Даниил Левин – Донецк через прицел видеокамеры (страница 7)
Расположено заведение в самом центре города в нескольких десятках метров от главной площади Ленина на первом этаже жилого дома. На улице небольшая летняя веранда. При входе выбираешь столик в одном из двух залов: справа с виду чуть более официальное помещение, которое репортёры обычно выбирают для деловых и спокойных разговоров за чашкой кофе.
Слева пространство побольше с простыми деревянными столами и стульями. В каждом углу лежит оборудование: штативы, камеры, бронежилеты. От роутера тянутся провода с Интернетом к ноутбукам журналистов; некоторые, используя Wi-Fi, работают с телефонов и планшетов.
Точно такой же я увидел «Легенду» в феврале 2015-го, когда впервые приехал в Донецк – не тот, который застал год назад во время своей ещё довоенной командировки, а нынешний, охваченный боевыми действиями.
Кафе, куда нас привёз водитель, мне совершенно не понравилось. Еда не самая вкусная, интерьер достаточно аскетичный; и, уж простите за интимные подробности, туалетная комната настолько маленькая, что в её дверной проём можно пройти только боком.
В довершении всего в первый рабочий день то ли я затормозил, то ли Стас долго обедал (а скорее всего, всё сразу), и перед прямым включением встали на лайф-позицию рядом с кафе у дороги мы очень поздно. В самом начале эфира по мне со страшным грохотом чуть не проехал трамвай. С того момента ходить сюда мы зареклись.
Единственное, что спасает заведение – летняя веранда, уж очень она хороша. Хотя, наверное, слово веранда слишком громкое. Несколько столов со стульями на улице под крышей. Но чрезвычайно атмосферно, ведь сидишь в самом центре города. В августе того же года во время второй нашей командировки нам понравился этот приятный бонус.
Но по-настоящему ощущаем значимость «Легенды» мы только в начале 2017-го – как раз во время очередного напряженного витка конфликта и тех самых серьёзных обстрелов, очевидцами и даже невольными участниками которых нам пришлось стать.
В Москве между съёмочными группами в большинстве случаев существует конкуренция. Каждый репортёр старается выведать самое интересное, снять эксклюзивные кадры, записать уникального очевидца. Зачастую в такие моменты репортёры если не стараются навредить коллегам, то уж точно помощи не окажут.
На войне в целом и в Донбассе в частности такого нет. Все рассказывают друг другу об интересных темах, вместе ездят на съёмки. А в особо напряжённые моменты видеозаписи, сделанные журналистами, становятся общими. Как это работает? Расскажу на конкретных примерах.
Февраль 2017-го. После обострения на передовой в день я обычно раз пять-шесть выхожу в эфир и делаю два разных сюжета на вечернике выпуски. Самостоятельно подготовить такое количество материалов просто невозможно. Ведь, получается, нужно и в центре города стоять на прямых включениях, потому что только здесь устойчивая надёжная связь.
И при этом ездить по местам обстрелов, по больницам, куда доставляют раненых, общаться с официальными лицами. Разумеется, выбирать приходится что-то одно. В таких случаях и приходит на помощь «Донецкое братство».
В один из таких напряженных дней приезжаю в кафе. У входа сидит один из корреспондентов. Спрашиваю у него:
– Ну что, братаныч, сняли что-нибудь?
– Да, ездили по адресу, где был обстрел.
– Скинь нам, пожалуйста!
– Конечно, сейчас.
Иду дальше через столы. Сидит репортёр другого федерального канала. Содержание диалога примерно такое же – и вот съёмки горняков в обстрелянной шахте уже у нас.
Весна 2015-го. В полях Донбасса освещаем с коллегами, как проходит начало посевной
Окидываю взглядом всё помещение. В углу притаился независимый журналист Патрик Ланкастер – бывший оператор известного британского репортёра Грэма Филиппса
– Hello, Patrick!
– Hi! Да-да, я лэтал в Киивском районе на моём каптере. Do you wanna this video12?
– Да, конечно, my friend13.
Убедившись, что больше не у кого взять видео, я выхожу на улицу готовиться к прямому включению.
В какой-то момент федеральные журналисты даже создают специальный чат для обмена картинкой через мессенджер. И даже уже не спрашивают друг у друга, кому какое видео нужно. Просто отправляют ссылки с небольшим пояснениями к записям.
Иногда временными членами нашего негласного, но весьма влиятельного общества становятся и местные журналисты. Так, однажды утром во время просмотра новостей на телеканале «Юнион» я увидел кадры, сделанные в здании управления МЧС по Киевскому району – как раз туда привозят горожан во время эвакуации, а уже потом распределяют по временным жилищам.
У нас же толком и не было времени отработать внутри. А коллеги сняли очаровательного ребёнка, который в окружении спасателей рисует фломастером супергероя, плюс ещё какие-то синхроны. Пишу в социальных сетях знакомой ведущей «Юниона».
Захожу, что называется, сразу с козырей: «видел у вас только что картинку с очаровательным пацаном, которого вывезли из опасной зоны. Очень хочется её получить. Взамен предлагаю видео обстрелов в Макеевке; на Чапаева, 4, где все журналисты были, и кадры самой эвакуации из Киевского района. А то вы рассказываете обо всех этих событиях в эфире, а показать нечего.»
Понятное дело, думать долго над таким предложением коллегам не пришлось. Уже через несколько минут исходник сначала оказывается у меня, а потом сразу у всех остальных наших ребят. В тот момент у меня со Стасом были другие съёмки, и я даже подзабыл на время про видео с очаровательным мальчиком.
А потом один из коллег рассказывает, что родители юного героя – глухонемые, поэтому услышать свист летящих за окном мин они не могут. Ребёнок предупредил семью об опасности, и все вместе они благополучно спустились в подвал.
«Получается, супергерой, которого рисует школьник, – он сам. Я так и обыграл это в сюжете», – со светящимися от умиления глазами подводит итог товарищ. Иногда бывают ситуации, когда лучше не скажешь. В своём тексте мне остаётся только
Одни из нас
Утром 25-го декабря 2016 года я просыпаюсь рано. На улице по-зимнему холодно. Даже на балкон нельзя выйти – сразу окна запотевают. Целый час лежу в кровати: просматриваю социальные сети; всевозможные сайты, приложения. Удивительно, как за это время я не натыкаюсь на главную новость того трагического дня. Её озвучивает мой оператор Стас, когда заходит ко мне в комнату: «борт Минобороны не выходит на связь».
После этой фразы, увы, уже многое становится ясно. В большой гостиной два дивана перед телевизором. Включив его, мы, как умалишённые, начинаем судорожно переключать каналы. Обложившись телефонами и планшетами, пытаемся узнать хоть какие-то подробности.
Везде одно и то же: самолёт вылетел из Чкаловского, приземлился на дозаправку в Сочи, затем отправился в Сирию, но в какой-то момент экипаж перестал выходить на связь. На борту находились сотрудники трёх съёмочных групп федеральных каналов: «Первого», «Звезды» и НТВ.
Стас берёт в руки телефон, набирает номер координации. Доброго утра в такой ситуации желать как минимум странно, поэтому мой друг задаёт очень короткий вопрос: «Кто?» «Лужецкий, Пестов, Толстов», – с тревогой отвечает сотрудница редакции на том конце провода. Для нас это звучит, как приговор.
С Михаилом Лужецким судьба свела нас на долгое время в одной программе. Миша – продюсер, но всегда хотел быть корреспондентом, работать в кадре. Такой шанс ему предоставился в самом начале боевых действий в Донбассе. Миша трудился достойно, храбро освещал самые страшные события. Все в редакции запомнили его сюжеты из осаждённого Славянска.
Уже потом, покинув постоянно обстреливаемый город, Миша с оператором должен был возвращаться домой. Продюсеры из редакции велели делать это как можно скорее по автомобильной трассе. Но ополченцы предупредили: дорога обстреливается. Мише пришлось идти на серьёзный конфликт – не выполнить указание сверху.
А по-русски говоря, послать продюсера куда подальше. События были такие, что поделать. Не со зла это – просто Миша отвечал не только за свою жизнь, но, как старший группы, и за безопасность оператора. Это волевое решение тогда спасло парням жизнь.
Как раз в тот момент, когда съёмочная группа должна была ехать по тому самому шоссе – трассу в очередной раз обстреляли из артиллерии. За минуту несколько машин мирных жителей превратились в груду металла.
Спустя несколько лет после того случая Миша – уже продюсер новостной программы. Вновь периодически пробует себя в качестве корреспондента. Но в командировки его отправляют нечасто. А ведь нашему товарищу так хочется куда-нибудь туда, где происходят самые масштабные события.
В предновогоднюю поездку в Сирию, кстати, изначально тоже должен был отправиться другой корреспондент. Выезд – незапланированный, поэтому репортёр честно сказал, что по семейным обстоятельствам не готов ехать и спросил, можно ли заменить его? Вот в координации и решили отправить того, кто всегда рвался в бой, – Мишу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.