Даниил Мордовцев – Говор камней. Ирод (сборник) (страница 6)
Волю богов действительно объявили войску. Оно ликовало, узнав, что бог Апис обещал победу фараону.
И кровопролитная победа вскоре одержана Рамзесом над союзными войсками у города Кадеша на Оронте.
Виновником победы был бык. Причина внезапного бегства его, так напугавшего Рамзеса и все его войско, осталась для всех тайной, хотя верховный жрец знал эту тайну: Аписа укусил неожиданно дрок – насекомое, очень известное и в России. От его укуса скот приходит в неистовство и готов броситься в огонь и в воду, лишь бы спастись от укусов ненавистного насекомого. Как бы то ни было, но имя Аписа так воодушевило египетское войско, что оно одержало кровавую победу. Вот что значит глупость.
IV
Невеста крокодила
В Луврском музее, в Париже, в галерее египетских древностей, меня очень заинтересовала статуя одного фараона. Не умея разбирать иероглифов, я обратился к каталогу знаменитого египтолога, виконта де Руже, и узнал, что передо мной фараон XIII династии, Себекхотеп III.
Когда в 1881 году я был в Египте и словно во сне бродил по каирскому музею в Булаке, среди как бы восставшего из могилы не «сорока веков», а шестидесяти и семидесяти – царства фараонов, среди статуй этих удивительных владык страны Нила, среди безмолвных мумий, загадочных, молчаливых сфинксов, – я, к удивлению, не нашел там ни одного из фараонов XIII династии. Поэтому я с особенным любопытством остановился перед статуей Себекхотепа III, тем более что она сама по себе замечательна как скульптурное произведение, – замечательна, по выражению де Руже, «par le type svelte du torse et par le port gracieux de la tete». Наше удивление при виде этой статуи должно еще более возрасти, когда мы вспомним, что ее изготовлял резец скульптора, от которого отдаляют нас, по исчислению ученого Boeck’a, 5400 лет. Это так давно, что почти восходит к сотворению мира по библейскому счислению, ибо от Моисея нас отделяют только около 4200 лет, а от основания мнимо «вечного» Рима всего с небольшим 2600 лет!.. Что ж это была за цивилизация, которая создавала мастеров, умевших из твердого гранита иссекать своим резцом человеческие головы, подобные той, о которой де Руже говорит: «Еlle est empreinte a en haut degre de cette serenite douce et majestueuse, qui fait le grand charme de Part egyptien des belles epoques!»
В том же музее, в Лувре, в отделении стел и надписей, находится стела времен XIII династии. На верху стелы изображен крылатый диск, украшенный двумя царскими змеями – уреусами, представляющими божества севера и юга. Ниже этого иероглифическое начертание гласит: «Гат, великий бог, луч света, господин неба». На самой середине стелы прекрасно вырезаны изображения двух молоденьких девушек, которые приносят жертву богу Горусу – «sous la forme ithyphallique», как сказано в объяснении иероглифического знака. Это дочери фараона Себекхотепа III, царевны Анук-тата и Уугету. Юные девицы просят у бога о ниспослании им чадородия, то есть, собственно, женихов.
Бедные девочки не предвидели, что пламенное обращение к всемогущему Горусу кончится для одной из них очень печально, что читатель и увидит из последующего рассказа.
Себекхотеп III вместе со своим двором, главными сановниками и частью своего многочисленного семейства находился, по разным государственным соображениям, в городе Шети – «городе крокодилов», недалеко от Мемфиса. Город этот лежал у знаменитого Меридова озера – памятника гениальной государственной предусмотрительности фараона Аменемхата III, царя из XII династии. Озеро это регулировало разлив вод Нила. В нем водилось множество крокодилов – более чем в Ниле, благодаря обилию громадных тростников, окружавших озеро, и оттого самый город Шети, стоявший у этого озера, греки называли Крокодилополисом. Самое божество этого города был крокодил. Собственно, бог-крокодил, у которого был свой храм и целый сонм жрецов, жил не в озере, а в особом, огражденном со всех сторон гранитным парапетом обширном бассейне. Этому гигантскому чудовищу воздавались божеские почести, приносились жертвы, воскурялись фимиамы драгоценными благовониями «священной земли Пунт», и воспевались хвалебные гимны. Знаменитый Страбон, который путешествовал по Египту с географическими научными целями более чем через две тысячи лет после Себекхотепа III, посетил «город крокодилов», где видел бога-крокодила, когда жрецы кормили это чудовищное божество. Божеское имя чудовища было Сухос. Чудовище это, несмотря на свою свирепость, находилось в полнейшем подчинении у жрецов. Эти ловкие плуты, будучи гораздо образованнее самих фараонов и всех их сановников, державшие в самовластном нравственном подчинении всю страну Нила, с самого юного возраста так вымуштровали своих богов, и панциреобразных гигантских ящериц – Сухосов, и рогатых четвероногих богов – Аписов, что малейшие звуки систра деспотически командовали богами, точно школьниками или выдрессированными животными цирка. При одном бряцанье систра страшный крокодил выходил из воды, при другом – покорно скрывался в ней.
В то время как фараон Себекхотеп находился со своим двором в гостях у бога Сухоса и когда юные царевны Ануктата и Уугету приносили ему в жертву молоденьких барашков и голубей, в Крокодилополис прибыл из Верхнего Египта, из Нубии, вызванный по делам службы молодой сановник Ран-Сенеб, главный начальник крепости Сохем-Хакаура. Кроме начальствования над крепостью этот красивый, загорелый, как эфиоп, египтянин заведовал знаменитым «ниломером», устроенным лет за двести до Себекхотепа, по повелению упомянутого выше фараона XII династии, мудрого Аменемхата III, которому, как я уже сказал, принадлежит сооружение прославленного историками в числе чудес света Меридова озера.
В наше время, как известно, в век телеграфов, о поднятии вод в верховьях Нила телеграф дает знать в Каир из Хартума, из Нубии, для того, чтобы в древней столице хедивов, жалких наследников фараонов, могли быть заранее приняты меры, смотря по силе наводнения, к отводу излишних вод в каналы и другие гидравлические приспособления и чтобы заранее могла быть оценена сила наводнения – в целях фискальных, то есть какие подати на данный бюджетный год налагать на шею бедных феллахов, прямых потомков строителей пирамид и Меридова озера. Тогда же, когда юные царевны Анук-тата и Уугету своими хорошенькими ручками бросали в пасть бога-крокодила молоденьких барашков и голубей, при подъеме вод Нила от «ниломера», из крепости Сохем-Хакаура, летели в Мемфис гонцы, загоняя в бешеной скачке от поста до поста сотни бедных лошадей.
И вот когда последний гонец привез Себекхотепу известие, что Нил, поднявшись у «ниломера» на столько-то локтей, «задумался» и больше не поднимается, то вызван был в Мемфис сам начальник «ниломера», красивый и загорелый Ран-Сенеб, который и застал фараона в «городе крокодилов», у Меридова озера.
Но я не намерен надоедать читателю государственными делами фараона Себекхотепа III, а расскажу только о том, какие последствия имел в судьбе хорошеньких царевен Анук-тата и Уугету приезд ко двору их царственного отца загорелого Ран-Сенеба. Скажу только, что он так хорошо зарекомендовал себя перед фараоном своими государственными мероприятиями, что Себекхотеп вознамерился вознаградить его по-царски: он обещал выдать за него одну из своих любимых дочерей, и пусть только бог Горус и богиня Гатор, покровительница любви, подскажут пылкому сердцу загорелого Ран-Сенеба которая из царевен ему милее: Анук-тата или Уугету.
Хотя это решение до поры до времени оставалось в тайне для юных царевен, но они женским чутьем угадали, что их ждет что-то очень-очень хорошее, и добились-таки того, что добрая мать выдала своим девочкам, этим распускающимся «цветкам лотоса», тайну их отца и загорелого Ран-Сенеба. А девочки были не глупые: они давно заглядывались на загорелого «Горуса из Нубии», как они его про себя называли. Распустившиеся «цветочки лотоса» жаждали уже любви.
И вот юные царевны стали усердно приносить жертвы уже не крокодилу, а богу Горусу (греко-римский Феб-Аполлон, так как все божества классического мира заимствованы из Египта). Они заказали даже придворному каменщику-скульптору изобразить их на стене храма в том виде, в каком изображения их и Горуса мы видим на стеле в Лувре: царевны приносят жертву богу оплодотворения – «sous la forme ithyphallique». Это был высший акт богопочитания. Заказанная юными поклонницами стела пережила, таким образом, более пяти тысячелетий и только в нынешнем столетии найдена среди засыпанных песками Сахары развалин «города крокодилов», когда от прекрасных египтянок не осталось и пепла. Нет! – я не то сказал, – от одной из них сохранилась целая мумия, о чем я скажу ниже.
Как бы то ни было, но Горус услышал молитву только одной из сестер – младшей, Уугету, которой тогда исполнилось тринадцать лет. Жертва же старшей – Анук-тата, которой только что минуло четырнадцать лет, была отвергнута богом. Загорелый Ран-Сенеб объявил Себекхотепу, что богиня Гатор сложила в его сердце нежный, прекрасный цветок лотоса в виде маленькой, с глазками газели Уугету.
Известие об этом повергло в глубочайшее отчаяние бедненькую Анук-тата. Она приняла это как знамение того, что она отвергнута богами, что над нею тяготеет проклятие подземных сил. Ей казалось, что для нее уже нет жизни на земле, когда сами боги отвернулись от несчастной. Ее юная головка не могла сообразить, что Ран-Сенебу нельзя же было взять за себя разом обеих сестер. Но почему он взял младшую, а не ее? Зачем рука его потянулась за «цветком лотоса», который отстоял от него дальше, чем другой? В этом – предопределение богов: она, Анук-тата, отвергнута, опозорена. Все так поймут. Как же она явится завтра на глаза жрецов, двора, эрисов? Она должна уйти от человеческих глаз, скрыться в мрачной пустыне, где бродят голодные шакалы, где безжалостный подземный бог, Сет, стережет свои жертвы.