Даниил Широков – Становление Хранителя (страница 27)

— Не буду, — смущённо, как маленький мальчик, кивнул он. — На самом деле я прибыл к Немезиде, передать весточку от Богини. А тут бац — знакомая энергия, да ещё в центре столицы Асцаин. Дай, думаю, посмотрю, кто такой интересный тут ходит.

— Ничего себе, — ухмыльнулся я. — Ну, я рад, что Мана наконец-то волнуется о людях.

Великан покачал головой.

— Я понимаю твой сарказм, дорогой друг, но она делает это искренне, — пробормотал он, почёсывая голову. — Надвигается буря. Думаю, ты уже в курсе про очередную тираду от Предсказательниц. Недавно мы получили её подтверждение.

— Что, прямо всё-всё как написано? — не смог остановиться я.

— Почти, — развёл руками Армагеддон. — Рай — наиболее чувствительное место в нашем мире. Любое изменение в магических потоках можно сразу отследить оттуда. И сейчас они выглядят как натянутая резинка, которую едва-едва отпустили.

— Но только в верхних слоях атмосферы, — не спросил, а утвердил я. — Понятно. Обычно это вызывается сильным всплеском маны, но последний такой не смог зацепить Рай, лишь уровень смертного плана.

— Значит, что-то дёрнуло за «резиночку» с другой стороны, — сменил тон на мрачный с весёлого Лорд Ада. — Если Богиня сумела ощутить подобные колебания, то нас ждёт что-то большое. И страшное.

— М-да… — протянул я, едва не ударяя себя от рефлекторно потянувшейся за сигарой руки. — Кстати, тот прорыв в бездну, что вы оба явно заметили, был ликвидирован.

— Просто тени? — спокойно поинтересовался великан.

— Кое-кто серьёзнее, но проблему удалось решить, — ответил я. — Это единичный случай, и в ближайшее время с той стороны к нам никто не полезет, гарантирую.

— Ну хоть где-то хорошие новости, — кхэкнул Армагеддон. — Значит, остаётся война людей.

Я кивнул. Она самая.

— Мне пора, — вздохнув, поднялся Лорд. — Рад был увидеться, старый друг.

— Солидарен, — скорчив аристократическую улыбку и вызвав гомерический хохот со стороны повелителя Ада, сказал я. — Как-нибудь выпьем вместе.

— Даёшь слово? — сощурился он.

— Конечно, — добавил я.

Спустя мгновение от великана не осталось и следа. Лишь последний холодный порыв напомнил, что я только что увиделся со своим близким товарищем. Эх… Надо было спросить про его с Маной отношения. Между этой парочкой явно что-то случилось за эти пять лет, и мне ой как хочется узнать, что конкретно. Подумать только: сама судьба предначертала двоим противоположностям враждовать, а в итоге вон, один от другой послания носит. Даже дети общие появились. Как бы мне хотелось, чтобы все наконец-то обрели покой.

Без конфликтов. Без войны. Без смертей. Без страданий. Без боли.

Тихая, мирная жизнь, со всеми вытекающими. Наверно, когда-нибудь так всё же будет. Может, через год. Или три. А может, и через век. Тысячелетие. Но когда-нибудь… Когда-нибудь все мы будем счастливы.

Расстегнув простую куртку, спионеренную из гардероба Немезиды взамен утраченного жилета, я направился дальше через переулки. Людей практически не было, а вскоре я и вовсе гулял по пустующей части столицы. Самые тёмные дела обычно вершатся именно здесь, но сейчас даже страшные маньяки и насильники сидели дома, попивая пиво и размышляя о жизни. Поэтому я просто наслаждался прогулкой по коридорам из домов, освещаемых отчасти луной, пусть и закрываемой порой облаками.

За очередным поворотом меня встретил девчачий плач. По телу пробежала дрожь. Уж очень хреновый у меня опыт общения с маленькими особами женского пола в тёмных переулках. История прошлого, но довольно старая. И основываясь на ней, я перешёл на излишне громкий шаг, подбираясь к звуку. Обогнув угол, я вышел в тупик. Дома здесь стояли, образуя стенами неполный прямоугольник, выхода из которого не было от слова совсем. В лунном свете можно было увидеть два тела в довольно специфичной позе, такой, что перепутать было нельзя.

Девочка была прижата к стене, мужик же то мычал, то что-то шептал, пытаясь справиться с ремнём на своих штанах. Крови не видно, но это не значит, что человек в порядке. Почему я не конкретизирую? А всё та же история. В которой я едва не поплатился частью органов за свой идиотизм, читать как геройство.

— Папа, прошу, нет! — кричала девочка, изо всех сил пытаясь вырваться. В ответ мужчина схватил её за голову и ударил о каменную кладку, заставляя крик перейти в бульканье.

Разумеется, я уже был достаточно близко, чтобы учуять и сильный запах алкоголя, и даже пота. Наконец, штаны папаша спустил, а затем принялся за одежду дочурки. Но что-то было не так. Что-то заставило меня опустить руку с готовым энергетическим клинком, через секунду обязанную перерубить стоявшему ко мне спиной голову. Был ли то опыт прошлого или же элементарная интуиция, я не знаю. В оправдание могу лишь сказать, что обычно в таких случаях педофилы говорят со своей жертвой, в каком бы состоянии они не находились. Нечто вроде «Ты сама виновата…» или «Это всё твоя вина!».

А наш экземпляр практически молчал. Мычал, пришёптывал, но не излагался внятно.

И я только сейчас заметил ещё одно неподвижное тело в самом тёмном углу тупика. Судя по платью, передо мной лежала женщина лет тридцати. Да у нас тут вся семья в сборе. Не понятно только, мертва ли она. Ну, это дело поправимое. Сейчас только применим сканер…

— Отойди, — холодным, лишённым прежних ноток страха голосом произнесла девочка.

Мужчина дёрнулся, словно от пощёчины, а затем отшагнул в другой угол. Та, что отдала ему приказ, выпрямилась, отошла от стены и повернулась ко мне. Глубокие синие глаза. Тонкое, слегка вытянутое лицо неимоверной красоты, несвойственной девочкам в возрасте девяти-десяти. Наверно, я был бы поражён, если бы не вся сюрреалистичность ситуации.

— Я искала медь, а нашла золото. Или даже алмазы, — облизнув губы, проговорила она. Поправила длинные, до бёдер, светло-русые волосы. И впилась взглядом в меня. — Кто ты такой, о раскусивший меня чародей? Сынок богача? Может, даже аристократ? Герой в сияющих доспехах?

Я усмехнулся, глядя на это чудо так, как оно того заслуживало — сверху вниз.

— Скорей уж твоя смерть, мразь, — выплюнул я.

Она опешила на секунду, но почти сразу шагнула вперёд, вынимая из складок своего одеяния короткий клинок.

— Интересная реакция, — сказала девочка. — Я ещё не видела такой. И такого… Вкусного.

— А ведь твои родители наверняка растили тебя нормальным ребёнком… — излишне саркастично вздохнул я, переводя тему. И это сработало.

— О, ты ошибаешься, — рассмеялась она в ответ. — Мой отец насиловал меня и мать, а та резала себе вены. А потом он начал морить нас голодом, предлагая свои экскременты в качестве трапезы. Мать ненавидела меня за сам факт рождения, а уж жизнь с ней в одной комнате была просто невыносимой. А отец… Он был богатым и уважаемым в обществе человеком. А теперь посмотри, кем он стал. Тузик, к ноге!

Мужик в мгновение ока упал на колени и начал тереться о ногу своей, видимо, хозяйки.

— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — прорвало девочку. — Сколько раз видела, а всё равно смешно. Но да не важно.

— Некромантия? Или контроль души? В любом случае, такие действия неизбежно привели бы к твоей смерти. Не сейчас, так через неделю. — пожал я плечами. — Или ты и впрямь думала завлекать случайных прохожих своими якобы криками о помощи, а потом пожирать их, дабы утолить голод?

Синева её глаз сменилась на кроваво-алый океан, в котором не отражалось ничего, кроме жуткой злобы.

— Вампиры — лишь сказки для младенцев, — произнесла она наконец. — Я всего лишь девочка, которую обидели все, кому не лень. Око за око, мистер, и зуб за зуб. И я всё ещё никого не убила… К сожалению. Или к счастью… Как думаешь?

— Тебе меня не одолеть, — вздохнул я. — Как бы силён ни был твой контроль, он не подействует.

В ответ на моё действие девочка отзеркалила его, а затем кивнула.

— Знаю. Я попыталась уже в пятый раз, но ты просто стоишь. И говоришь, — добавила она. — Ты или архимаг, или один из рыцарей королевской гвардии.

— Хуже, чем всё вместе взятое, — хохотнул я. — В любом случае, мне очень жаль. Я понимаю, что ты не чистое зло, дорогая. Но то, что ты делаешь, не должно происходить.

— Я понимаю, — улыбнулась она. — Если быть честной, я давно хотела, чтобы кто-то сделал это. Убил меня… И прекратил мой голод.

Эта девочка… Не совсем человек, как можно было понять. Некий мутант, симбиоз между человеческими и вампирскими генами. Вампиры вымерли, их истребили достаточно давно, но генетика — вещь хитрая. Порой один вид спаривался с другим, и возникали дети, похожие на идеал красоты и мощи. Правда, они быстро погибали ещё в младенчестве, ибо никто не понимал, почему они не хотят молока. Им нужна была кровь. Желательно, родительская, дабы поддерживать силы.

Получается, она последняя живая представительница своего вымершего рода. Удивительно.

— Скажи мне, маг, какого это — умирать? Это… больно? — прошептала девочка, опуская взгляд в пол.

— По разному, — ответил я. — Но я знаю, как умирать больнее всего.

— И как же? — спросила она, а по её телу пробежала заметная дрожь.

— От старости, — улыбнулся я. — Тяжелее всего — от старости.

Она опустилась но колени, аккуратно положила свой клинок рядом. Склонила голову, закрыла глаза.

— Послушай, — начал я. — Ты не виновата, что родилась такой. А твои ублюдочные родичи не сделали ничего, чтобы заслужить прощение. Но его заслужила ты. За свои страдания и за свою боль, беспричинную и бессмысленную.