Даниил Ульмейкин – Носитель хаоса (страница 41)
– Самые древние датируются примерно двадцать девять тысяч лет до текущей эры.
– Ого!
– При том, эти сохранившиеся носители информации пересказывают более древние события. То есть, они переписывались. Нам доступны записи о событиях, происходивших сорок тысяч лет назад. У меня есть основания полагать, что история человечества началась ещё раньше. Но об этом в другой раз. А то я, итак, ушёл в глубокие дебри.
– Ой, на самом деле так интересно. Жду вас на моём мартовском подкасте. Подробно обсудим эту тему.
– Обязательно соберёмся, – улыбнулся Михаил и глупо хихикнул.
Екатерина выключила подкаст. Никаких новостей по текущей ситуации. Женщина знала, что происходит повсеместная мобилизация колдунов и сбор ведьм. И об этом никаких новостей. Будто кто-то вежливо попросил магические СМИ не сеять панику. А смысл, если проходит общий сбор всех сил? Если все всё знают, зачем молчать?
– Это тактический ход, – вдруг в голове возник голос Волослава.
Екатерина вскочила с кресла и огляделась. В зале она была одна.
– Это ещё что такое? – воскликнула женщина.
Голос в голове прозвучал, как наяву. Ну это уже не в какие ворота. Решительным шагом она пошла в кабинет Волослава. Не хватало ещё, чтобы он лез в её мысли. Дверь в кабинет Екатерина открыла бы ногой, если бы она не открывалась в сторону входящего.
– Это что за дела? – накричала женщина, ворвавшись в кабинет.
Она нависла над Волославом, читающим какое-то старое личное дело. Женщине сразу бросилась в глаза картонная обложка материала. Она пожелтела ещё в восьмидесятых. Волослав растерянно поднял глаза и уставился на женщину.
– Что случилось? – спросил воин.
Он откинулся на кресле и устало зевнул.
– Не смей лезть в мою голову! – прошипела Екатерина.
– Я таким не занимаюсь.
Сказано было твёрдо. У Екатерины не возникло мысли, что Волослав может врать. Она поняла, что сама себя накрутила. Ей показалось. Она слишком много стала думать о нём, поэтому мозг с ней и шутит.
– Есть новости? – женщина решила, что лучше всего в сложившейся ситуации сменить тему.
– Пару дней назад... – начал было Волослав.
На столе возникла чашка кофе. Екатерина рукой отбила тянущуюся руку Волослава к чашке.
– Это какая за вечер?
Волослав затруднился ответить.
– Ты не спасёшь моих детей с тяжёлой головой.
Волослав усмехнулся:
– Это цикорий, – слукавил Волослав.
– Цикорий? Обожаю цикорий. Ой же без кофеина?
Екатерина забрала чашку и села на стул перед столом Волослава. Очень скоро она пожалеет о том, что не вылила этот кофе, ведь всю следующую ночь она глаз не сомкнёт. Воина позабавила забота женщины. А ещё, она не скрывала того, что ей пофиг на весь мир. В бою с носителем хаоса Волослав будет спасать именно её детей, а не всё живое на земле. Невольно вспомнилось, как огрызается Анна. «Если моему ребёнку не суждено родиться, то пусть этот мир сгорит», – ответила ведьма Волославу. Во истину прав был старый Тотон, когда сказывал юному воину о материнской натуре. Волослав рассмеялся.
– Я могу долго не спать, ты зря беспокоишься.
– Ты свои белки глаз видел? У тебя капилляры полопались.
– Что ты сделаешь? Уложишь меня спать?
– Может и уложу, – прозвучало это двусмысленно. Возможно, Екатерина сказала это неосознанно. Из чистых побуждений.
Волослав понимал, что не время пользоваться ситуацией и опустил свои бесцветные глаза.
ГЛАВА XVI: НАПРОЛОМ
В ступенчатой аудитории стоял гул из голосов студентов. Периодически оглушал массовый смех. Девчата шушукались между собой, один зазнайка хвастался шикарно проведённым вечером. Перед второй парой у студентов как раз появились силы. Дело было в том, что все выспались на первой. Кто-то и вовсе не был на первой паре. И не пришёл бы к второй, если бы не самый строгий и требовательный преподаватель в университете.
Как раз этот преподаватель ворвался в аудиторию. Именно ворвался. Все замолкли и расселись по своим местам. Контраст гула и тишины подвесил в воздухе напряжённую атмосферу. Матвей Аидович озадачено оглядел поток.
Он будто искал кого-то. Преподаватель опустил голову, вздохнул и строго выпалил:
– Кто через десять секунд останется в аудитории экзамен не сдаст.
Потом он выпрямился и поднял левую руку и посмотрел на часы.
Все продолжили сидеть. Вдруг, одна студентка. Та самая, что не ровно дышит к Касиусу, вскочила, схватила всё, что лежало на парте и выбежала как в одно место ужаленная.
Матвей Аидович проводил её полным уважения взглядом. Увидев это, все остальные повскакивали со своих мест. Один студент из толпы задержался. Это был красивый черноволосый парень. Одет он был просто. Поношенная кожаная куртка была велика и висела на нём, как кофта «оверсайз».
Парень развернулся и подошёл к преподавателю. Дождавшись, когда все выйдут, он спросил:
– Матвей Аидович, разве вы не на правой руке носите часы?
Преподаватель поднял глаза. Строгость никуда не делась. Касиус сглотнул.
– Не боишься провалить экзамен? – поинтересовался преподаватель.
– Декану сдам, – отмахнулся студент. Он был уверен в своих знаниях.
– А если не сдашь?
Касиус скрестил руки на груди. Видно было, что отступать юноша не желает.
– Просто скажите уйти и я уйду, – вздохнул студент.
Он развернулся и увидел себя, сидящего на первой парте. Студент поднял глаза и увидел, что весь поток внимательно уставился на преподавателя. Касиус повернулся.
– Видишь ли, Касиус, – протяжно сказал преподаватель, – я за тобой.
– За мной? – тупо переспросил студент.
Сначала Могальт решил, что переоценил сообразительность юнца. Но поставив себя на его место, понял, что переспросил бы точно так же.
– Мне нужна твоя помощь, Касиус.
– Моя вам? Ага, конечно. Вы самый могущественный колдун из всех, кого я видел.
– Да, но я не владею твоим даром.
– Ясно, – прыснул студент и развернулся. Позиция была принципиальная. Он не хотел быть суккубом. Не хотел жить как суккуб. Не хотел продавать себя в обмен на роскошь.
Он уже дошёл до двери, как вдруг, преподаватель спросил:
– Как дела с самоконтролем?
– У меня прекрасный самоконтроль, – огрызнулся студент.
– Ты знаешь, что это не так. Я изо всех сил стараюсь не расслабляться в твоём присутствии.
– Я справлюсь!
– Справишься, я в тебе не сомневаюсь. Ты сам себе наставник и никто умней тебе не нужен.
В аудитории повисла тишина. Морок студентов, сидящих за партами, выглядел пугающе. Каждая иллюзия уставилась на Касиуса.