Даниил Тихий – Тёмными тропами (страница 26)
Толстенная книга была чем-то вроде дневника. Жаль, что так мало информации сохранилось в целости. Первый прочитанный участок был практически в самом начале книги, и с последним его разделяло страниц двести.
Убрав книгу в заплечный мешок, я решил не говорить о ней ребятам до поры до времени. Если бы кто-то задал мне вопрос, почему я так поступил, я бы врятли нашелся с ответом. Не знаю, может интуиция, может быть, пример с хваргом, когда даже входящий в ближайший круг окружения разумный может играть свою игру.
Что уж себя обманывать я не до конца доверял Лиассин и Фабии. Хотя мне очень сильно хотелось верить что они, в самом деле, на стороне добра и не используют меня втёмную.
Пока пробирался по лазу обратно, вдруг отметил что с моей рукой что-то не так. Странное чувство вроде и не больно, но как-то неприятно, что ли. Расшнуровав наручи и задрав рукав, непонимающе уставился на покрытое потемневшими венами предплечье. Метка Атанат набухла и воспалилась. Неприятное чувство перешло в зуд.
Рука чесалась все сильней, и я вдруг понял, что меня еще и в жар кинуло. Весь лоб был покрыт испариной, в то время как по ощущениям мне становилось очень холодно, даже зубы начали постукивать. Откуда-то издалека еле слышно стал доноситься шепот и тут я, наконец, догадался что происходит.
Так же Атанат связалась со мной на кладбище, когда я посадил первое семя гнили. Но тогда возникший шепот за секунды нарастил мощь и стал оглушающим. Теперь же он бился на краю сознания словно маленький уголек, который то раздувается ветром, то снова начинает затухать.
Возможно, Атанат слишком далеко и ей тяжело связаться со мной, либо само это место препятствует нашей связи. Как мне помочь ей? Покинуть склеп? Нет не вариант. Осквернить землю вокруг? Может сработать. Но нужно ли мне это? Подумав немного, все-таки решился.
— Хильгис!
Зуд исчез, остальные неприятные ощущения тоже. Шепот, наконец, нарастил мощь и так долбанул по мозгам, что кровь хлынула носом.
По всей видимости, Атанат не знала, что я уже слышу её. Голова грозила лопнуть от ее дурного повторяющегося сообщения. Офигев от боли я не подумав ляпнул.
— Сама ты ….. На х… так орать!
Воцарилась тишина, и я кожей почувствовал в этой тишине удивление своей покровительницы. А затем пришла расплата за дерзость.
У вас, когда нибудь сводило конечности или пальцы болезненной судорогой? Если сводило, представьте на секунду что свело все тело. Абсолютно все мышцы взорвались болью, я упал на пол и неуклюже затрепыхался. Пальцы на руках и ногах выгнулись в разные стороны, грозя сломаться под давлением собственных мышц. Наверное, я выглядел как эпилептик. Мне кажется, я даже пытался орать, но вместо крика изо рта вырывалось лишь тихое неравномерное мычание.
Мда вот это я накосячил. Я уверен, что задание на финального босса любого логова, черевато вкусными бонусами и наградами. Я же умудрился одной фразой изменить условия и прошляпить все, что мог заработать.
У выхода из лаза меня встретили ребята, набросившись с расспросами. Не поверив в то, что я нечего не нашёл, Лиассин сама полезла внутрь, но разочарованная вернулась спустя пару минут.
Выпили немного отвара восстанавливающего силы перед комнатой с боссом. Последний раз отдохнули и вошли.
Первое что бросилось в глаза это отсутствие спуска вниз. Когда-то он, конечно, был, но неизвестная сила разрушила лестницу, вырвав каменные плиты и разметав их по залу. Проход терялся в нагромождении каменных обломков, стены были закопчены и повсюду виднелись следы давнего пожара бушевавшего здесь.
Помещение имело округлую форму, заваленный проход с разных сторон окружала восьмерка каменных гробов с откинутыми или в некоторых случаях разбитыми крышками. Немного выйдя вперед, я взглянул на внутренности завала у лестницы, пол здесь просел, образовав небольшую метра два в диаметре яму.
Дно этого углубления оказалось завалено целой кучей костей. Пожелтевшие, покрытые пылью и копотью останки были прямым напоминанием о разыгравшейся трагедии. Подскочившая ко мне со спины Ария схватила и потянула за руку, кивком указав на гробы.
Голубоватые руны разгорались по краям могил, над ними воздух извивался и трепетал, всё больше превращаясь в дрожащее марево. Непроизвольно мы изменили строй, стянувшись поближе, друг к другу.
Напряжение нарастало, как и свечение, исходившее из открытых гробниц. Через десяток ударов сердца оно постепенно разгораясь, разукрасило зал во все оттенки синего цвета. Лазурные блики метались по стенам, отвлекая внимание и все больше заставляя нервничать.
Кульминацией этого светового шоу стала полупрозрачная рука, возникшая в мареве и ухватившаяся за край могилы в которой возникла. Следом за рукой постепенно вырисовывалась и фигура женщины. Когда она обрела форму, на ее лице разгорелись льдистые глаза, неотрывно смотрящие в нашу сторону.
Заговоренная стрела нашей маленькой лучницы полетела точно в лоб восстающего из могилы призрака. Но выстрел не возымел действия, насквозь пролетев существо без видимого вреда.
Всё так же в полной тишине призрак вылез из могилы и попытался вцепиться в ее края. Нечего не вышло, неведомая сила медленно и неотвратимо потащила женщину в центр к яме. Где-то на половине пути её призрачное тело набухло цветом, и формирование последних деталей закончилось.
Если бы некоторое время назад я не видел, откуда вылезло это существо и как оно выглядело изначально, я бы бросился на помощь, думая, что передо мной живая девушка. Ледяные огоньки на месте ее глаз потухли, превратившись в обычные человеческие глаза, наполненные невероятным страданием и болью. Недавно появившийся рот приоткрылся, в то время как сама она упала наземь и пыталась сопротивляться силе, что утаскивала ее все ближе к яме. Стирая кожу и обламывая ногти, она изо всех сил цеплялась руками за любую трещинку в полу, и все так же неотрывно смотрела на нас.
В тот момент, когда ступни ее ног перевалили через край ямы, внутри той, тоже вспыхнуло марево. Девушка закричала, описать ее крик человеку, который ни разу не слышал, как сгорает заживо другой человек невозможно. Ноги создания медленно обугливались, она кричала, и била руками по земле из глаз текли слезы, а сила далёкая от сострадания все глубже и глубже утаскивала её в яму. Крик оборвался лишь тогда, когда девушка полностью погрузилась в углубление с костями. Под конец мне показалось, что я расслышал, как трещат ее оплавившиеся волосы.
Наверное, внутри нас есть некий инстинкт, оставшийся от тех времен, когда наши предки были неразумными животными. Её крик породил в моей душе волну паники, я замер как вкопанный наблюдая за тем, как из остальных гробов тоже вываливаются призраки, постепенно превращаясь в подобие живых людей.