Даниил Панков – Побег (страница 2)
Мегерыч испарился так же стремительно, как и появился, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и выжженную пустыню на месте несчастного рассудка Олега.
— Да когда же это закончится!? — сам себе сказал Олег и дрожащей рукой нажал кнопку селектора. — Юля... Запиши меня к нашему корпоративному психологу. Срочно. Да. Прямо сейчас. Иначе я прямо сейчас выброшусь из окна, но перед этим мне придётся продать свой полёт как инновационный прыжок веры.
Кабинет корпоративного психолога Снежаны больше напоминал бьюти-салон премиум-класса. В воздухе пахло жуткой смесью каких-то трав, дорогого парфюма и кожи нового дивана. Притом что запах парфюма перебивал всё, создавалось впечатление, что Снежана макала палец в стакан с духами либо окропляла помещение как священник.
Самой Снежане было двадцать два года, и она приходилась племянницей Мегерычу. Высшего образования у неё, разумеется, не было, зато имелись двухмесячные онлайн-курсы «Продвинутый психолог-практик за 60 дней» стоимостью десятку зелёных. Стены кабинета были плотно завешаны солидными дипломами «Гарварда» и «Международной Коллегии Когнитивного Дзена», которые Снежана лично распечатала на офисном цветном принтере по совету любимого дяди.
Олег лежал на новом диване, уставившись в потолок. Его левый глаз продолжал жить своей отдельной, дёрганой жизнью. Снежана, лениво рассматривая свой свежий маникюр, дула на ногти и тянула слова томным елейным голосом:
— Ну-у-у, Олежка... Я чувствую, что твои вибрации сейчас очень... ну, токсичные. Твоя чакра ответственности заблокирована дедлайнами. Ты совершенно не в потоке, понимаешь? Твой ментальный контейнер переполнен.
— Мне опять поставлена сверхзадача! Нужно продать три тысячи пар вонючих разноразмерных валенок с электрошокером бедуинам в Сахару за три дня, — глухо просипел Олег. — Я не знаю, как это вообще возможно!
Снежана вздохнула и снисходительно улыбнулась, вспоминая шаблонный скрипт из своего онлайн-вебинара:
— Это всё потому, что ты потерял заземление, Олег. Ты зажат в тиски бетона и офисного пластика. Твоё эго оторвалось от корней. Мой тебе профессиональный совет, как коуч я тебе скажу: тебе нужно воссоединиться с истоками. Сбросить столичный зажим, уехать в глухую деревню, потрогать землю руками, походить босыми ногами по траве и войти в гармонию с природой. Только тогда твой внутренний ребёнок перестанет хныкать, успокоится и обретет ресурс! Ты всё сможешь, ты продашь эти валенки на одном дыхании!
Олег медленно поднялся с дивана. В его воспалённом, изнывающем мозгу внезапно что-то щёлкнуло. Он посмотрел на Снежану, на её фальшивые дипломы в золочёных рамочках, на панораму безумного мегаполиса за окном.
«Ну что за дура! И за что ей бабки платят…» — подумал он.
— О, благодарю Вас, Снежана, вы мне, как всегда, помогли! — произнёс он вслух.
— Всегда рада помочь! — проворковала она в ответ, разглаживая облегающее платье по силиконовым бёдрам.
«Ладно, — подумал он, спускаясь на парковку и садясь в машину. — Эта дура не поможет, наука бессильна».
Олег включил громкую связь и набрал телефон своего давнишнего приятеля — Владимира Семёновича Абрамова. Русский по рождению, он настолько искренне любил образ жизни и манеру речи богоизбранного народа, что абсолютно все знакомые и незнакомые звали его не иначе как Абрам Семёныч, чему тот совершенно не возражал.
— Абрам Семёныч, я тебя приветствую! Есть вопросик!
— Олежка, дорогой, если твой вопросик пахнет деньгами, то я уже весь подмышками вспотел от предвкушения. Слушаю тебя ушами!
— Есть партия дизайнерских валенок с электромассажем и национальным ведическим орнаментом, фото кидаю. Кто из коллег в Африке готов нам помочь?
— Вай, Олег Игоревич, вы умеете удивить старого романтика! Валенки в Африку — это же чистый цимес, поэзия коммерции! У меня в Буркина-Фасо как раз чахнет любимый дядя. В этой прекрасной, но богом забытой глуши местная элита ради русской экзотики готова снять последние шорты. Дайте мне ровно пять минут, я сделаю один звоночек Моисею, и мы решим, как превратить этот ведический войлок в приличный гешефт!
В этот момент Олег краем глаза заметил, как по тротуару неторопливо шагала молодая мама, а рядом с ней, отталкиваясь пухлой ножкой, лениво катился трёхлетний ребёнок на ярком детском самокате.
Мерседес Олега с мотором на четыреста лошадей прополз ровно пять метров и снова встал. Малыш с мамой спокойно проплыли мимо. Через минуту пробка снова дёрнулась, Олег проехал ещё двадцать два метра — и опять замер. Трёхлетка на самокате не спеша обогнал его во второй раз.
Через пять минут Олег с ужасом осознал жестокий математический парадокс столичного трафика. Его элитный немецкий седан за двадцать миллионов рублей, способный разгоняться до сотни за семь секунд, двигался по Москворецкой набережной ровно с той же средней скоростью, что и трёхлетний пешеход на самокате за три тысячи.
Абрам Семёныч перезвонил:
— Олег, радость моя, переходим сразу к тахлес — то есть к сути дела. Моисей уже танцует от счастья в своей хижине! Он берёт всю партию. И знаете почему? Эта кривая закорючка на подошве, стилизованная под автограф верховного главнокомандующего Попутина, — это же не просто обувь! Моисей продаст её вождям как священный артефакт. Он убедит их, что эти валенки с током не только возвращают мужскую силу, но и гарантируют стопроцентный фарт на войне и горы богатой добычи!
— Подожди, какая подпись?! — с удивлением спросил Олег.
— Да как же, вот на втором фото в нижней части.
— Да это же брак машинной строчки! Шили же китайцы в Сычуани, как обычно, вкривь-вкось!
— Ой, я вас умоляю, Олег! Не делайте мне нервы своей честностью! То, что в Сычуани назвали косоруким браком, в Африке станет эксклюзивным брендом. Мы превращаем этот позор швейной машинки в наше главное конкурентное преимущество! С вас валенки, с меня — легенда, прибыль пополам! — промурлыкал Абрам Семёныч в ответ.
Олег откинулся в удобном кресле, почти расслабившись, но, когда карапуз обогнал стоящий в пробке Мерседес в пятый раз и задорно замахал Олегу ручкой, левый глаз вице-президента забился с регулярностью отбойного молотка. Олег судорожно вытер влажный лоб. Мозг кипел. К гадалке. Прямо сейчас.
Олег открыл приложение «Путь к истине» и записался на приём к самой дорогой и авторитетной ведунье Москвы, чьё имя шёпотом передавали друг другу топ-менеджеры из списка Forbes.
Салон «Хрустальная Судьба» на Патриарших прудах встретил Олега полумраком, запахом дорогого сандала и тяжёлыми бархатными портьерами. Стоимость сорокаминутного сеанса составляла ровно тысячу зелёных.
Пока Олег ждал своей очереди в приёмной, из резных дверей кабинета, пятясь и непрестанно кланяясь, вышел взмыленный, но абсолютно счастливый вице-президент крупного банка.
— О, привет, Семёныч! — поздоровался Олег.
Тот молча кивнул в ответ, с трепетом прижимая к груди амулет из сушеного мухомора. Оставив на столике администратора конверт с двумя тысячами долларов, он поспешно скрылся за дверью.
Как только тяжёлая дубовая дверь закрылась, «великая медиум и хранительница древних тайн» Матушка Серафима (в миру — Светлана, тридцать два года, приехавшая покорять столицу из Житомира) мгновенно сбросила с себя таинственное оцепенение. Она сорвала с головы расшитый фальшивым жемчугом кокошник, достала из-под расшитого золотом балахона вейп и с наслаждением затянулась, выпустив облако с запахом клубничного чизкейка.
— Васька! — крикнула она своему молодому помощнику, который параллельно администрировал её Telegram-канал с платными раскладами таро. — Запиши: банкир готов. Тоже поехал «сливаться с истоками».
— Тоже прописала ему деревню, Матушка? — усмехнулся Васька, убирая конверт в сейф.
— А что ж ещё-то!? — Серафима отхлебнула остывший латте на миндальном молоке. — Они же все как под копирку! Топ-менеджеры, девелоперы, банкиры... У всех одна беда — боссы-самодуры, жёны с пилками для ногтей и вечные дедлайны. Приходят и ждут чуда. А им всем нужно только одно — чтобы строгая авторитетная тётка за их же бабки разрешила им всё бросить и уехать в глушь! Скажи я ему «уволься и отдохни» — не поверит, решит, что шарлатанка. А говорю: «Твоя аура зажата бетоном, духи земли требуют, чтобы ты купил избу в Тверской области и ходил босиком», — срочно бежит покупать домик в деревне! Зато, глядишь, благодаря моему бизнесу пара-тройка вымирающих деревень хоть оживёт немножко. Кто там следующий?
— Олег из «БольшеЖира».
— О, из этого тоже можно больше жира выдавить! — Серафима оживилась и водрузила кокошник обратно на голову. — Этому двойную дозу «гармонии с природой» и очищения навозом. Включай туман-машину, зажигай свечи. Запускай страдальца.
Олег вошёл в место таинств, едва видя что-то сквозь плотные клубы бутафорского тумана. За столом, освещённая лишь трепещущим пламенем чёрных свечей, сидела Она! Величественная, блаженная Матушка Серафима. Перед ней тускло поблескивал огромный хрустальный шар.
— Присаживайся, касатик! Знаю, знаю печали твои! Не говори ничего, сама всё увижу!
Серафима долго и пристально смотрела на него, совершая пассы руками над шаром, после чего заговорила глубоким, грудным голосом, от которого у Олега по спине побежали мурашки: