Даниил Тихий – Трехликий II: Черная стража (страница 45)

— Друм, заморозь их!

Окружённые врагами, в постоянном ожидании, что найдётся существо, для которого наша маскировка не эффективна, ходоки были напряжены словно пружины. Они пробирались сквозь лениво бредущих тварей чувствуя собственной шкурой, что в любой момент одна из них может вцепиться своими пальцами в их аватары.

Приказ к атаке, стал для ходоков облегчением. Желанной развязкой и способом трансформировать свой страх в разрушение.

Карлик взвился в прыжке перескакивая сразу десяток ступеней, врезался в спину одного из умертвий, щитами отбрасывая его с дороги и ещё раз активировав свою рывковую способность, преодолел остатки расстояния до рыцарей смерти. Взбежав по крупу лежащего коня, он оказался в самом центре пролёта. На вершине шевелящейся и шипящей горы.

Огненный плащ полыхнул яркой вспышкой, отбрасывая протянутые к нему руки мертвецов и раззявленные пасти восставших скакунов, а разошедшиеся в стороны волны холода, превратили груду покалеченных тел в уродливое подобие инсталляции. В покрытые льдом статуи, продолжающие тянуть силу из живых, но на краткий миг неспособных к действию.

Мы бросили свой аватар вслед за Друмом сразу, как только сработала ледяная магия. Преодолели разделяющие нас ступени и ударом Сик’Карака врубились в лёд и плоть, одновременно активируя руну света, засверкавшую яркой звездой на наруче нашего аватара.

Свет был естественным оружием против тьмы и заклинаний на основе мрака. Как маленький огонёк свечи без труда отбрасывает ночную темень в стороны, так и наша руна, обрушив солнечные лучи на проклятое воинство отбросила прочь их ауру смерти.

Лёд продержался недолго, рыцари смерти были стойкими существами, но чёрный меч, шестерёнки Друма, огненный плащ и солнечный свет Иллюминус, сломили их сопротивление. Они пытались ответить ударами ржавых, проклятых мечей и отбросить нас тёмной магией, но всё было тщетно.

Мы смели их в едином порыве. Разбили на отдельные осколки льда, опалили светом и огнём выживших, чтобы сбросить прочь со скалы. Принесённые сюда давкой низшие, были убиты магией, их тела тлели и обращались прахом под светом одной лишь Иллюминус.

Всё это время некромантка и Виллерт разили обычных мертвецов продолжающих взбираться по лестнице, проигнорированных нами в безумной атаке на рыцарей. К моменту, когда мы зарубили последнего мёртвого скакуна, Серриса как раз поднималась к нам. Ступив на пролёт, она ткнула навершием посоха в ползущего к ней безногого латника и пожгла ему череп:

— Молчун! Бесконечно мы тут не продержимся!

Наш аватар прошёл проверку силой и мощным пинком сбросил в бездну обрубок лошади, едва не вцепившейся нашему аватару в бедро покрытой инеем пастью.

Махнув рукой с потухшей Иллюминус в сторону вершины, мы прорычали:

— Пусть Виллерт держит лестницу, а мы займёмся главным!

Некроматка кивнула и отмахнувшись серпом от подступившего снизу мертвеца, скрылась из виду, а мы с Друмом, переглянувшись, бросились наверх.

Залитые кровью ступени остались позади через несколько десятков секунд, откусив этим забегом серьёзный кусок нашей выносливости. А на мосту, в каких-то сорока метрах от нас, гарцевал безголовый всадник.

Он отсалютовал нам клинком и отзываясь на это приветствие, жаровни, стоящие по периметру моста, полыхнули потусторонним светом, а от лежащих на мостовой трупов в нашу сторону бросились тени.

Меч против них был бессилен и нам пришлось активировать выточенные на доспехе руны. Они защитили наш аватар и временно повысили характеристики, сделав быстрее и сильнее, позволив предвосхищая атаку обернуть меч остриём вниз, упирая в камни и отдавая приказ:

Питайся!

Невидимый ветер магии всколыхнул останки и оборачивая их кровавым туманом стёр призванные тени и задул жаровни. Багровая пелена покрыла и лестницу, и мост, наползая на нас со всех сторон и втягиваясь в распахнутую пасть трёхглавого дракона, венчающего рукоять Сик’Карака. Нагрудник зашелестел чешуёй словно на пару мгновений стал живым существом, а в нашем раздвоенном разуме поселилась мрачная удовлетворённость.

Демоническая тварь, взращённая в нашем доспехе, была довольна.

Выточенные на костях и чешуе руны снова напитались силой, а Глодатель костей существенно потерял в весе. Закинув его на плечо и перейдя с шага на лёгкий бег, мы двинулись вперёд, на ходу отметив, что за нашей спиной послышался гортанный речитатив заклинания, это Серриса повторила наш путь и решила вступить в схватку у врат Медового зала.

Видя суть нашего противника, мы знали, что битва не будет лёгкой.

Развернув к нам коня, он взмахнул волнистым мечом, и укрывающая нас защитная руна отправилась в тартар. Пропитанный страхом артефакт черпал свою силу из эмоций врагов, а с учётом того, что за его хозяином простёрлась крепость с сотнями мирных жителей, ходоков и измотанных схватками карлов, страха в окружающем нас вирте было больше, чем вдоволь.

Защитный купол треснул, осыпав мостовую искрами, а мы снова разожгли на своём наруче руну Иллюминус, закрываясь её сияниям от чёрной магии. Именно она должна была позволить сократить дистанцию до врага и вступить с ним в ближний бой, не опасаясь тёмных чар. Но человеческий фактор изменил расклады.

Друм ошибся. Решил будто его обычная тактика резкого сближения и стихийной комбинации сработает и в этот раз. Но сорок метров — это слишком большая дистанция чтобы он мог оставить её позади раньше, чем латник снова взмахнёт клинком.

Больше не защищённый в полной мере светом Иллюминус, карлик вырвался далеко вперёд и на третьем рывке нарвался на встречный удар тёмной магией. Ослабленной светом, но всё ещё жутко опасной.

Лёгкий композитный шлем не выдержал призрачного удара мечом, и мы увидели, как тело карлика по инерции полетело вперёд, а правая часть его лица вместе со срезанной наискось черепной коробкой, шмякнулась на мостовую.

Мы ровным счётом ничего не могли сделать чтобы предотвратить его смерть или исправить. Он умер мгновенно, вирт забрал его память заставив аватар упасть и вывалить остатки мозгов на камни моста.

Буднично. Банально. Будто и не было никогда карла по имени Друм.

Человеческая часть нашей личности испытала шок. С людьми всегда так. Они создают вокруг себя концепцию мира и когда она рушиться, когда гибнут те, кого они привыкли видеть ежедневно, это вгоняет их в ступор.

Но на наше счастье, машинный разум никуда не делся и ему было плевать на ошибку карлика. Он сделал всё чтобы свести риски к минимуму, но не мог создать условия равные абсолютной безопасности.

Следующий удар обрушился уже на нас.

Сияющая солнечным светом рука защитила нас от него, поглотив большую часть призрачного удара. В отличии от головы Друма она находилась за источником освещения и поэтому нивелировала ущерб, вместо того чтобы допускать его к телу. А дальше, мы вышли на дистанцию эффективного рывка и немедленно его использовали.

Мёртвый жеребец под консоргом успел выдохнуть в нашу сторону целое облако ледяной стужи, но активированная ранее комбинация рун продолжала работать, в том числе Нивиармус — защита стихий. Благодаря её силе мы не обернулись промороженной статуей, а получили штрафы от холода и оцепенения, чтобы, пролетая сквозь облако и выставив в сторону клинок нанести свой коронный удар.

Видя течения вирта и зная характеристики своего врага, было совсем не сложно рассчитывать варианты его убийства. Мы знали, что он уже истратил свою способность отразить смертельный урон. Знали мы и о тёмной каре, что срывалась с небес некротическими снарядами и обрушивалась на головы его врагов, которая так же не могла быть использована больше одного раза в сутки.

Всё что у него осталось так это выдыхаемый конём холод, аура свойственная каждому рыцарю смерти и способный наносить дистанционные удары, волнистый клинок.

Ничто из перечисленного не помешало чёрному мечу одним горизонтальным ударом развалить коня на две половины, отделяя все четыре ноги от остальной части туловища и разрывая ледяное сердце. Мы остановились в пяти метрах позади падающего на мостовую всадника, а ветер, разогнанный нашим стремительным перемещением, рванул нас за плащ и растрепал тяжёлые косы на шлеме.

Угловатая фигура консорга успела подняться, прежде чем на него обрушилась магия Серрисы. Впрочем, безрезультатно. В отличии от обычных умертвий, этот проклятый обладал невероятным сопротивлением к тёмной магии.

Мы атаковали его снова без малейшей паузы. Курт ударила его разрядом электричества, а Феррис — всполохом пламени. Обе не могли поставить точку в нашем противостоянии, но пошатнули мертвеца и позволили нанести удар Сик’Караком.

Впервые, наши мечи встретились.

Казалось, что Глодатель костей сокрушит не только волнистый клинок, но и его владельца, но латник при жизни был обученным и опытным воином, а его артефактный меч, блокировал и наносил удары не сталью, но страхом смертных.

Встреча клинков породила магический хлопок, ударная волна от которого разнесла в сторону пыль из-под наших ног. Сик’Карак был отдёрнут и немедля отправился в новую атаку, потому как разрывать дистанцию было смерти подобно, как и сближаться. Единственным вариантом была работа на краю досягаемости собственного меча. Он был длиннее волнистого клинка рыцаря смерти и сводил на нет попытки мёртвого воина сблизиться и показать своё фехтовальное искусство.