Даниил Широков – Наблюдатель (страница 32)

— Алый, — ответил на вопрос чародейки Фолл. — А что, есть разница?

— В Ливиграде, если ты не забыл, тоже есть дракон, — скрипнула зубами Мира. — Думаешь, эти двое не устроят потасовку прямо посреди жилых районов?

— За то, чтобы Зородан не лез к бирюзовому, я доплатил ему сверху, — выдохнул первый герой. — Редко встретишь столь ценящего сокровища красного дракона. Может, он в золотые решил перебраться?

— Очень смешно, — потёрла переносицу Мира, продолжая ворчать. — Сначала поход в Ливиград, потом приглашение Зородану… А дальше ты соберёшь армию и пойдёшь войной на Империю?

— При всём желании за год мне Сангвина с прислужниками не одолеть, — отмахнулся Фолл. — Достаточно лишь обескровить государство и одолеть императора.

— "Достаточно лишь", тьху, — злилась чародейка. — Эх… Иди уже, куда собрался. Провожать не буду — ты не мой ученик.

— Ты чудо, — рассмеялся мужчина, а затем поднялся, подступив к камину. — Передай Беатрис, что я был рад вновь быть окружённым её заботой.

— Передам, передам, — поднялась вслед за ним архимаг, подходя поближе. Прищурилась, посмотрев Фоллу в глаза. — Если с ними что-то случится… Больше я тебя перизимовать в башню не пущу.

— Хорошо, — кивнул ей первый герой, улыбаясь. — Ещё увидимся, Мира.

— Береги себя, Фолл, — сказала чародейка, и Фолл, вежливо поклонившись, исчез в ворохе белых искр. Пламя в камине недовольно заурчало — ему не нравилось, когда рядом было что-то ярче, чем его свет. Архимаг, легонько вздохнув, опустилась в кресло, окидывая взглядом пустые рабочие места своих учеников. Их записи, книги, в которых ребята делали свои заметки, их тренировочные мечи, чьи рукоятки торчали из-за кипы манускриптов. Наконец, она взглянула на соседнее кресло, в котором каждый день сидел Фолл, проводя вместе с ней лекцию за лекцией. Вместе они, как в старые-добрые, смеялись, подшучивали, порой осыпали друг друга прямыми оскорблениями в жарких спорах, не стесняясь учеников. Она знала, что будет скучать по первому герою так же, как и по троице подопечных.

Беатрис вспорхнула в воздух из-за дивана, опускаясь на его край. Маленькая фея приглаживала золотые волосы, посматривая яркими зелёными глазами на чародейку, никак на её внезапное появление не отреагировавшую. Поболтав с минуту короткими ножками, старшая фея слегка наклонила голову, продолжая сверлить женщину понимающим и отчего-то несущим насмешку взглядом. Под таким напором Мира сдалась, сложив руки на коленях.

— Что?

— Не что, а почему, чаровница, — раздался переливчатый смех в опустевшей общей зале. — Сколько вижу вас с ним, столько диву даюсь — отчего же вы такие неприступные? Один всегда в работе, всегда в пути, а как останавливается, так сердце никому не открывает… Ты же — всегда здесь, всегда в одиночестве, а сердечко твоё такое же — не открывается, не показывается. Даже тому, кому следовало бы его открыть.

— Не лезь мне в душу, Беа, — злобно осадила фею Мира. — Всему есть предел. И… Не до этого мне. Дел полным-полно — пока Фолла нет, я буду разгребать все отчёты и собирать информацию от агентов Сада.

— Видится мне, чаровница, что таким образом "не до этого" будет до конца ваших дней… — с грустью протянула Беатрис. — Ты же понимаешь лучше других, что чувства нельзя держать под замком…

— Послушай…

— Нет, это ты послушай! — сжала кулачки старшая фея. Её голос стал громче, а слова — полными гнева. — Сколько всё это длится? Герой, не герой, архимаг, не архимаг, все вы — существа с душой и сердцем. Ты хоть знаешь, как он о тебе говорит? Всегда отпускает комплименты твоим платьям, всегда замечает твои новые украшения, всегда вспоминает истории, которые ты, быть может, даже не помнишь… Он признаёт твою доброту, искренность, заботу о близких — да всю тебя, вместе с глупой порой прямолинейностью и грубостью, с которой ты обращаешься с ним!

— Беа, это… Не так просто… — протянула чародейка, и по её опечаленному лицу было видно, что слова верно слуги достали что-то глубоко внутри архимага. — Может, это и глупо — вот так молчать. Но что, если там у Фолла есть кто-то другой? Может, даже семья… Мы ведь никогда не говорили о том, какую жизнь он оставил в своём мире. Откуда мне знать, что я не лезу в пропасть?

— Глупые вы… — прошептала Беатрис.

— Вы?

— Он мне то же самое сказал… — насупившись, ответила старшая фея. — Может, у тебя и есть кто, а он будет третьим лишним. И эта ваша работа! Слушать не могу и не хочу! Неужели так трудно просто быть вместе, раз вас тянет друг к другу…

— Ты не знаешь всей истории, — Мира устало приложила ладонь ко лбу, буравя подчинённую взглядом из-под неё. — Фолл… Если бы я могла, я бы сделала всё, чтобы он не стал героем. То, что ему пришлось пережить здесь, не должно быть испытано живыми. А он — испытал. И отчасти это моя вина. Если бы… Если бы только моих сил хватило, чтобы всё повернуть вспять!

— Разве это причина молчания? — не сдавалась Беатрис.

— Да, — Мира поднялась, поправляя синее просторное платье. — Я ухожу. Меня не будет где-то полгода… Присмотри за башней, пожалуйста.

— Чаровница! Что ты творишь?! — старшая фея взвилась в воздух, зависая перед лицом волшебницы. — Куда ты?!

— Твои слова заставили меня задуматься, — протянула архимаг, и по лицу Беатрис пробежала дрожь — она услышала, сколь сильное волнение звучало в её словах. — Но здесь и сейчас я ничего поделать не смогу… Нужен план. План, который, как ты и сказала, позволит нам "открыть сердца" друг другу.

— Госпожа… — фея отлетела назад, со страхом глядя на чародейку.

— Плевать на отчёты, плевать на работу, — со сталью в голосе процедила Мира, а её тусклые чёрные глаза вдруг вспыхнули, заблестели, маниакально глядя куда-то мимо Беатрис. — Ты права, Беатрис. Я устала. От "архимага" осталось только название, скрип стульев и шелест книг в библиотеке. Я была чем-то большим, чем просто титул. Искатель сокровищ, авантюрист, исследователь, детектив… Всё это вместе — и при том ничем из этого.

— Чаровница, прости меня, — вытянув руки, маленькая фея с виноватым видом теребила подол платьишка. — Наговорила того, чего не надо было.

— Нет, ты сказала всё правильно, — выдохнула Мира, приходя в себя. — Если буду сидеть тут и ничего не делать, то рискую и остаться ни с чем. Хочется, спустя целый век, хоть немного побыть эгоисткой. И я побуду — не как архимаг Мира, а как безымянная чародейка.

— Хорошо, госпожа, — кивнула ей Беатрис. — Я рада, что вы решились. Н-надеюсь, вы не злитесь…

— Злюсь? — рассмеялась архимаг. — Нет, нет.

— Тогда почему вы так торопитесь уйти? — напряжённо спросила старшая фея, от страха переходя на официальный тон. — Неужели… Вы хотите покинуть башню навсегда?

— Всё просто, — женщина пригладила серые волосы, а улыбка спала с её лица, уступив место серьёзному и уверенному в себе выражению. — Послушаю-ка я совет Фолла. "Когда не можешь что-то изменить, обрети силу, используя всё время, что можешь потратить". Я слишком долго оставалась в стороне. Император, Бог, герои, катастрофа… Я исправлю всё. Даже если умру!

— Чаровница! — вспыхнула Беатрис, облетев архимага, направившуюся к двери, прочь из башни. Старшая фея преградила ей путь, выставив перед собой маленькие ручки. — Это не в твоём стиле — принимать такие решения! То, что случилось, случилось не просто так!

— Ты знаешь, сколько мы потеряли за всё то время, что герои бороздили Крэйн, — спокойно и в то же время холодно протянула Мира. — Сколько бессмысленных смертей, сколько бессмысленного хаоса. Хочешь, раскрою тебе маленькую тайну? Фолл рассказал, когда мы путешествовали вместе, а Сад только зарождался. То, какую миссию возлагает Бог на тех, кого похитил из другого и запихнул в наш мир. "Он погряз в крови и зле, и только чистые сердцем избранные могут спасти его. Спасите Крэйн, уничтожьте зло!".

— Это ведь… Правильная цель? — нахмурилась Беа, пытаясь понять, почему в глазах её госпожи стояло открытое презрение.

— Это обманчивая цель, — поправила её чародейка. — Каждый понимает её по-своему. Испуганные, не понимающие, что к чему, герои оказываются выброшены в неизвестный, чужой мир. Больше половины решали "очистить" вообще всё, стереть старое и построить новое. Часть решала истребить все расы, кроме людей. Ещё одна возжелала власти над Крэйном… Вот уж кто был глупее всех. И лишь горстка придурков-идеалистов решила, что одними смертями и разрушениями другие смерти с разрушениями не остановить. Фолл был первым, и именно он попытался оглядеть наш мир изнутри, понять, что же в нём такого "кровавого и злого". И он понял — Бог обманул его. Этот мир — самый обычный. Да, здесь свои порядки, свои тёрки между разными слоями общества… Те же конфликты эльфов с гномами.

— Я не понимаю! — сжала кулачки Беатрис, с вызовом глядя на Миру. — Как это связано с тем, что вы хотите сделать?!

— Мне нужно вернуться в прошлое, — ответила чародейка. — Но так далеко не прыгнуть, никаких сил не хватит. Мне нужно поговорить с Ним… И попросить отменить своё решение. Не призывать сюда героев. Взамен я сделаю с Крэйном всё, что Богу будет угодно. Очищу, спасу, уничтожу…

Беатрис замолчала, потрясённо глядя на Миру. Плечи архимага нервно подрагивали, губы шевелились, вторя мыслям, обуревавшим её. В какое отчаяние она впала, эта сильная и мудрая женщина, прожившая больше века? Очевидно, что в отчаянье невероятных масштабов. Такое, что ей не осталось ничего, кроме как приложить усилия, дабы перечеркнуть всё, что произошло за последние пятнадцать лет. Её встречу с Фоллом, их дружбу, все тяготы, всё мимолётное счастье, которое они испытали вместе. Все изменения на Авроре, всю кровь и боль, пот и страх. В какой-то степени она, как и первый герой, желала всё исправить. Но смириться с ужасом от потерь, который Фолл пожелал нести с собой, архимаг не смогла. Всё это время она размышляла, думая, что всё как-нибудь само успокоится. Но чувствам не прикажешь — а потому у неё было сразу две причины стереть из времени всё, что приносило колючее, до жути невыносимое ощущение.