Даниил Широков – Становление Человека (страница 69)
И я обманул мир, назвавшись его Хранителем. Слепая вера в правдивость своих действий не соответствует громкому статусу Хранителей. Они всегда задаются вопросами, даже в самых критичных ситуациях. А я? А я пёр напролом, принимал спонтанные решения, основанные на пресловутых чувствах. Всегда слушая сердце, и никогда — разум. Холодный рассудок, машину, чудовище — называйте как хотите. Палач был прав. Во всём был прав. Нет сомнений, что он — это я. Какой я, к чёрту, Хранитель? Я монстр, заставивший и близких, и человечество, да что там! Целый мир! Страдать. Это из-за меня было принесено столько жертв, из-за меня был уничтожен, возможно, последний шанс одолеть Ренегатов.
— Каждому грешнику уготована своя собственная комната в Аду, — пробасил Палач, и я медленно кивнул. — Но мне кажется, что если мы всё-таки когда-нибудь умрём, для нас не найдётся и самой маленькой каморки. Существам без душ её не выделяют…
— Жаль, — хмыкнул я, открывая глаза. Вместо фигуры в чёрном балахоне я увидел посеревшие небеса, два слабо заметных на их фоне холма где-то вдалеке и там, под редкими облаками, предзакатный аналог Солнца. Под ноги плеснулось море, отливавшее тёмно-алым.
Поднялся, с чувством вздохнув. Рука невольно потянулась в сторону, обхватив грубое дерево. Коса, собирающая урожай. Вторая конечность направила к шее, зацепив тёмную ткань. Лёгким движением накинув капюшон, я развернулся, смотря в кровавый край светила. Не знаю, почему, но мне не захотелось прищуриться или увести взгляд в сторону. Море продолжало плескаться у моих ног, внезапно переставших что-либо чувствовать. Вот оно, получается, как. Всё имеет свою цену.
Из-под земли без единого звука выползла фреска, встав предо мной молчаливым нагромождением. И посмотрев на неё вновь, я рассмеялся, едва не выронив косу — столь сильно задрожало от хохота всё тело. Вместо картины в раме была пустота. И через пустую же раму я смотрел на холмы, что простирались вдалеке. Именно туда, к горизонту, убегали Судьи. Тех должны были преследовать Ренегаты… Но никого из них больше не было на рисунке. Только пустые знакомые холмы в предзакатном свете.
— Ты задал свой вопрос, — прозвучал тихий голос рядом.
— Не помню такого, — пожал я плечами. Улыбка так и не слезла с моего лица.
— Боги, где я свернул не туда? — раздался из пустоты мой же голос. — Ты получил силу ответа. Твоя душа стала платой за него.
Вместе с очередным вздохом в мою голову влилась безграничная тоска. Решение принято, и с последствиями я смирюсь через пару мгновений. Но тем не менее, у меня всё ещё оставались сомнения. Будто увидев в очередной раз лишь один вариант, я не вспомнил старую-добрую истину — их всегда больше одного. Может, и это — ошибка? Может, я мог поспорить… С самим собой? Ну, нет, нет. Хватит. Той сильнейшей боли, что я сейчас испытываю, вполне достаточно, чтобы понять — пути обратно нет. Душа вырвана из меня с корнем, а та, что принадлежала Анне, не способна заполнить образованную пустоту.
Терзания, помните? В самом начале этой части моей истории, ещё до рассказа о стеклянном замке бездны, я сказал вам, что на протяжении всего пути меня одолевали терзания. Терзания — это вопросы. Постоянно, всегда и везде, куда бы я не попал, я задавал их. И вот куда они меня привели… Всё, собственно, закономерно. К фреске Вопросов. О каких понятиях добра и зла может идти речь, если я сам не был уверен, что поступал просто
— Есть поверье, — вдруг протянул голос, когда я уже собрался уходить. — Что число четыре — проклято. Ты стал четвёртым, кого я испытал, Джон… И возможно, ты тоже проклят.
Ох, бог Жизни. Вот уж для тебя точно найдётся отдельная комната в Аду. Я об этом позабочусь, наглый ты лжец.
ᅠ
— Э, нет, — хмыкнул я, пока боль, пронзившая всё, что когда-то было внутри, медленно отступала. — Проклятья на то и проклятья, что влияют только на людей. А я, как бы не выпендривался до этого, перестал быть одним из них только сейчас. Нет больше Героя, самоотверженно жертвующего собой. Нет больше Хранителя, с его маниакальным желанием защищать всех и вся. Да и человека по имени Джон больше нет. Теперь я просто… Просто Палач.
— Как пожелаешь, — добавил голос, и фреска улетела обратно, под землю. Вот и поговорили.
А теперь — к самому интересному.
Глава двадцать четвёртая. Настоящая сказка
Один маленький шаг для меня — огромный шаг для сущности, называющей себя Палачом. Стоило ступить на землю, как находившееся в полном разгаре сражение притихло, а на массивную фигуру, коей я теперь был, воззрилось сразу несколько пар глаз. Мои друзья смотрели на меня с безумной смесью радости и… страха. Среди фигур бездны наблюдалось лишь удовлетворение. Вероятно, лишь Диана, ведомая подсказками Немезиды, сомневалась, что всё прошло
Разом.
Что ж, этого следовало ожидать. Раскрутив косу, я увёл её за спину, рефлекторно увеличиваясь в размерах. Теперь даже Армагеддон смотрел на меня снизу вверх. Правильно, демон. Вскоре здесь останется только одно высшее существо. Два, если бывшая Первая Хранительница опять не полезет не в своё дело, как было во время моего второго пришествия на Гео. Ах да, надо бы вернуть ей её драгоценную душу. Или не стоит? Ей, кажется, и так хорошо. Анна стояла в одном ряду с ещё двумя Ренегатами, смотря чётко в мою сторону.
Взгляд почему-то продолжал бегать по серым развалинам и такой же земле, словно пытаясь отыскать ещё что-то… Или кого-то. Ладья бездны исчезла так же внезапно, как и появилась. Дракон выполнил свой долг: большая часть поля, где развернулась финальная битва, была выжжена до мертвецкой черноты. Не думал, что почву на земле бога Жизни можно довести до такого состояния. Воин с двуручным мечом, больше похожим на отдалённого предка бензопилы с планеты Судей, осторожно держался за бок, откуда само естество Палача чуяло кровь. Или её аналог, разумеется. Не думаю, что у Ренегатов осталось хоть какое-то напоминание о бытии людьми.
Мана очутилась совсем рядом, поэтому я не сразу заметил маленькую фигуру Богини, мягко ощупывавшую меня магическими сканерами. Кажется, её глаза совсем отказали, поскольку на них теперь была бледно-серая повязка. Накидка за всё время, что мы не виделись, поистрепалась — видимо, даже поддержке в тылу досталось. Тем не менее, именно старая-добрая стерва выглядела живее всех остальных. У того же Армагеддона не нашлось и целого места; буквально каждый сантиметр массивного тела гиганта как минимум один раз полоснул клинок или пробила стрела. Радиации на поле битвы, кстати говоря, я не чувствовал. Значит, нам противостояли трое, считая Анну. Вы, наверно, спросите, почему я уже записал бывшую боевую подругу в штат противника?
Ведь спросите же, да? Всё очень просто.
Потемневшее, блеклое золото некогда величественного боевого облачения. Пресловутый образ валькирии, который так любила когда-то Хранительница Гео, теперь напоминал её антипод. Впалые щёки, отсутствие блеска в глазах. Даже сами они изменились: мёд в них стал похож на дёготь. А из блондинки Анна превратилась в брюнетку. Или скорей в Орфана — издали её волосы казались пепельными, выгоревшими. Да даже аура, что источалась от Анны, была отвратительно негативной! Тем, кто стоял на поле боя, она явно доставляла дискомфорт, и это мягко сказано. Ведь тёмненький, едва заметный туман, сгущавшийся позади женщины, был не только украшением. Это разновидность ментальной магии, некогда служившей для воодушевления союзников и устрашения врагов… Теперь же всё, что она делала — давила на всех вокруг. А кровь на ставшем серым мече Справедливости только подтверждала мои суждения. Какими бы ни были красивые слова, сказанные до начала боя, они останутся там, в тех мгновениях.
В памяти победителя.
Энди и Эндия едва стояли на ногах — бедная девушка едва держала равновесие за двоих, в то время как скелет, кажется, отключился, даже голубое пламя в пустых глазницах потухло. Её серый плащ на удивление остался целым. Рискну предположить, что старик эксогитатор прикрыл своим телом коллегу по цеху. Печальный исход, но Энди знал, на что шёл. Все мы знали.
Ликану, как и Гене, неплохо досталось. Алый блеск в глазах оборотня и тяжёлое дыхание говорили о том, что кто-то заставил старейшину оборотней Гео как следует побегать. Или повоевать, что в контексте битвы с Ренегатами вполне могло быть одним и тем же. Рядом с седобородым, кстати, лежало ещё одно тело, окутанное в пепельную вуаль. Эманации бездны ещё не полностью покинули разрушенную сущность, а значит, это был второй конь. Говоря о фигурах на шахматной доске…
Я вдохнул и выдохнул спёртый воздух, пропуская через лёгкие запах жжёной плоти, пота и немного — озона. Нет, бог Жизни ушёл, и достаточно далеко — даже протянув сканирующие чары через миры, я не смог его отыскать. Может, отправился куда-нибудь в дальнюю часть космоса, прихватив с собой фреску Вопросов. Подумал, что больше ему тут делать нечего. Какой смешной…
Я же всё равно отыщу эту тварь.
Диана, сжав в руках меч Справедливости, стояла недалеко от Анны с Ренегатами. Должно быть, я прервал какой-то очень пафосный и важный для присутствующих диалог. Откровенно говоря, плевать. Всё, что было сделано до сего момента, неизбежно оказалось бессмысленным. Ничего уже не важно, ибо я — Палач. Жнец. Воплощение погибели. Самой Смерти… Старой, дряхлой старухи.