Даниил Путинцев – Ночной шум (страница 3)
В следующую секунду Оченёв заключил в объятия бывшего сослуживца.
Когда первые восторги улеглись, оба прошли к накрытому столу. Предусмотрительное мужское братство!
И подполковник Гюйс поведал, как оказался здесь.
В девяностые годы после службы в спецназе молодой лейтенант Геннадий Юрьевич Соборов попал в отдел по Расследованию Особо Секретных Случаев. РОСС. Помимо боевой подготовки там обучали нестандартному подходу к необъяснимым происшествиям. Особое внимание уделялось гипнозу и азам разведки, например, технике распознавания двойников и прочим тонкостям. О многих аномальных явлениях, разгадка которых была тщательно засекречена, он узнал в закрытых разделах архива КГБ.
Мощную некогда разведку развалили после перестройки в девяностых. Министр безопасности просто опубликовал список агентуры в СМИ на Западе. Лучшие профессионалы остались без работы. Чтобы прокормить семьи, не умея ничего другого, они и создали РОСС. Там Геннадий и получил прозвище «Гюйс» – аббревиатуру от своего имени. Буквально – «морской воротник».
Структура РОСС была тотально законспирирована, а сам отдел официально не существовал. В целях общей безопасности.
Единый координатор, генерал ФСБ, которого в лицо никто не знал, связывался с командиром подразделения, передавал заказ, и группа выезжала на расследование. После выполнения вызова каждому сотруднику перечислялся гонорар. Для карьерного стимула оставили воинские звания, поэтому девиз РОССа звучал: «Служу России».
Отдел имел передвижную химическую лабораторию, мгновенно устанавливающую природу изучаемого объекта. В штате числились ещё психолог и эксперт. Помимо этого каждый сотрудник имел личную агентуру, даже не подозревающую на кого работает.
В задачи РОСС входило: прибыть на место, помочь пострадавшим, разобраться и объяснить любые происшествия. Последний пункт был самым трудным, ведь отчёт писался сухим, милицейским языком протокола.
– Это как? – полюбопытствовал Оченёв.
Гюйс объяснил на примере. Однажды им поступил сигнал об аномалиях с сантехникой. Жильцы старой московской квартиры сообщили, что из сливного отверстия в ванной появляется некая агрессивная сущность, заглатывающая в себя всё живое и неживое. Сомневаться в психическом состоянии заявителей не приходилось, в чём и убедилась опергруппа, приехав на место. Они устроили засаду. Проще говоря, залегли с автоматами возле ванны в ожидании сверхъестественного, решив в случае чего применить оружие. Никто не мог отделаться от неясной тревоги. Как будто из сливного кружка за ними кто-то наблюдал.
Спустя шесть часов терпение лопнуло, и Геннадий ускорил развязку, пустив по краю ванны дрессированную мышь. Та побежала в сторону умывальника. Вдруг что-то едва видимое взметнулось вверх, схватило мышку и утащило её в сливной кружок. И всё снова стало тихо и спокойно!
Долго затем они морщили лбы, чтобы описать явления: «некая сущность», «качающийся полупрозрачный столб». У набравшего обороты Гюйса это выходило лучше остальных, его отчёты отличались точностью и образцовым научно-судебным стилем. Поэтому Геннадия охотней направляли на запутанные задания. Он успешно раскрывал преступления, похожие больше на чертовщину, но за которыми стояли вполне определённые лица.
Отделу противостояли неординарные интеллектуалы, люди с воображением из сферы искусства, науки, бизнеса. Но и Гюйс оказался не лыком шит. Опираясь на новейшие знания и практический опыт разведорганов и криминалистики, он справлялся со многими заданиями.
Наступило молчание. Подполковник прошёлся по комнате, остановился и задумчиво проронил:
– Случай, который я тебе привёл, напоминает недавние происшествия у вас.
– И ты решил проконсультироваться у дилетанта, не знающего специфику вашей работы?
Гюйс вздохнул, налил себе коньяку, выпил и закусил листиком кинзы.
– Если у тебя всё, я, пожалуй, почапаю, – неожиданно решил Роман и поднялся из-за стола.
– Что с тобой? – встревожился подполковник. – Столько не виделись, не поговорили толком…
– Ты не за этим со мной встретился и послал на место убийства своего человека.
Оченёв с раздражением швырнул на стол визитку гостиницы.
– Я никого не посылал, – твёрдо заявил Гюйс. – Я думал, это ты меня нашёл раньше, чем я собрался к тебе…
– А брюнетка?!
– Какая брюнетка?
Пришла очередь вздыхать Роману. Старый товарищ, и так врёт!
– Говори прямо, зачем я тебе? – отрывисто бросил Оченёв.
– Погоди, так сразу… Расскажи, как жил-был… Как искал артефакты в тайге…
– Шпионили за мной?
– Мне нужен врач в команду, предлагаю тебе присоединиться к нам. Если согласен, пиши заявление о приёме в РОСС.
Гюйс подвинул ему ручку и лист бумаги.
Оченёв задумался.
– Поверь, у нас премии не маленькие.
– Поверь, мне пенсии за глаза хватает!
– А семью заведёшь?
– С вашей работой заведёшь… – буркнул Роман. – Время на свидания не останется, как впрягусь.
– Значит, прямо на работе заведёшь!
В дверь постучали, и на пороге возникла умопомрачительная блондинка.
Оченёв украдкой сглотнул слюну, оценивая девушку, чьи точённые спортзалом формы и осанка выглядели безукоризненными. Профиль римской матроны с соответствующими образу вьющимися волосами, пухлые губы, лёгкая надменность. Одежда – стиль вечерней женщины, посетившей светский раут. Такой всё к лицу и ей всегда двадцать пять. Роман сразу пропал в этих бездонных синих глазах, зовуще направленных к нему.
Гюйс спрятал улыбку в свои усы-«подковкой».
– Роман… – зачарованно выдавил из себя Оченёв.
– У кого? – насмешливо осведомилась блондинка.
Роман растерянно повернулся к сослуживцу за поддержкой.
– Вам, гражданин Оченёв, слово «МОССАД» что-нибудь говорит? – строго нахмурился Геннадий.
Тот глупо кивнул, усиленно преодолевая наваждение. Как трудно оторваться от пухлых губок, которые прямо сейчас захотелось поцеловать!
Она невозмутимо поднесла ладонь к шляпке и отрапортовала:
– Старлей Марина Освальдовна Садовская. Моссад!
– И что? – не понял Оченёв.
– Вам товарищ подполковник уже сказал: МОССАД.
– А где он? – ошалело оглянулся военврач.
– Да вот перед вами!
Садовская сочувственно посмотрела на него. Как легко эти мужчины теряют головы от мало-мальски отлакированной женщины! Она протянула ему ладонь.
– А-а, это ваш псевдоним? – догадался Роман и машинально склонился, чтоб поцеловать даме ручку.
– Ну-ну, товарищ майор! – отдёрнула пальцы она, игриво подушечками задев щёку.
– Какой майор? – очнулся военврач.
Марина вопросительно глянула на Гюйса.
– Роман Олегович ещё размышляет.
Она с удивлением воззрилась на Оченёва, как тут ещё можно о чём-то размышлять!
Роман смешался.
– Так в чём дело? – не дала передышки Садовская.
Он, чувствуя, что безнадёжно пропал, попробовал выиграть время. Что-то невнятно прохрипел и открыл балконную дверь.
– Мне тоже надо проветриться. Не возражаете, если я составлю вам компанию?
Отказать ей мог только святой.
Опершись об перила, они стояли рядом, касаясь плечами друг друга. Его сердце заколотилось. Сейчас или никогда!
– Поцелуй… – прохрипел Роман.