно было, что ей сделал город, но циклон обрушил сильнейшую бурю за последние тридцать лет.

Старая советская двушка, которую партия подарила Галеону лет восемьдесят назад сохранила свой первозданный вид. Только местами отошли старинные обои. Генеральный секретарь лояльно отнёсся к деятельности КМБ. Конечно, вампир не нуждался в этой подачке, однако отказывать генеральному секретарю было не прилично. Тем более, он любил Санкт-Петербург. Его архитектуру и климат. Он присутствовал при закладке первого камня. Несколько раз в год он посещал город. У КМБ была своя штаб-квартира в северной столице с оборудованными апартаментами. Но вампир не хотел там находиться.

Контролировать КМБ он мог и в телефонном режиме. Тем более, сейчас бы он только помешал своим сотрудникам. Все колдуны, оперативники и шпионы работали в штатном режиме. Случись что-то важное, требующее его внимания он бы сразу об этом узнал. Вампир сидел в облупившемся кожаном кресле и смотрел на капли дождя, разбивающиеся о стекло. Для вампира, который потерял счёт своим годам было вполне нормально сидеть, уставившись в одну точку сутками. Он заворожённо всматривался в капли. На фоне тёмного неба они заполняли его чертоги разума, будто больше ничего не существовало. Не существовало и его самого. Он был невесом. Он стекал по стеклу, как капля и это была единственная истина, существовавшая в данный момент времени.

Погружение в истину прервал Бетховен. Точней это был не сам Бетховен, а одиннадцатилетняя девочка по имени Алиса. Она разучивала мелодию этажом выше. Слух вампира был гораздо острей человеческого. Например, человек не слышит, как мыши разводят деятельность в своих норах, как мурчит кот у соседки снизу, и как на уровне фундамента дерутся муравьи. Бетховен Алисе давался весьма тяжело. Каждая ошибка отдавалась вампиру, будто наковальней по голове.

«Сегодня же поеду и куплю ей синтезатор. Пусть в наушниках играет» – ворчливо подумал Галеон. Он рывком встал с кресла и собрался ехать в музыкальный магазин, как вдруг на фоне пианино завыл щенок хаски, которого Алисе подарили на день Рожденья. Щенок в отличие от Алисы подошёл к вопросу гораздо серьёзней. Он не фальшивил, выл и вампиру это показалось забавным. Казалось бы, монстр, проживший тысячи лет и выпивший тонны крови, а всё равно умиляется стараниям маленького Хаски. Галеон улыбнулся и потянулся, как вдруг в окне мелькнула крылатая тень.

– Какого лешего? – удивился глава КМБ.

По не проглядываемому дождю прямо в окно летела огромная толстая летучая мышь. Однако в дождь летучая мышь не смогла бы так ровно лететь. Крылатая тень подлетела к окну и любезно рогом постучала в стекло. Растерянность вампира длилась не дольше секунды. Он откинул защёлку на старой деревянной раме с облупившейся краской, открыл форточку, запустив непрошеного гостя вместе со стеной дождя. После чего, резко её захлопнул. Жирная летучая мышь оказалась гаргульей. Гаргульи – в масштабах истории человечества очень молодой вид магических существ. Впервые они появились в Индии. В начале это были каменные страшные фигуры, которыми местными колдуны украшали свои дворцы и замки. Чтобы туда не совались люди родилась история о страшных оживающих монстрах. Именно людская вера и вдохнула жизнь в каменные изваяния. Точней надоумила колдунов вдохнуть в камень немного магии. В Петербурге гаргулий было очень мало. Взамен на защиту старинных зданий от сноса гаргульи довольно эффективно сотрудничали с КМБ.

– Моня, ты чего? – нехотя спросил Галеон.

– Я бы не стал беспокоить вас просто так, но дело важное. – истерично завизжал Моня.

Заподозрив не ладное Галеон спросил:

– Зачем прилетел сюда? Доложил бы дежурному в управлении.

– Вопрос как бы это сказать очень деликатный. – занервничал Моня.

– Настолько деликатный, что не мог оставить сообщение? Ты же понимаешь, что я контролирую всю почту министерства? – испытывающе спросил Галеон.

Дело было в том, что обычно Моня в отличие от своих собратьев из-за своей скучной жизни был редкостный жалобщик. Жаловался он на всё, что приходило в его каменную голову. Жаловался на ущемления прав гаргулий. Например, гаргульи-лошади на фасаде собора не могут погулять из-за большой высоты. Голубь нагадил на крыло. Воробьи летят не в ту сторону. Полицейские побили жулика. Иногда, конечно, были и полезные доносы, например, он мог сообщить, где гуляет пропавший ребёнок или разыскиваемое лицо. КМБ не прекратил переписку с Моней только потому, что он никогда не врал и говорил то, что видит. Это была черта всех гаргулий – они никогда не врут. А среди кучи бесполезных доносов всё-таки можно было подчеркнуть что-то важное. Однако в этот раз должно быть случилась вопиющая несправедливость. Моня был одним из не многих гаргулий, способных свободно передвигаться по городу. Из-за своего маленького веса он мог непродолжительное время летать на своих каменных крыльях. Он пересёк половину города, чтобы постучаться в окно главе КМБ. Галеон уже приготовился выслушать вопиющий случай, требующий его внимания.