Даниил Тихий – Трехликий IV: Полководец (страница 2)

Холм висельника утопал в тумане и тот серьёзно снижал видимость, но слышимость оставалась достаточной, чтобы латник услышал приглушённое ржание на холме, с которого спустился половину часа назад. Становилось понятно, что неизвестная угроза приблизилась.

И приблизилась быстро.

Перейдя с шага на лёгкий бег Морран развернул Оплот и вытащил трещащий энергией ауры Крест. Потоки вирта влекли его вперёд. Место, на которое указал Молох своим языком, было поблизости. Иссохшее дерево показалось из тумана через минуту и оказалось куда больше, чем казалось с вершины другого холма.

Рассечённая трещиной, чёрная кора, подпиралась у корней разрытой могилой. А вместо висельника, на изогнутой и кривой ветви, висела оборванная верёвка. Морран замедлил шаг, чувствуя, что попытка проникнуть в разрытую могилу у корней дерева, неизбежно закончиться схваткой.

И не ошибся.

Висельник оказался стражем, не допускающим чтобы нежить прорывалась в смертный мир, а смертные в мир мёртвых. Он поднялся из разрытой могилы связанный по рукам и ногам, завёрнутый в покрытые пятнами ткани, с петлёй на шее, что стягивала горловину мешка, в который была заключена его голова.

Показывая мощный талант к левитации, проклятый взмыл над землей на несколько метров. Прямой как столб и пышущий магической аурой.

Лошади заржали у подножья холма и Морран бросился в битву.

Его встретил ментальный удар, жестокий и сильный. Психическая атака, так нетипичная для нежити, не застала владыку врасплох. Он метнул клинок за секунду до того, как ментальный толчок заставил его споткнуться и упасть на колено.

Волшебный меч преодолел разделяющие их расстояние за считанные мгновения. Ударил в грудь висельника искрящейся молнией и в электрической вспышке испепелил призрака, заставив потерявшие опору и горящие тряпки, пасть обратно в могилу.

Несмотря на бегущую из носа кровь и звон в ушах, воин сформировал рукой руну исцеления и немедленно восстановил аватар, чтобы услышать за своей спиной нарастающий топот копыт и увидеть в тумане силуэты всадников. Принимать бой с неизвестными Морран не собирался. Течения вирта вели его в разрытую могилу, к своему мечу и выходу в мир живых.

Он добрался до неё рывковым приёмом и немедленно спрыгнул. Влажная, серая земля не толкнула его в ноги, а провалилась, лишая воздуха и сковывая движения. Сжав зубы и чувствуя попавшую в рот землю, он рыл её руками, прекрасно зная в какого рода субстанцию угодил. Могила была устроена таким образом, что не отпустит, пока он не сделает первый судорожный вздох своей агонии.

Так и вышло.

Он вырвался из-под земли, когда в глазах поселилась предобморочная тьма. Втянул себя воздух и едва не захлебнулся. Полез дальше, борясь с головокружением и грязью норовившей заполнить шлем. В разрытой могиле по эту сторону реальности стояла дождевая вода, которая его едва не убила. Больших трудов стоило выбраться из этой грязной ловушки и отдышаться.

Моррану подумалось, что множество ходоков окажись они на его месте, захлебнулись бы в этой луже из-за банального стечения обстоятельств. В реальности живых… шёл дождь.

Борьба со стихией высосала силы из аватара. Долгую минуту скинув с головы шлем, он сидел в могиле и восстанавливал дыхание. А когда восстановил его, нашарил меч, разгоревшийся при его прикосновении голубым сиянием ауры, промыл шлем и полез наверх.

Оружие потрескивало разрядами молний, которые изредка впивались в держащую его латную перчатку и мокрую землю, но не причиняло вреда своему носителю. Оказавшись на поверхности, чемпион Тура убрал клинок в ножны и понял, что предательство унесло его далеко от дома.

Причём дело было не в одном только расстоянии, но и во времени.

Снаружи цвело лето. Зеленела трава и лишь проклятое дерево в обоих реальностях оставалось сухим и мёртвым, как и земля под ним. С затянутого, пасмурного неба без конца накрапывал дождь. Скрипела верёвка, на которой болтался висельник. Вездесущий туман, самого обычного цвета затягивал холм.

В этой реальности не было стоящих повсюду надгробий, сухой земли с хрустящими под ней костями, заброшенных домов, башни, часовни и соседних холмов. Только лес, далёкий горный кряж и озеро по правую руку. Скроенная из «холмов висельника» местность осталась по ту сторону могилы, напоминая о себе лишь срезанной и обугленной головой Молоха.

Тварь уже сбросила с себя вырезанное на лбу заклятье. Была слишком сильной чтобы подчиняться рунам вечно. Раны затянулись и язык в лишённой челюсти пасти Молоха снова дёргался и размазывал по доспеху у бедра кровавые слюни.

Глава 2

По ту сторону гор

Серрисе удалось откусаться.

Её рана и беременность сыграли некромантке на руку, но подозрения у совета всё равно остались. Никто не нашёл под завалами склада следов смерти её любовника, и карлы до сих пор надеялись, что он вернётся.

По мнению колдуньи — безрезультатно.

Воевода Турин, взял на себя временное обязательство вести народ Въёрновой пади. Официальная версия совета звучала как неожиданное нападение демона, не пойманного во время зачистки. Её источником была Серриса и покуда у совета нет доказательств её вины, некромантка считала себя в безопасности.

Но это было не так.

Существа куда как более близкие тьме чем сама некромантка, не сводили с неё глаз. Следуя по коридорам скалы-крепости к своему чертогу, женщина опиралась на новый посох, выстукивая его пяткой в такт собственным шагам. Молох принял её жертву, очередная печать с книги Арландира была снята и несмотря на плохое самочувствие она проводила целые дни в обучающих медитациях подле книги.

Впрочем, выходить ей все же приходилось.

За полтора месяца прошедших с момента предательства запасы её ингредиентов сильно истощились, а выпросить новые было просто не у кого. Воевода был слишком дотошным, чтобы не разобраться к чему ей запрашиваемые ингредиенты и потому приходилось обращаться к контрабандистам. А они заламывали такую цену, что некромантка едва сдерживалась чтобы не причинить вреда жадным ублюдкам.

Новые знания согнули её позвоночник и состарили. Скрюченная и прижимающая руку к округлому животу она пришла к своему чертогу и трижды стукнув пяткой посоха по плитам пола проскрипела:

— Ша’ас Мас’срандир!

Врата распахнулись, но она не сумела пройти за них. Ибо те, кто крался в тенях за её спиной, ждали именно этого момента.

Слуги Линиамат, чёрные крылья вампирского клана обрушились на свою жертву. Ворохом летучих мышей они окружили некромантку и вынудили сработать её защиту. Чёрные копья заготовленного заклинания, ударили в разные стороны, но не нашли целей лишь без толку выбив отделку из стен.

Гибкая вампирша ударила по руке с посохом и тот полетел в сторону. Ответом ей был свист серпа и гортанный выкрик некротического заклинания, но гибкая фигура уже исчезла, уносясь к потолку стаей летучих мышей. Удар от другого вампира рукоятью клинка обрушился на затылок развернувшейся женщины и бросил некромантку на пол.

Теряя сознание, она упала, и прежде, чем взгляд окончательно померк, почувствовала ещё один удар.

Проходящий в пятнадцати шагах патруль был безучастен к произошедшему. Воинов околдовали и отвели им глаза. Они прошли мимо потерявшей сознание некромантки и затаскивающих её в чертог вампиров так, будто ничего не случилось.

Посланников из клана Багрового сада было трое. Каждый прожил больше века и испил кровь множества смертных. Одна из них, та самая кого в своё время лишил конечностей сам Морран, возглавляла отряд по поручению принцессы крови Линиамат.

Белокурая вампирша пряталась за кожаными одеждами и маской. Глубокий капюшон не позволял стороннему наблюдателю узнать её, а обтягивающие одежды скрывали всё, кроме атлетичной и соблазнительной фигуры.

С помощью волшебного куба один из вампиров деактивировал установленную на вратах ловушку и отряд внёс бесчувственную колдунью под своды её чертога. Врата были закрыты, и представители нежити остались один на один со своей жертвой.

Колдунью раздели и привязали к креслу после чего насильно влили в горло эликсир, лишающий всяких способностей. Приводила её в чувство лично Анни, дочь Багрового сада, посланница Линиамат.

Несколько звонких оплеух закончились словами:

— Я слышу, как бьются ваши сердца и дрожат веки. Нас не обмануть притворством. Раскрой глаза.

Но некромантка не была дурой:

— Мои глаза нужны тебе для твоего колдовства упыритца?

Анни улыбнулась:

— Не всякая магия требует взгляда. Ты расскажешь нам всё, что мы хотим узнать, иначе… я заставлю тебя вживую увидеть, как будет взрезан твой живот и извлечён плод. Затем мы обратим его и он пожрёт тебя заживо, обречённый на судьбу кладбищенского людоеда. Не вампира и не человека. Низведённого до животного состояния и застрявшего в ущербном теле. Ты будешь рассказывать всё о чём мы тебя попросим только из надежды, что это дарует тебе быструю смерть.

Серриса расхохоталась, её было непросто напугать:

— А просто спросить не пробовала?

Анни была спокойна и теперь взирала на некромантку без тени эмоций:

— Мы уже спросили у твоего любовника. Но он ничего не знал о происходящем.

Что-то холодное и влажное опустилось на бёдра и пах колдуньи, и та вздрогнула. Раскрыв глаза, она увидела лежащую между её ног голову. Шадарат взирал куда-то мимо неё двумя мёртвыми, затянутыми белёсым бельмом глазами.