Даниил Широков – Наблюдатель (страница 41)

Помню, как мама в панике сказала мне спрятаться в подземелье. Помню, как братья взяли свои мечи, закрывая спинами сестёр. Они были слишком высокомерны, чтобы прятаться от челяди. Помню, как вопила стража, из последних сил сдерживавшая ворота, которые вскоре рухнули, пуская заражённых людей внутрь. Ты же знаешь, что это была не простая чума? Фолл говорил, что в его мире что-то такое есть только в книгах. Зо… Зо-омби, кажется. Обращённых чумой он назвал именно так. Повезло ему, видимо… Раз это у них есть только в литературе, не в жизни. Толпа, пришедшая отомстить, по их мнению, виновнику всего, что с ними произошло, быстро превратилась в орду чудовищ, больше не похожих на людей. Крики и треск разрывающейся плоти продолжались очень долго… Но постепенно стихли.

Я сидела в подземелье день. В грёбанном нарядном платье, с накрашенными лучшей на рынке помадой губами, с румяным личиком, изгвазданном из-за пролитых слёз, со сраным чепчиком на голове, будто я младенец, а не взрослая девушка. В туфлях за несколько тысяч золотых… Какой смысл в золоте? Кто спасёт тебя, когда деньги больше не важны? Я плакала, конечно. Очень много, пока глаза не начали болеть. Звала маму, звала отца, звала братьев с сёстрами… А в ответ, приблизившись как-то к люку, услышала только…

Чавк, чавк, чавк. Хлюп, хлюп, хлюп. Кто-то кого-то пожирал, не ради еды, а из какого-то инстинкта. Знаешь, Маркус, тогда я в первый и в последний раз намочила свои портки. Дорогущие, сука, портки. И сидела на холодных каменных плитах, в обмоченном платье, в потных туфлях на босую ногу, сжимая мятый чепчик в руках. Всё произошло так быстро — так быстро для меня, но как это было для людей? Для тех, кто пытался выжить в условиях той чумы? Отец, как я потом узнала, игнорировал жалобы и просьбы послать людей на помощь. Вскоре к нему и вовсе перестали приходить. Земли не пали в мгновение ока только благодаря поддержке гильдии искателей приключений, что мобилизовала всех доступных наёмников и направила их в заражённые города. Н-да… Инфантильная дочка богатея, которая даже не дышала воздухом простых смертных.

Сангвин, пришедший к власти как раз в то время, отказался присылать подмогу, выпроводив отца прочь. Но его вина не в отказе… Исследуя спустя несколько лет остатки чумы вместе с мастером, я выяснила, что Сангвин был тем, кто выпустил чуму. Из-за его решения проверить эффективность нового живого оружия я… Потеряла всё. Плевать на богатство. Я любила свою семью. Не так, как обычно любят дочки в богатых семьях — пока дают золото, я люблю, а когда нет — ненавижу и плюю под ноги при встрече… Я их по-настоящему любила. И отца, пропадавшего в поездках в столицу, и маму, отдававшую нам всё своё время, и братьев, и сестёр, которые по-своему обо мне, как о младшей, заботились…

Когда я очнулась там, в подземелье, то поняла, что потеряла нечто большее, чем статус, деньги и власть.

Тогда я впервые осознала ценность человеческой жизни. Любой, даже случайной — потому что каждому кто-то может быть дорог. А убивая, мы отнимаем у кого-то близкого и любимого. Поэтому я попросила Фолла научить меня, как побеждать, не лишая живых существ жизни. Но о том, как я встретила его и мастера, я расскажу как-нибудь в другой раз. Сейчас, сам понимаешь. Хватит с меня воспоминаний.

— Да… — тихонько прошептал Маркус, осторожно положив ладонь в перчатке на плечо волшебницы. — Извини. Вообще не стоило поднимать эту тему.

— Насрать, — так же тихо ответила Лорелеи. Выдохнула, собираясь с силами. Стянула края плаща, кутаясь в него до упора. Маркус тщетно попытался заглянуть в лицо чародейки, но не вышло. Лишь выглядывавшие наружу кончики серебристых волос трепыхались на ветру. — Я ненавижу Империю. Это всё, что тебе должно быть ясно. За людей, которым плевать на других. За императора, которого заботит что угодно, но не народ. Я ненавижу их всех в равной мере — и крестьян-идиотов, не видящих в упор причин своего горя, и властителей-упырей, которым на крестьян всё равно. Нет нигде такого же сброда, как в Империи. Нигде. И я скорей умру, чем позволю Золотой Империи нарушить хоть чей-то покой.

— Справедливо. Только позволь один вопрос, — убрав руку, протянул Маркус, глядя на пламя под котлом. — Как в тебе уживаются два чувства — желание не убивать и кровавая ненависть к имперцам?

— Я не маньячка, — вяло усмехнулась Лори, помотав головой. — В первую очередь мне жизненно необходимо прикончить Сангвина. Это месть, за которую я легко отдам жизнь. Уже потом разберусь с самой Империей. А этот принцип… Я убиваю только из нужды. Если есть возможность этого не делать, я предпочитаю ей воспользоваться. Так понятно?

— Хм, — поводил губами мужчина. — Вполне, — и, ещё какое-то время посидев в тишине, он продолжил. — Естественно, тебя это особо не заденет, но… Мне жаль. То, что с тобой случилось… Это паршиво. Сожалею.

— Дела прошлых дней, — на вдохе сказала чародейка, проводя по лицу ладонью. Через пару минут закончила, уже смотря на товарища по бревну. — Фух… Спасибо, что дал выговориться. Аж легче стало.

— Нет проблем, — пожал он плечами. — Не уверен, правда, стоило ли тебе говорить всё это мне… — с этими словами Маркус многозначительно посмотрел на импровизированные постели, на которых дремали в причудливых позах Арт с Ирис.

— Где дети, а где взрослые, — тихонько рассмеялась Лори, поднимаясь с поваленного дерева. — Уже поздно. Пойду и я в царство сновидений. Доброй ночи…

— Доброй ночи, — пожелал ей в спину Маркус, подбрасывая сухих палочек в костёр. Первые его предположения оказались верны — у чародейки были воля и стойкость, недоступные многим. Оставалось только догадываться, сколько времени она провела в том подземелье, без еды и воды, пока её наконец-то кто-то не спас. То, с какой яростью она защищала Арта и Ирис, лишний раз доказывало, что своих товарищей волшебница берегла так, как только могла. Пускай Маркус не разделял её взглядов, он более чем понимал Лорелеи — понимал и уважал за принятые ею решения.

Не будь она уже ученицей Миры, он бы посоветовал ей отправиться к архимагу, наплевав на все протоколы и указав точное её место проживания.

Эта и все следующие ночи прошли спокойно. Несколько раз во время путешествия на повозках отряд натыкался на диких зверей, и каждый раз расходился с ними, как в море корабли. Лорелеи заранее использовала магию иллюзии, чтобы скрыть запахи, звуки и даже изображение, заметные извне. Хоть Ирис рвалась в бой, чародейка попросила её приберечь свою ярость до Никке. Уже там она сможет насражаться в волю, если так можно сказать. Арт говорил всё реже, часто уходя в себя на несколько часов, отвлекаясь разве что на тренировки и принятие пищи. Старшая сестра пыталась разговорить паренька, но тот упрямо отказывался рассказывать, что его тревожило. Для Лори его мысли были очевидны: герой медленно, но верно принимал реалии Крэйна. Всё чаще она видела его поодаль от остальных с Маркусом, но детали разговора что первый, что второй утаивали.

Есть удивительное явление, присущее лишь существам разумным.

Когда они берут простые для большинства вещи и усложняют их до такой степени, что сам чёрт ногу сломит. Возьмём за пример убийство, что уже не раз поднималось на протяжении всей истории. Ирис относилась к отнятию чужой жизни легко — ибо для неё так было привычней. Девушка сама не раз становилась жертвой собственного доверия, а раз другие желали прикончить её, то к чему было задумываться о самом смысле их действий? Убей — и забудь. Но то — Ирис, что выросла в суровых, даже по меркам Крэйна, условиям.

Арт, с другой стороны, проявлял милосердие. Сам факт того, что ему приходилось убивать, удручал паренька. Всё же сияющий образ героя в его голове противоречил крови и бездыханным телам. Однако, он понимал, что без этого в текущих обстоятельствах никак. И всё же излишняя жестокость была ему чужда, пускай это и рисковало выйти однажды ему боком. До сих пор Арт не понимал, сколь сильно подобное отношение может навредить ему. Оставив парня в неведении, об этом решила позаботиться его старшая сестра. Пускай случайно, но они оказались связаны и здесь.

И, наконец, Лори. Её принцип был проще, чем у Арта, и сложней, нежели у Ирис. Убивать из нужды — хорошее оправдание для мести, если так посмотреть. И опять же, до сих пор никто не видел, чтобы чародейка проявляла себя, как кровожадная бестия. Разве что Фолл, остановивший её в таверне Мортиса, но то — совсем другая история. Говорят, что месть слепа. Лори прекрасно это понимала. И боялась, что однажды поднимет свой меч против тех, кого следовало пощадить и отпустить с миром. Имперцы… Одно слово — и чародейке было плевать на оправдания. Что ж, только время покажет, как всё выйдет в конце концов.

Ведь этот взгляд — лишь один из многих. Отряд легионеров, Маркус, Ирис, Арт, Кирагас, Лафас, Лорелеи… Это только малая часть всего, что происходило вместе с их путешествием. Параллельно с ним шёл по улицам столицы Золотой Империи Фолл, собираясь на встречу с информатором Сада. Где-то в Пангонии наращивали силы остатки эльфийских старейшин, чесали затылки в Железных Горах лидеры кланов гномов, пытаясь выяснить природу очередной чумы, поднявшейся из недр шахт. В Ливиграде было объявлено чрезвычайное положение из-за инцидента, связанного с серым эфиром, а Сангвин, пролистывая один-единственный отчёт в своём кабинете в сотый раз, тихо скрипел зубами, постепенно осознавая, что ждёт континент в ближайшем будущем.