Даниил Летучий – Рояль и вино (страница 3)

Я поднял глаза, как из толпы молодых людей выходил Лавр. Он шагал прямо ко мне навстречу, с горящими от радости глазами.

– Чувак! Ты что тут делаешь?

– Я же просил меня так не называть. С сестрой по магазинам ходили.

– А она где?

– За кофе ушла.

– Слушай, я поискал варианты университетов. Вот, смотри.

Тут он мне начал показывать несколько десятков разных университетов. От столичных до зарубежных. Мне было всё равно, но, когда он пролистывал телефон я резко его остановил.

– Погоди, а вот этот?

– А, это Атлантический университет имени Августа Берлиотского. Он находится на острове. Было бы прекрасно туда поступить. Такая крутая атмосфера была бы, я прям не могу.

– Я слышал, что туда добираются на корабле, – припоминая одно из единственных сведений о нём. Меня пробирало до мурашек. Я не понимал, почему именно в такое время и место все карты сходятся. Мне оставалось принять решение, которое меня манило, но также и вело в мрак. Не очень-то хотелось отправляться на остров, на котором уже два или три десятка лет пропадают люди, но любопытство всё равно брало верх. Как всем нам кажется, что именно мы избранные и потому, именно у нас получится разгадать все загадки человечества.

– Ещё бы, не на машине же.

– Нет, я имел в виду старый корабль.

– Какой? Гребной фрегат? Галеон?

– Да нет же, там шхунка какая-то.

– А ты откуда знаешь?

– Не помню.

– Ну и что ты тогда говоришь, раз не помнишь?

Тут на помощь очередному спору, пришла сестра. На этот раз она была спасением, хотя их двоих я бы сегодня уже не хотел видеть.

Лавр засмущался при ней и сбавил пыл, в оконцовке, мы разошлись по домам, условившись попробовать поступить туда.

Я разлёгся на диване и думал над будущей жизнью. В уме застряли строки американского поэта – Теодора Ретке: «И лишь пустившись в путь, возможно я пойму, куда же, наконец, идти мне надо».

Смеркалось. Мне не спалось, потому я спустился на кухню. Едва мерцающий свет отражался от стола, а за ним сидела мать.

– Ты чего не спишь? – спросил я.

– Да не спится. Скоро пойду.

– Как дела на работе?

– Постоянный завал, устала уже, – не глядя, отвечала мать.

– Так увольняйся уже. Отдыхай или возьми отпуск.

– А потом что? Стать тобой и ничего не делать?

Эти слова вдарили по больному. Все мои знакомые давно уже были на работе, даже моя сестрёнка иногда подрабатывала, пусть даже в соседнем доме. А я не смог пройти стажировку сроком в неделю. Лавр давно работал в курьерной кампании отца.

– Я собираюсь учиться дальше.

– Ну хорошо, – всё так же, не обращая на меня никакого внимания, ответила мать.

Оставалось только выбрать профессию. Денег с наследства отца ещё хватало, посему мне было без разницы. Возможно, я подумывал поступать на литературное искусство, но остановился всё-таки на актёрском мастерстве. Литературное искусство – это конечно здорово, но мне хотелось оставаться самородком, чтоб никто не касался моих мыслей и историй.

Я поднялся к себе и уже повторно постарался уснуть. Результата не было никакого, и я вновь спустился на кухню. Там уже не было никого. Сложив ноги на второй стул, попивая холодный виски, я вздрогнул. Ванная комната открылась и из неё вышла Анна.

– Ты чего не спишь? – пряча бутылку под стол, задал вопросом я. Слова вылетали из меня моментально, ибо, пытаясь отвлечь внимания женской головы, я успевал спрятать виски. На самом деле мне было всё равно, почему она не спит. В этом доме бодрствуют даже в такие тёмные ночи, как эта.

– Не спится.

– Где-то я уже это слышал.

– А ты почему? Не хочешь завтра сходить с моими друзьями погулять?

– Я что, похож на воспитателя детского садика?

– А что ты пьёшь? – любопытно взглянув на чайную кружку, из которой я пил сорокаградусное пойло, спросила сестра.

– Кофе.

– О, дай мне глотнуть. После душа самое то.

– Свари себе сама.

– Жмот. Я припомню тебе это.

– Нет, просто у меня кариес. Не хочу, чтоб ты заразилась.

– А ну-ка, покажи. Ты же месяц назад был у зубного.

– Не буду я ничего показывать.

– Ладно, бог с тобой. Где там кофе? – рыская на верхних полках, спрашивала Анна.

Честно сказать, я и понятия не имел, где этот кофе.

– Не помню.

– Ты же только что готовил.

– Оно остыло, это вечернее.

– Вечером я пила из этой кружки, она потом стояла в шкафу. Врать ты совсем не умеешь.

Тут она приблизилась, нагнулась в дно кружки и отпрыгнула.

– Ну и ужас. Как ты можешь такое пить?

– Подрастёшь – поймёшь.

– Что-что, а это я точно понимать не намереваюсь. Ты целыми днями ничего не делаешь, нашёл бы что ли работу.

– Ты знаешь, что я в поисках. Вдобавок, я пишу рассказы, – понурив голову, отвечал я.

Она сложила локти в командную позу и начала было читать свои нравственные лекции, но тут послышался скрип на ступеньках.

– Анна, Арлекин собирается поступать в университет, не лезь к брату, – спасла меня от нотаций мама.

– Да? А на кого это он собирается поступать?

«Она что, думает я солгал, чтоб побыть в этом доме ещё лишний месяц?» – думал я.

Тут мать подошла к крану, чтоб набрать воды и сама задалась тем же вопросом, что и Анна.

– Да, а на кого это ты, Арлекин, собрался поступать?

Они пристально глядели на меня, что я аж невольно отвёл взгляд в сторону и робко, пропуская сквозь зубы, выпалил:

– Актёрское мастерство.

– Ну, лицом ты хорош, как твой отец. Но ты же стесняшка, – начала мать.