Даниил Ульмейкин – Раскол света (страница 22)

ГЛАВА VIX: СОБСТВЕННЫЙ ПУТЬ

Звук строительного миксера, шлифовальной машины и громкие ругательства эхом с разной периодичностью разлетались по поместью. Настырный домовой желал скорей закончить ремонт. Стоя на стене под потолком и откашливаясь от пыли, он увидел, что сзади стоит Тихон. Богатырь либо искал чем себя занять, либо хотел что-то спросить.

– А ну выйди, не трави свои лёгкие. Мне-то пыль не страшна, я домовой. А вот ты дышать потом нормально не сможешь. Будешь как шахтёр на пенсии, спать сидя и кровью кашлять. – строго рявкнул домовой.

– Я хотел помочь! – буркнул Тихон и покорно повернулся в сторону выхода.

Платон снисходительно вздохнул.

– Да я уж закончил. – сказал домовой и спрыгнул со стены. – Поместье почти готово. Мелкие недоделки остались. Ну и мебель заказать. Всё, пойдём отсюда.

Платон вывел Тихона из запылённой комнаты.

– А что там будет, этой комнате? – спросил Тихон.

– Мастерская, видишь стены олисом выложены?

– Олисом? – переспросил Тихон.

– Да, видишь стены на мрамор похожи?

– А что такое мрамор? – виновато спросил Тихон, никогда не видевший мрамор. Вопросы он задавать не боялся, ибо ещё в первый день ему доходчиво объяснили, что задавать вопросы и учиться его основная обязанность.

– Красивый камень. – улыбнувшись пояснил Платон.

Тихон покраснел.

– Мрамор просто красивый камень, а вот Олис помимо красоты имеет полезные магические свойства. Он может накапливать и хранить магию, скрывать любые виды энергии. Волослав, конечно, давно ничего не мастерит, но у порядочного, уважающего себя колдуна всё должно быть оборудовано. Нынче негоже по подземельям сидеть, зрение портить. Не в четырнадцатом веке живём.

– А что мастерит Волослав? – растерянно спросил Тихон.

– Здрасте приехали. А меч для тебя кто выковал? – случайно проговорился Платон. Домовой вздрогнул и сразу же прикусил язык.

– Меч мне достался от Фёдора! – скрестив руки на груди усмехнулся Тихон.

Платон вздохнул и отвёл глаза. Это не осталось незамеченным.

– Откуда у Фёдора меч? – насторожился Тихон, осознав, что он действительно не знает таких подробностей.

– Самого Фёдора? Это из старых запасов. Кощей ещё выковал. Ну, когда в своём уме был. – отчитался Платон.

– А мой где он взял? – настаивал Тихон.

– Волослав выковал точную копию меча Фёдора. По эскизам наставника.

– Точную? Нет. По форме может они и были одинаковы, но мой был тяжелей.

– Ну знаешь, чертежи тогда отсырели... Стыдно признаться у меня крыша протекла. Может он действительно получился чуток тяжелей получился. – озадаченно признался домовой. – Славка то не знал для кого меч куёт. Ну Тихон и Тихон какой-то. Это он по дружбе Фёдору помог.

– А если бы знал кому куёт? Что-то изменилось бы? – без интереса спросил богатырь.

– Если бы знал, ты бы к Яге один не пошёл. Вот что! – выкрутился домовой, едва не выдав важные подробности.

Тихон грустно фыркнул и отвернулся. Платону была знакома эта модель поведения. Домового чуть молнией не прошибло. Не зная что сказать, Платон выпалил:

– Ой, как же красиво тебя подстригли.

Богатырь купился на лесть и улыбнулся. Голубые глаза снова загорелись.

– И как они тебя в цирюльню затащили? Кто тебя так окультурил? – рассматривая новую прическу богатыря спросил Платон. С одной стороны, он спрашивал, потому что было интересно. Однако с другой, доминирующей стороны для самого Тихона. Домовой хотел сделать юноше приятно. Ведь любому живому существу нравится, когда его нахваливают.

– Полина затащила меня и усадила в такое красное кресло. – воодушевлённо начал Тихон. – На шею что-то надела, укрыла синим полотном, а потом как затянула его на шее. Я думал меня это полотно удушит.

– Правильно говорить задушит. – поправил Платон с улыбкой.

Богатыря поправляли часто, и он уже не обижался. За полтора месяца жизни в новом времени богатырь подтянул разговорную речь на очень приличный уровень и уже приступил к изучению современного алфавита. На удивление Волослава у Тихона оказалась хорошая память и способность к обучению.

– Я уж хотел сорвать сию тряпку, как вдруг вышла баба такая суровая.

– Не баба, а женщина. – снова поправил Платон. Однако Тихон так увлёкся пересказом пережитого, что не обратил на это внимания.

– Полина через отражение на меня хитро смотрит, глаза так щурит и ей говорит: «Тёть Зин, сделай короткую». Эта тёть Зин посмотрела на меня так сурово. Я уж хотел вырваться. А тёть Зин руку на плечо положила и вдавила меня обратно стул. «Сидеть» – говорит.

– Не тёть Зин, а тётя Зина. – рассмеялся Платон.

– Потом этот, ну то, что Полина сначала на шею наклеила тёть Зин подвернула как маленький белый ворот. Достала штуковину такую непонятную, блестящую-красненькую и так по голове жжжжжжжжжж.... – распинался Богатырь.

Наконец-то у него кто-то поинтересовался. За одну лишь прогулку в торговый центр у него накопилось больше впечатлений, чем за всю осознанную жизнь. Однако Тихон дружил со здравым смыслом и понимал, как он будет выглядеть, если расскажет это Полине или Кириллу, для которых такие походы и стрижки с самого детства норма вещей. Оставались только те, кто бы мог его понять. Те, кто застали его век. Такими были Волослав и Платон. Волослава богатырь несмотря на перемирие и заботу по-прежнему недолюбливал. По любому поводу он рычал на бывшего врага. А Платон напротив, был как добрый дядюшка, который готов был выслушать и подсказать.

«Точно, как я сам не подумал, что машинкой подстричь можно? И Слава тоже не допетрил. Тьфу... деревенщины! Без ножниц могли подстричь» – подумал Платон.

– Я хотел посмотреть на приблуду. А она меня хлоп по щеке «А ну не вертись!» говорит. Я снова хотел посмотреть, а она так посмотрела сурово и говорит: «Не поняла, что буйных завезли?».

– И как ты до конца высидел. С твоей-то подозрительностью. Как Полька вообще усадила тебя в кресло?

– Я увидел, как спокойно Гердон в кресло сел. Его тоже обрезали. – признался богатырь.

После слова «обрезали» Платон не выдержал и захохотал. Но захохотал без зла – по-доброму. Тихон понял, что снова сморозил глупость и замолк.

– Нет-нет, не уходи в себя! – нахохотавшись опомнился Платон. – Ты это брось! Это до добра не доведёт. Однажды вспомнишь себя, поймёшь и сам посмеёшься.

Домовой ободряюще стукнул богатыря в пресс. И заметил, как Тихон отводит глаза.

– Что беспокоит тебя, мальчик мой? Скажи, не держи в себе!

Тихон замялся и что-то буркнул. Буркнул так тихо, что даже упырь бы не услышал.

– Да говори уже! – вспыхнул Платон.

– Я хотел бы отправиться на Буян. – выдавил богатырь.

– А что, отличная идея! Черномор нам не враг. Какая разница, где реабилитироваться? – поддержал Платон.

– Вы меня отпускаете? – недоверчиво переспросил Тихон.

Платон взял его руку и сказал:

– Слушай, ты не в плену. У тебя свой жизненный путь. Просто знай, что именно тут тебя любят и ждут. – сказал Платон и глаза его наполнились слезой. Домовой отвернулся.

– Я обязательно вернусь! – отреагировал Тихон на сантименты Платона.

– Я не сомневаюсь.

– Волослав… – неуверенно спросил богатырь, так как ему казалось, что Волослав в этом доме главней. Богатырь сам и не заметил, как несмотря на неприязнь, стал беспокоиться о его мнении, а вот Платон заметил. По мнению домового это было хорошо. Только преодолев неприязнь им получится прийти к взаимопониманию.

– Я замолвлю словцо. – убедил Платон и они вместе зашли в комнату, где Полина разговаривала по телефону.

Девушка оправдывалась перед кем-то:

– Да, я приболела... Нет-нет, пожалуйста не ставь пропуск, да кто их вообще проверяет? Ну Касиус, ну пожаааалуйста!

В трубке кто-то вздохнул и сказал то, что Полину вполне устроило.

– Спасибо, я знала, что на тебя можно положиться, Кас! Я твоя должница. – нежно сказала девушка и отключила вызов.

Девушка повернулась и посмотрела на богатыря с домовым. Кожа была болезненно бледная. Глаза красные, а веки слегка преопущены. Платон оказался прав. Ангина, хоть и вовремя замеченная, даёт берёт своё.

– Может мне в больницу? – жалобно спросила девушка.