Даниил Тихий – Трехликий I: Мертвые Голоса (страница 12)
Открытые заранее ставни и приготовленная верёвка пустили его внутрь.
Теперь у него были свидетели, которые подтвердят его отсутствие в деревне в случае любых подозрений.
Ходоки давно разбрелись по комнатам, но говорящий за мёртвых прождал ещё несколько часов чтобы дать им погрузиться в сон. И только когда время перевалило за полночь он потушил лучину, используя обычную ткань как разбойничий платок прикрыл им нижнюю часть лица, открыл замок отмычкой и тихонько приоткрыл дверь своей комнаты.
Никто не видел его в этой экипировке. Никто не видел его мечей. Темноты и платка на нижней части лица будет достаточно чтобы сохранить анонимность у случайных свидетелей.
Гостевой дом утопал во мраке.
Магия крови тем сильнее чем больше крови пролито. И сегодня он собирался пролить её много, чтобы зачаровать чёрные клинки и ещё сильнее раздвинуть рамки физических возможностей своего аватара.
Но сначала, нужно было пролить свою.
Порезав ладонь, он нарисовал на своём лбу солнце и черту кошачьего глаза, разделяющую это солнце на половины. Руна, отгоняющая темноту. Для стороннего наблюдателя ничего не изменилось, но как только часть энергии внутреннего резервуара перетекла из аватара в руну, над его головой будто повесили большой масляный фонарь.
Он начал зачистку снизу вверх. Прошёл по скрипящим половицам коридора и спустился по не менее скрипучей лестнице вниз, в общий зал. Прокрался мимо спящего у очага служки во внутренние помещения первого этажа. Проверил заперты ли двери.
Здесь съёмных комнат не было. Только хозяйские и кухня.
Первыми умерли хозяйка и её муж.
Чёрные клинки опустились одновременно, на стены брызнула кровь, потекла из ран, всё сильнее и сильнее пропитывая соломенные матрасы и капая на пол. Проверки силой и ловкостью помноженные на нападение из скрытности позволили убийце нанести двойной смертельный удар и остановиться, наблюдая как кровь стекает на пол.
Капля за каплей, всё быстрей и быстрей…
В комнате хозяев говорящий за мёртвых нанёс на своё лицо вторую руну. Ту, что помогала подмечать мелочи и видеть сокрытое. С её помощью он нашёл под половицей мешок с полусотней серебра и что более важно, связку ключей от всех комнат гостевого дома.
Служка, уснувший у очага, умер следующим. Он дремал сидя, лицом к тлеющим поленьям и наверняка даже не почувствовал боли, когда свистнувший клинок отделил его голову от туловища. Маленькое тело сползло на пол и дважды дёрнувшись замерло навсегда.
Новая кровь потекла чёрной лужей, накрывая половые доски и скапливаясь в щелях между ними.
Деревенские молодухи, работающие в таверне и обслуживающие ходоков и неписей, были местными и жили где-то в посёлке. Пройдясь по всем нежилым помещениям первого этажа, убийца не нашёл больше целей для своих мечей и взялся за ходоков.
Отпирать двери ключами, просачиваясь в комнаты в полной темноте и рубить спящих, было плёвым делом для хладнокровного, на половину машинного разума. Крови становилось всё больше. Очень скоро она просочилась через щели в деревянных балках и рубиновым дождём стала падать вниз, на столы и стулья общего зала, собираясь в лужицы и вязкими потёками срываясь на пол.
Говорящий за мёртвых проворачивал ключ в пятом замке, когда всё пошло наперекосяк. В дело вмешался неучтённый фактор…
В дверь, что вела с улицы в общий зал, затарабанили кулаки. Трёхликий среагировал молниеносно. Плюнув на маскировку он ловким котом промчался по коридору, сбежал по лестнице, чтобы, схватив кадку для питья полную воды, подтащить её к очагу и перевернуть прямо на горящие поленья.
Очаг возмущённо зашипел и зафыркал, поперхнулся водой и взметнув облако пара — потух, погружая общий зал в непроницаемую темноту. В дверь снова затарабанили и воздух всколыхнули грубые, перекрикивающие шум ветра слова:
— Вы там уснули на хрен все⁈ Открывайте суки пока я дверь не выбил! У нас раненый!
Говорящий за мёртвых замер всего на мгновенье, а затем снова сорвался с места. Отодвинув щеколду, он исчез в темноте, а шум ветра и топот прибывших сокрыли шелест вынимаемых из ножен клинков.
Дверь распахнулась, в общий зал ворвался сквозняк и жёлтый свет хлопающего под порывами ветра факела. Ходоков оказалось четверо. Первый, грузный мужчина с повязкой на ноге и факелом в руках прошёл в зал первым, уступая дорогу идущим следом и озираясь.
— Хозяева! Куда чёрт побери все подевались?
В его второй руке блестело наточенным наконечником копьё, а следом уже вваливались остальные. Потрёпанные донельзя и несущие на себе следы недавней кровопролитной стычки. Грязные и уставшие.
Один, с арбалетом висящем на ремне и тремя рюкзаками за спиной еле переставлял ноги и только переступив порог немедленно с грохотом скинул свою ношу на пол, выдав стон облегчения. Двое других представляли собой грязную девчонку и окровавленного парня пытающегося зажать рукой кровоточащую повязку на боку. Они прошли мимо всех к очагу чтобы уложить раненого на лавку.
— Здесь труп…
Мёртвого служку первой заметила девчонка. Массивный тип с копьём шагнул к очагу поднимая повыше факел и случайно пнул отрубленную голову, что притаилась в тени одного из стульев. А тот боец, что остался у входа переводить дух сидя прямо на полу, даже не успел осмыслить произнесённую девушкой фразу, когда одна из теней у стойки ожила.
Убийца метнулся к ним длинным прыжком. Рванулся вперёд гибкой пантерой, вздымая оба чёрных меча. Никто не успел предупредить обречённого воина.
«Чёрные искры» вошли в тело копейщика под косым углом, рассекли экипировку и кости, прошли сквозь руки и врезались в рёбра рассекая и их. Целые струи крови ударили из обрубков в тот миг, когда трёхликий по инерции врезался в его спину, обрушивая агонизирующие тело на пол.
Ураган из крови, стали и теней продолжил движение прямо на скользящем по полу трупе, оттолкнулся от него и прыгнул дальше — к очагу, к расширенным от удивления и ужаса глазам блондинки, к раненому, что в эту секунду пытался приподняться на лавке… и к новой жестокости.
Клинки со свистом рассекли воздух, отбросили в сторону отсечённые руки, пытающиеся прикрыть обезображенное ужасом лицо и врезались в миловидную голову, рассекая её на две косые половины и обрывая ещё одну жизнь.
Последующий за ураганом стали прямой удар ногой, отправил хрупкое тело прямо в тлеющий очаг.
Раненый попытался скатиться с лавки оказавшись подальше от пляшущей в тенях фигуры, но длинный выпад одной из «искр» догнал его лицо, без труда взломав лицевые мышцы и кости беспощадным критическим ударом.
За несколько секунд общий зал превратился в бойню. Пока его товарищи гибли, арбалетчик сумел вскочить на ноги, но не пройдя проверку страхом никак не мог наложить болт на ложе арбалета, без конца промахиваясь и пятясь назад.
На его глазах мрачная тень шагнула ближе к упавшему факелу и не сводя глаз со стрелка, закатила продолжающую гореть палку прямо в кровавую лужу, что продолжала растекаться по полу от одного из трупов, захватывая всё новые и новые доски.
Свет исчез под аккомпанемент потухшего факела.
Арбалетчик развернулся и дал дёру, но успел сделать всего лишь шаг. Что-то ударило его в спину, заставило споткнуться и загреметь со ступенек крыльца прямо в грязь. Там он попытался подняться и продолжить бегство, но тело ниже пояса его не слушалось. Ноги превратились в две непослушные палки, не позволяя ходоку избежать смерти.
Говорящий за мёртвых спустился за ним через несколько секунд. Наступил на затылок погружая лицо своей жертвы прямиком в грязь и ударил вторым клинком в основание шеи. Три быстрых укола — раз, раз, раз…
Ходок дёрнулся и затих. Кровь, вытекающая из шеи, словно нехотя, начала заключать затылок убитого в рубиновый нимб.
Убедившись в том, что в округе нет явных свидетелей произошедшего, говорящий за мёртвых вытащил брошенный в арбалетчика меч из его позвоночника, обтёр об чужой плащ чёрный клинок и убрав оружие в ножны, взялся за ноги мертвеца.
Уже через десяток секунд дверь таверны снова закрылась.
— Ветрище-то какой! Аркин, может ну его на хер?
Гремлок, отрядный взломщик, кутался в непромокаемый плащ и периодически ныл, из-за чего Аркину начинало казаться, что если бы его восприятия хватало чтобы разглядеть вора в темноте, минуя его бонусы к скрытности, он бы его — уже убил.
Впрочем, лидер отряда мастерски маскировал своё раздражение. В темноте среди леса прозвучало лишь добродушное:
— Новенький амулет с ачивками не жмёт? А ножи, которые тебе выковал рыжий пока следил за нашим товарищем, ладони не натирают?
Тонкие губы вора скривились в неприязненной гримасе:
— К чему ты клонишь?
Монах пожал плечами, зная, что Гремлок на него смотрит:
— К тому, что можешь засунуть свою лень себе в задницу. Остальные работали, и ты будешь, или вали на хрен из отряда. Рыжий следил за нашим умником, чародей своим заклинанием смог заглянуть в прошлое и восстановить порядок действий, которые тот совершал в кузне. А алхимик разобрался в принципе воронения клинков, из-за чего твои кинжалы чернее ночи и имеют зелёный статус.
Темнота у дерева недовольно вздохнула и затихла. Аркин был прав, и вор не мог ему возразить.
Слежка велась уже больше недели. Монах сердцем чувствовал, что амулеты и кузнечное дело — это не последняя добыча, которую они получат благодаря умнику. Отрядный следопыт весь день «пас» ходока, которого с лёгкой руки кого-то из отряда прозвали умником. И последняя информация, которую он принёс Аркину, прямо намекала на то, что умник что-то задумал.