Даниил Тихий – Трехликий I: Мертвые Голоса (страница 19)

Взглянув на свою покрытую шрамами от постоянных разрезов ладонь, трёхликий передумал использовать руну. Её время было ограничено, а впереди его ждала очень долгая и тёмная ночь.

Чтобы осветить себе путь он выкрал масляный фонарь, потушенный им ранее, и висящий тут же — на перекрёстке.

Стоки встретили ноги убийцы плеском. Вода после недавних дождей доходила здесь до щиколоток, но пол был неоднородным, ступенчатым, и сделав шаг в сторону трёхликий едва не ушёл с головой в зловонную жидкость.

Заранее намотав плащ на руку, удерживающую разожжённый фонарь, он поднял источник света повыше и огляделся.

Втянув в себя воздух, убийца немедленно понял для чего люки делались в виде решёток. Если бы не они, здесь бы скапливались газы и любой, кто рискнул бы открыть сюда люк, рисковал упасть замертво.

Вонь стояла просто сумасшедшая.

Вытащив свободной рукой один из чёрных клинков, он пошёл вперёд. Узкий тоннель повторял своим направлением улицу и уводил прочь от стены, но трёхликий надеялся, что это не на долго. И оказался прав.

Новая решётка, в этот раз перечёркивающая боковое ответвление тоннеля прямо над воротами и своими размерами не уступающая тюремным аналогам, была заперта на здоровенный навесной замок. Покрыта ржой, свисающей с неё слизью, сосульками волос и ещё не бог весть чем.

Во время дождей уровень воды поднимался здесь до самого пояса, что было хорошо видно по линии ржавчины и полусгнившего, размокшего сора, налипшего на стены и решётку.

Остановившись у преграды трёхликий выпил эликсир укрепляющий его иммунитет и убрав меч взялся за отмычки. У замка он задержался почти на час, взламывая и собственноручно закрывая его обратно.

Со стороны подобные действия могли показаться странными. Ходок при свете висящего на решётке фонаря, взламывает и закрывает замок десятки раз подряд. Но на деле эти ухищрения были оправданы. Чтобы в бедующем правдоподобно объяснить имеющиеся у него навыки продвинутого взлома требовалась практика.

Вскрыв замок порядка сорока раз, машинная часть разума трёхликого отправила почти сто пятьдесят отчётов. Большая часть которых, была чистой липой, подделкой, призванной объяснить необходимый объём практических действий для существенной прокачки навыка.

Выполнив второстепенную задачу, убийца двинулся дальше.

Гуляющие по тоннелям звуки настораживали его. Машинной частью своего разума он знал, что подобные места зачастую обитаемы и опасны. Поэтому, когда на следующем же перекрёстке вода вспучилась горбом за его спиной и забулькала, он был готов.

Но с тем, что полезло из бурлящих, мутных вод, было не справиться его мечами.

Система пометила монстра короткой фразой «Плотоядная слизь», но эти слова полностью отражали его внешний вид. Зловонная, неотличимая своим цветом от воды туша, полная вкраплений костей и мусора, полностью перекрыла тоннель и с отвратительным бульканьем двинулась вслед за своей добычей.

Бегство, стало единственной возможностью выжить.

Будто этого было мало, с её появлением в воздухе повис зелёный туман, что вместе с поднятой волной катился по направлению к убийце.

Понимая, что времени не хватает и разорвать дистанцию просто так не выйдет, говорящий за мёртвых развернулся и с силой швырнул фонарь к потолку. Бухнуло, полыхнуло. Огненный дождь окатил преследующего монстра и попав в радиус действия зелёного тумана вызвал настоящий пламенный всполох.

Отрава, висящая в воздухе, оказалась горючей.

Благодаря комплекту садиста и собственной ловкости, трёхликий сумел пройти проверку реакцией и закрылся плащом. Тёмная ткань так трепетно уберегаемая от воды покрылась дырами и подпалинами, заставив ходока пожалеть о том, что он не дал ей испачкаться и намокнуть.

Вот только трюк с масляным фонарём чудовище не остановил.

Залитый огнём, элитный монстр, ежесекундно теряя в объёме своего тела, продолжал преследовать ходока. Убийца отступал, прыжком углубился в тоннель перекатившись и промокнув до нитки, а затем вскрыл собственную ладонь и двумя мазками нарисовал на груди малую руну Феррис… руну огня.

В следующее мгновенье мутная слизь накрыла его с головой, прижала к стене и поглотила всем своим телом. Долгих несколько секунд ничего не происходило, а затем она осветилась изнутри и лопнула сразу в десятке мест выбрасывая наружу языки пламени и зловонный пар.

Руна сработала, на пару мгновений укрыв заклинателя за огненным куполом.

Критический урон, помноженный на уязвимость к огню, сделал своё дело. Тварь погибла и теперь распадалась на составляющие, медленно растворяясь в окружающих водах.

Трёхликий, которого успело приложить о стену, съехал по ней вниз и некоторое время сидел в воде свесив голову на грудь. Слизь, покрывающее его с ног до головы очень быстро распадалась, утратив магические связи, поддерживающие в ней подобие жизни.

Зарождение подобного чудовища в магическом мире, в стоках, куда сливались отходы из местной алхимической лавки, не было чем-то удивительным или необычным.

Удивительным было другое — трёхликий выжил.

По сути, его высокая эффективность в бою обуславливалась лишь машинной частью его разума. Остатки искусственного интеллекта системного охотника, сохранили достаточно вычислительной мощности, чтобы, мобилизовав её в нужное время, просчитать вероятности происходящего, оценить внешний вид и видимые параметры врага, а затем принять наиболее качественные, ведущие к победе — действия.

Открыв глаза, он сплюнул попавшую в рот жижу и кое-как поднявшись на ноги, увидел в воде блеск.

Вирт наградил его за убийство сильного и редкого противника не только возросшими характеристиками, львиная доля которых всегда ложилась на те из них, что использовались непосредственно в бою, но не забыл и про материальную сторону вопроса.

Запустив руку в воду и ухватившись за блестящий предмет, убийца вытащил из воды камень со странной, пружинящей оболочкой:

Эссенция распада (1 шт)

Камень был синего, редкого класса ингредиентом. Убрав его в поясную сумку, трёхликий опёрся на стену и побрёл вперёд. Возможно, в воде было что-то ещё, но в стоках царила непроницаемая темнота и лишь далёкий, лунный свет где-то за поворотом, служил ему ориентиром. Если бы он мог, он бы уже воспользовался руной чтобы адаптировать своё зрение, но его мокрая кожа и волосы не позволяли этого сделать. Нарисуй он сейчас у себя на лбу нужную ему руну, она бы разрушилась в течении минуты, поплыв под действием стекающей с головы влаги.

Противостояние с плотоядной слизью отняло у его плаща половину прочности, наградило ушибами и отравило. Кроме того, полученное от эликсира укрепление иммунитета не было абсолютным. Грязная вода и слизь попали на разрезанную ладонь. Шанс что в ближайшие часы он не пройдёт проверку здоровьем и заболеет какой-нибудь гадостью возрастал многократно.

За поворотом его ждала ещё одна сточная решётка в потолке. Именно просачивающийся сквозь её ячейки лунный свет и служил ему ориентиром.

Поднявшись по вбитым в стену скобам трёхликий замер. Наверху послышались голоса. Кто-то прошёл мимо решётки:

— Не нравится мне это дерьмо! Кто поручится что кто-то из нас не заболеет и не отправиться на костёр как эти бедолаги?

— Тебе платят в четверо от обычного! Лично я молюсь чтобы они дохли как можно медленнее. Тогда можно будет задержаться и поиметь побольше деньжат.

Когда голоса удалились, трёхликий упёрся в решётку плечом и сдвинул её в сторону. С момента рождения аватара в этом мире его жилы окрепли, а постоянные схватки, где зачастую приходилось двигаться на пределе своих возможностей, сделали его мускулатуру достаточно развитой чтобы он без труда проходил проверки силой в таких пустяковых, бытовых ситуациях.

В речном районе пахло палёными волосами и горелой древесиной.

Забравшись наверх, говорящий за мёртвых первым делом покинул перекрёсток. В отличии от основных улиц других районов, здесь не висело масляных фонарей и лишь где-то во дворах что-то горело, отбрасывая жёлтые блики на перекрёсток.

Странно, но он больше не чувствовал колыбели. Помнил направление, в котором она находилась, но её саму… больше не чувствовал.

Прячась за рассохшимися бочками, он проводил взглядом прогрохотавшую по мостовой телегу, гружённую трупами. Ноги мертвецов торчали из-под укрывающей их мешковины и подпрыгивали, когда грубые колёса натыкались на выпирающие из мостовой камни. На бледно-синей коже мертвецов виднелись волдыри и коросты. На повороте, лошадь заартачилась, телега дёрнулась и несколько тел скатились на мостовую.

Одно из них издало тихий стон…

Конвоиров подобный расклад не устроил.

Вооружённый человек с замотанными лицом, из тех, что опешим ходом сопровождали телегу, взмахнул дубиной и опустил её на голову выжившего. Раздалось мычание, какое можно услышать разве что на бойне.

Подобный расклад не вызвал у ублюдка ни капли сочувствия. Он лишь ругнулся, вставая над своей жертвой и перехватывая дубину обоими руками.

На третьем ударе череп отчётливо и громко хрустнул. Ещё через минуту тела были закинуты обратно в телегу, а лошадь успокоена. Пройдя по следам этой группы во дворы, трёхликий стал свидетелем массового сожжения.

Из стоящих вокруг домов на улицу вытащили всю мебель и теперь она, разбитая и обезображенная, стала топливом для сожжения больных. Некоторые из тех, кого кидали в это большое кострище были ещё живы, но конвоиры не удосуживали себя добиванием.