Даниил Широков – Наблюдатель (страница 48)

Он перевёл взгляд на Арта, едва заметно покачав перьями.

— Бунт, который поднял сильный чародей, — решила пораскинуть мозгами Лори, слегка наклонив голову и прикрыв глаза. — Ты думаешь, это как-то связано с политикой?

— Увы, madame, — щёлкнул клювом Фарион. — То мне неведомо.

Кружил по лагерю снег, резал лица льдинками ветер и едва-едва пробивалось сквозь поднимавшуюся бурю солнце Крэйна. Сев плечом к плечу, люди восстанавливали силы для последнего рывка. То и дело в белоснежном потоке показывались тёмные силуэты солдатов Ирис, завершавших очередной обход по периметру. Холод пробирался под плащи, хваткой мертвеца впиваясь в кости и тела стойких воинов. Лори использовала все восстановленные силы на исцеление, оставив немного на самый крайний случай. И для того, чтобы не упасть на месте, конечно. Отряд держался, но продолжаться это могло не долго. Если они не выдвинутся в ближайшее время, Никке утонет в снегу… И в пламени бунта.

Неизвестно, что вообще произойдёт быстрее.

— Маркус, что мы вообще знаем о положении в Никке? — обратилась к замолчавшему лидеру легионеров Лори. — Чем больше деталей о его внутренней политике, тем лучше. Возможно, у нас получится сложить общую картину…

— Шаг первый — понять, шаг второй — действовать в соответствии с обстановкой, — ухмыльнулся мужчина. — Когда-то Фолл твердил это каждый божий день. А потом мы взяли — и записали это в кодекс Легиона…

— К делу, — поёживаясь, попросила его чародейка.

Маркус, поморщившись от боли, пронзавшей всё его тело каждый раз, когда он пытался подвинуться самостоятельно, начал повествование. Вкратце — он объяснил взаимоотношения между богатыми, бедными и церковью в Никке. Богачи вовсю использовали крестьян и оплачивали стражу, обеспечивая себе безопасность. И в то же время защищая сам город: всё-таки большой бюджет на стражников означал минимальный риск нападения тварей. Бедняки, хоть и жили в относительном достатке, чувствовали себя обделёнными. Что забавно, они надеялись, что Империя придёт сюда и наведёт свои порядки. Сангвин проводил жёсткую, но справедливую политику — любой труд вознаграждался в соответствии с затраченными усилиями вне зависимости от статуса и социального положения.

Правда, Империя уже была в Никке — номинально, в виде одного отделения императорской канцелярии. Единого правителя у города не было — только чистый капитализм, если можно так выразиться. У кого золото — у того и власть. Богачи делили этот пьедестал с церковью — а последние, в свою очередь, держали бедняков в узде. По логике вещей, бунтарские настроения витали там довольно давно, но никто не ожидал, что всё вспыхнет столь быстро и с такой яростью. Что-то послужило последней каплей в чаше терпения народа, но что — оставалось загадкой в виде фразы о ложном боге. Если это и впрямь была иллюзия, а не внушение, то она, должно быть, была наложена очень сильным магом. Раз уж даже церковь не сумела её уничтожить.

Таким образом, стали очевидны две вещи. Первое — бунт не был выгоден ни церкви, ни богачам, а значит, начали его не они. Простой вывод, но довольно важный. Второе — если жрецы вместо спасения людей, как им полагается по должности, начали вырезать бунтовщиков, то о бунте они, скорей всего, знали и заранее подготовились. Что странно, ведь вскоре должен был состояться аукцион чёрного рынка — из чего и был сделан вывод об отсутствии выгоды для церкви. Вся ситуация в целом выглядела странной — от начала и до конца. Ирис предположила, что в Никке образовался некий культ, о котором и узнала церковь. Но было слишком поздно — а потом вспыхнула революция.

С этой версией согласилась и Лори, хотя Маркус отнёсся к ней скептически. Культисты с верой, отличной от единой и принятой по всей Авроре, уничтожались на месте. Вырезались вместе с семьями — всегда, без исключения. Потому что у церкви были доказательства существования Бога, и они рьяно противились всем, кто говорил об иных божествах. Грубо говоря, единая религия стала такой не просто так. Арт с Ирис были явным тому доказательством — ведь они лично встречались с тем самым существом. Идиотизмом было полагать, что Он разрешит в своём мире религию, отличную от той, что проповедовала веру в него. И опять же, если это не культ, а сильная иллюзия…

Отряд терялся в догадках, решив спустя некоторое время отложить их на потом. Погрузившись на повозку, они продолжили путь сквозь буран, обмотав свободными плащами ещё и головы, оставив только прорези для глаз. Холод стал невыносим, и многие раненные начали сражение уже с подступавшим сном. Одно погружение в который — и воины рисковали не проснуться. Поэтому переговаривались, буквально лоб в лоб, лишь бы не заснуть. Постепенно им стало уже плевать на то, что происходило в Никке, всем просто хотелось в тепло, подальше от несносной погоды. Ирис, продолжительное время державшая солдат поблизости, отключилась, положив голову на плечо Арта, погрузившегося в себя.

Лори смотрела, как один за одним исчезают в буре призванные воины в полном обмундировании. Осталась лишь пара — тех, что тащили сани с ящиками. Точно, им ведь нужно будет позаботиться и об эльфах, которых вёз Эстебан. Как решить этот вопрос в текущей ситуации, было непонятно. Маркус разминал руки, пытаясь согреться, а Кирагас, напрягая глаза, пытался разобрать дорогу впереди. Эльфа давно пробрал озноб — но он продолжал управлять лошадьми, понимая, что без него отряд просто встанет. Те легионеры, что ещё стояли на ногах, получили серьёзное обморожение. Их отогревал Фарион, спрятав потерявших сознание мужчин под крыльями. Битва с холодом и бураном продолжалась, и пока что ей не было видно ни конца, ни края.

— Шеф! Дамиан… Он… — повысив голос, позвал Маркуса один из легионеров, закутанных в плащ. Отбросив мысли, посещавшие его, мужчина перевёл взгляд на подчинённого. И скрипнул зубами, увидев молчаливое сожаление во взгляде. Посмотрев на воина, лежавшего в проходе, на который указывал товарищ, Маркус покачал головой.

В повозке стало ещё неуютней, чем до этого. Коченевший труп в такой тесноте не вызывал счастья, улыбок и радуги, это очевидно. Ещё паршивей было то, что отряд не мог себе позволить похоронить скончавшегося от холода и ран легионера, ибо любая остановка означала потенциально ещё больше смертей. Маркус окликнул Кирагаса, справившись о том, как эльф держался за вожжами. Тот прикрикнул, сказав, что никакая буря его не сломает. Удовлетворившись ответом, валет Легиона вернулся к молчаливому размышлению. Тряска становилась невыносимой — каждая секунда на скамье отражалась болью, расходившейся по всему телу Маркуса. Он давно не чувствовал своих ног, да что там — вся нижняя часть тела коченела. Хорошо, наверно, что его парализовало во время сражения. Так хотя бы эта жгучая боль не била по голове.

Силы каждого были на исходе. Побледневшие лица за покровом одежд выражали отчаянье одними только глазами, что были на виду. Люди переглядывались, начав возводить в своих мыслях молитвы Господу, надеясь, что хоть это поможет им добраться до Никке до полной темноты.

Нет, чуда не случилось. Через два с половиной часа Лори призвала светлячок, поскольку тьма сгустилась настолько, что Кирагас не мог разглядеть даже лошадиные головы всего в полутора метрах перед собой. Шарик света, сияя, будто маяк, поднялся вверх, освещая повозку с её содержимым и совсем немного одинаковой белой дороги. Ветер стучал в ушах, стучали сердца бравых воинов, сжимавших кулаки и царапавших свою кожу, лишь бы не поддаться сну, что подкрадывался незаметно, как убийца в тенях. Фарион с грохотом и молниями сместился прочь, под облака, чтобы дать отряду знать, сколько ещё времени. Легионеры, которых он грел, застучали зубами от холода, тут же схватившего их за горло. Любой другой человек, гном, орк или эльф на их месте давно бы умер — но воля и выносливость бойцов Легиона были на такой высоте, что даже сейчас, будучи раненными и искалеченными, они держались.

— Стой, Кирагас! — закричала вдруг Лори, сразу после крика спрыгивая с телеги в снег. Поравнявшись с застывшим наверху эльфом, она устремила свой взгляд вперёд, в бурю. — Впереди эфир! Не природный!

— Думаешь, кто-то в такой буран пойдёт к нам навстречу?! — прокричал эльф, чьи ладони покрылись коркой льда. Острые уши прижались к голове, а зубы вытанцовывали чечётку похлеще той, что звучала на скамьях позади.

— Странно, да?! — перекрывая свист и шум ветра, задала чародейка риторический вопрос. Собрав эфир на кончиках пальцев, отправила его в шар света, что засиял ещё ярче.

Тогда, посреди мельтешившего снега, в непроглядной тьме, они увидели чей-то силуэт. Арт, силой выхватив клинок из ножен, спрыгнул вслед за старшей подругой, вставая за ней с оружием, направленным на силуэт. Ирис, успевшая придти в себя, встряхнула головой, присоединяясь к младшему брату. Рядом, щёлкнув предохранителями на автоматах, встали на колено штурмовики. Кто бы или что бы это впереди ни было, троица была готова стоять насмерть. Маркус, скрипя зубами, вытянул из кожаных ножен кинжал, приложив тот к груди. Легионеры, нахмурившись, все, как один, посмотрели на силуэт, что приближался. Постепенно стали видны очертания — они, очевидно, принадлежали человекоподобному существу. Оно двигалось уверенно, словно его не смущала буря — не пригибаясь, не закрывая руками лицо.