Даниил Широков – Становление Человека (страница 3)
— Ты… их видишь? — спросила королева.
— Да… — прошептал я, пытаясь справиться с эмоциями.
— Не строй ложных надежд, — кашлянул король. — Пока что это лишь образы. Сам процесс достаточно долгий. Даже мы не знаем, как быстро они начнут хотя бы говорить.
— Всё нормально, — кивнул я на его слова, убирая полную счастья улыбку с лица. — Главное, что они здесь. Рядом.
С этими словами я поднялся и направился к двери. Магический спектр показывал всё ту же пространственную магию, искажающую коридор за тёмной древесиной.
— Не забудь о деталях договора, — бросила мне вслед женщина. — Пять миров для нас. Четыре ты должен просто захватить. И один — уничтожить. Это родина Судей. Оттуда они начали экспансию, и там, скорей всего, находится тот, кто их создал. Именно там исполнится твоя месть.
— Я не забываю ничего, королева, — остановился я. — И я тоже попрошу вас обоих об одной услуге. Не думайте, что я ослеплённый жаждой мести идиот. И умоляю…
Закончив с соглашением, я машинально прикрыл глаза и шагнул в прозрачное месиво за дверью. Женщина, должно быть, хотела мне ответить. Стоит ли говорить, насколько параллельно на это было уже не такому одинокому Хранителю?
На другой стороне меня ждал снег. Много снега. Он покрывал всё вокруг, и он же хлопьями валил сверху. Нет, я не покинул замок — просто переход вёл к карманному пространству. Нечто подобное использовалось в учебных заведениях для увеличения вместимости аудиторий. Правда, здесь в карман поместили огромный пласт некой поверхности. С горами, убегавшими далеко в молочные небеса. Наблюдалось всё это с уступа у входа в природную пещеру, уходившую вглубь породы. В паре шагов сидела, болтая тёмно-серые ножки, Исполнительница.
— Красивое место, — проронил я.
— У каждой фигуры оно своё, — сказала собеседница. — Кроме ладьи, конечно. У безмозглых монстров нет разума.
— Мне сказали, что душа Немезиды сцепилась с твоей, — бесцеремонно перешёл я к сути.
— Ага, — кивнула Исполнительница.
— И… как она? — неловко задал я вопрос.
— Душа? — не понял конь бездны. — Или сама архимаг?
— Второе, — определился я после паузы.
— В депрессии, — вздохнула Исполнительница. — Она очень хотела заполучить контроль над моей силой, уничтожив естество. Но и я не лыком шита — пришлось отбиваться. Ты уж прости, Джон. Своя жизнь дороже чужой.
— Всё нормально, — кивнул я, присаживаясь рядом. — Главное, что она не исчезла навсегда.
— Ну и славно, — хмыкнула она. — Ты не удивляйся, что я вдруг такая… Живая. С эмоциями. Здесь — можно. Это моя обитель и мой храм, тут уж понимай как хочешь. А на работе мы все иные, верно?
— Есть такое, — согласился я. — Слушай, у меня есть парочка вопросов, которые я бы хотел задать лично тебе, а не королю или королеве.
— Так задавай, Джон, — кхэкнула фигура. — Насчёт честности не обессудь — отвечу так, как следует.
— Хорошо, — не стал я спорить. — Первое: зачем бездне новые миры?
— Не знаю, — сразу же ответила Исполнительница, меняя спокойный тон на деловой и строгий, близкий к прежнему пустому, безэмоциональному. — Я лишь служу повелителям, выполняя их приказы.
— Второе: как скоро они захотят избавиться от меня?
— А вот это, Джон, правильный вопрос, — кашлянула она. — Думаю, ты и сам догадался, что оказался далеко не первым, с кем эти двое заключили договор. Мой ответ — тоже не знаю. Потому что ещё никто не оказывался достаточно способным, чтобы добраться до родной планеты Судей. Все погибали, до единого. А души сжигались до тла.
— Вот как, — призадумался я.
— Давай, Джон, — попросила фигура. — У тебя на лице написано, что ты хочешь спросить о чём-то ещё.
— Кто остальные фигуры?
Исполнительница замерла, затем повернула в мою сторону пустое лицо, сотканное из тёмно-серой субстанции, пульсирующей и переливающейся. Посмотрела точно в глаза, пытаясь отыскать в них что-то. Медленно кивнула.
— Мой протеже — второй конь — сейчас на задании, — начала она. — Вряд ли вы встретитесь. Слон, такой же любитель философии, как и Энди, находится в замке, и скоро тоже отправится восвояси. Искренне не советую с ней говорить. Эта особа вызывает зубной скрежет даже у королевы. Вторая ладья, дракон бездны, сокрыта в глубинах пространства. Её контролирует король через связь душ, и в случае опасности — выпускает. Пешек у нас… Нет. Совсем.
— Запомню, спасибо, — произнёс я. — Но ты ведь поняла, что я имею в виду не бездну.
Фигура вздрогнула, едва не сорвалась с уступа, а затем вскочила, оглядывая меня с ног до головы. Что-то прикинула в голове, отвернулась.
— Когда ты догадался?
— Вскоре после нашей первой встречи, — ответил я. — Некоторые секреты столь удачно спрятаны на виду, что стоит всего лишь прикинуть общую картину, чтобы раскрыть их.
— Ну, раз так… У Судей много пешек, и все они достаточно сильны, — выложила Исполнительница карты на стол. — Ты бился с ними. Сейчас, с истинной мощью Хранителя, они не станут серьёзными противниками.
— Это я уже понял, — вздохнул я.
— Их ладьи подобны планетам, — протянула собеседница. — Неуязвимые, несокрушимые. Космическая сила…
— Меня всегда забавлял дуализм, — внезапно сказал я, вновь заставив Исполнительницу Желаний вздрогнуть. — У нас был Ад, был Рай, были весы, мерящие добро и зло среди людей. И сейчас я вижу две стороны по разные баррикады шахматной доски. Бездна и Судьи. К одним у меня отдельный счёт, к другим — какой-никакой, но долг.
— Я не смогу сказать тебе больше, чем ты уже осознал, — выпалила фигура, разворачиваясь. — Так. Остальную информацию ты получишь, когда мы попадём в первый мир.
Наверно, вас тоже мучают вопросы. Например, что же такого я понял. Если вкратце: система рангов у Судей идентична бездне. Выше уже был упомянут дуализм — именно им я руководствовался, на него опирался, делая выводы. Не буду посвящать вас в тонкости размышлений, ибо они уже в прошлом. Попрошу лишь принять информацию, как она есть. Бедная Исполнительница… Вот уж кто не ожидал такого поворота событий, так это она.
Судя по официальному тону, приватный разговор по душам был окончен. Что ж, я узнал достаточно и даже больше, чем хотел. Подтвердил некоторые домыслы, привёл в голову новые. Кхэкнув, я поднялся вслед за фигурой, отряхнулся от снега, а затем охнул, случайно посмотрев на далёкий склон.
Семь иссиня-чёрных силуэтов с полыхавшими в поднявшемся буране алыми глазами смотрели в мою сторону, не шевелясь. Их тела состояли из сплошного тумана, который должен был развеяться под порывами ветра. Но он встал стеной, превращая просто странную картину в жуткую.
— У всех нас есть скелеты в шкафу, Джон, — тихо проронила фигура, смотря куда-то сквозь меня. — Бездна существует не просто так. Мы — бесконечные эмоции, которые люди просто выкидывают, не чураясь того, что может посмотреть на них из водоворота. Чем они сильнее, тем быстрее ты погружаешься в бездну. Я тоже когда-то была… Живой. Не тенью. Имела тех, кого не хотела терять.
— И в итоге ты выгорела, превратившись в фигуру из пепла и сожалений, — закончил я, переводя взгляд на горный пик, едва различимый в поднявшемся снегопаде. — Неужели все члены шахматной доски потеряли близких?
— Да, — раздался её голос за спиной. — Да, Джон. Каждая фигура стала такой не по своей воле. Судьба, злой рок, несчастный случай — и ты уже пустой, ничтожный. Опускаешься в бездну, из которой нет выхода… И становишься её частью. Когда не остаётся тех, кто способен дать тебе надежду, не остаётся ничего.
— Это не моя история, — обрезал я. — Не мне тебя судить, Исполнительница Желаний.
— Знаю, — произнесла она. — Просто не хочу, чтобы ты ненавидел меня за то, какая я. Моя работа — изучать, узнавать, раскрывать. Я — конь бездны. Сколько бы лет ни прошло, я буду такой и только такой. Помни об этом на протяжении всего нашего пути, и получишь большую благодарность от всех остатков моей души.
— Вот и славно, — не меняя тон, сказал я. — Давай закончим на этом.
— Как пожелаешь, Джон.
Я кивнул. Не всё так просто в этом мире. Одни следуют кодексу, уничтожая целые миры, другие рождают новых и новых чудовищ из боли и отчаянья, пытаясь что-то этому противопоставить. Судьи и бездна — две ипостаси, и я всё ещё не могу понять, что из них добро, а что — зло. Да и не факт, что всё обстоит именно так. Я человек простой. Мне нужно отомстить, вернуть любимую и близких, заплатив цену, которая потребуется. Трагедии отдельных личностей могут пойти лесом, ибо не моё это дело.
Многие страдают. Многим больно, многие готовы разорвать свою душу в клочья, лишь бы избавиться от столь противных ощущений. Кто-то сгорает, становясь фигурами бездны. А что происходит с теми, кто справляется с грузом? Выдерживает несправедливость жизни и даже фактическую утрату сердца — гибель родных? Вопрос, пока не имеющий ответа. Где-то в закромах моего сознания всполошились мысли о том, что несчастных можно и нужно выручить. Каждая боль заслуживает отклика, хоть какой-то поддержки, иначе и люди — не люди, а животные.